Игра в бисер

Для L это просто разминка ума, что-то новое, риск — открыть свое лицо Кире, сделать гениальный шахматный ход. Шум людей не мешает ему сосредоточиться на единственном лице, ради которого он вышел из тени. Лайт Ягами. Идеальный студент, идеальный преступник. L даже не трудится занять чем-то сладким, — а он всегда носит в карманах пару конфет, — рот, потому что ему придется контактировать. Это опасно, но, одновременно, он с наслаждением отмечает приток адреналина. Он садится рядом и сохраняет стойкое спокойствие. Признание требует от него твердости в интонации, он — все еще детектив мирового масштаба. Просто напоминание себе. То, что их результаты совпали, вызвало у Лайта уважение, пополам с легким дискомфортом. Лайт привык быть лучшим и не привык делить с кем-то первое место. Но сам собой внутри зарождался азарт: теперь придется постараться, чтобы вернуть себе первенство. Как глоток свежего воздуха, это событие разбивало монотонную серость будней Ягами, сулило избавление от той вечной скуки, которая преследовала его уже некоторое время, зажигало в нем любопытство. Это уже было весомой причиной присмотреться повнимательнее, тем более, что тот сел рядом. Лайт заметил этого странного парня еще на вступительных; его невозможно было не заметить, с его странной позой и замечаниями от экзаменаторов это привлекало к себе внимание. Заметил — и тут же выбросил из головы, сосредоточившись на вступительных тестах. — L — это я, — снимает L с языка, с небольшой паузой между словами. Для него это непросто — произносить свое же имя, будь оно хоть трижды псевдонимом. Знакомства в целом не его конек, но и цель здесь не та: нужно ввергнуть противника в шок, установить контроль и превосходство. Мысль познакомиться после окончания торжественной части так и не успевает оформиться в план, потому что... что? Эл? Это тот детектив, который бросил вызов Кире по телевидению и с которым сейчас работает отец Лайта? Ягами поворачивает к нему лицо, окидывает быстрым взглядом. Меньше всего этот человек подходит под тот образ, который всплывает в голове при попытке представить, как мог бы выглядеть всемирно известный анонимный детектив. — Прошу прощения? — он отображает на лице вежливое недоумение. Если это шутка, то не особо смешная. — Причина, по которой я раскрыл тебе свою личность, заключается в том, что я считаю, ты можешь оказать неоценимую помощь в расследовании дела Киры, — L говорит негромко, так, чтобы слышал только Ягами. Остается ощущение, что вокруг никого, только одни они на весь актовый зал. Реакция Ягами очевидна и сопровождена социальной вежливостью, L не ставит ее в подозрение, его больше интересует дальнейшее развитие разговора. Шанс, что Лайт — Кира, равняется всего пяти процентам, но, даже так, у L больше причин его подозревать. Лайт идеален во всем. Слишком. Это настолько неправдоподобно, что L хочется узнать, что скрывается за его идеальной маской. Лайт прилагает все усилия, чтобы не показать, насколько эти слова греют его гордость и самолюбие. Конечно, он уже помогал в некоторых делах полиции, и L наверняка было бы несложно получить эту информацию, да хоть бы и у Ягами Соитиро, например, во время отвлеченного разговора в обеденный перерыв — Лайт знает, что отец им гордится и вполне мог упомянуть о достижениях сына. Но это не отвечает на вопрос, почему, если это действительно L, он решил, что вчерашний школьник может помочь в самом странном и громком деле современности. И потом, это может быть простым розыгрышем. — Если предположить, что ты действительно L, — он делает паузу, показывая вполне обоснованное недоверие к этому утверждению. — Чем я могу помочь в этом деле? И почему ты думаешь, что я стану? Лайт тоже говорит тихо, чтобы не привлекать к их диалогу ненужное внимание. Он не упоминает свою помощь в других делах. Это не публичная информация, в отличие от того, что его отец шеф полиции, это легко можно было узнать в интернете. Впрочем, что тот работает над делом Киры — тоже информация не публичная, особенно учитывая риски, с которыми это дело сопряжено. Так что говорить нужно предельно аккуратно. — Ты уже помогал своему отцу в особо сложных делах, что позволяет отметить остроту твоего ума. Я верю, что, даже если ты не являешься Кирой, ты сможешь поставить себя на его место и дать новый виток расследованию, свежие мысли, — L как будто даже сочиняет на ходу, запечатлевая лицо Лайта в своем размышлении. Ягами Лайт не взволнован, не паникует, задает разумные вопросы и ни одна тревожная мысль не отражается на его лице. Мог ли он действительно быть Кирой? Ожидания L немного разнятся с реальностью: Лайт спокоен, и L давит в себе огромное желание проверить его пульс. Если тот и выдал бы себя, то только им. Но нет. Он не может взять его за руку, это было бы глупо и бесцеремонно. L прикусывает большой палец. В любом случае, помощь расследованию действительно бы не помешала. Он с легкостью мог представить, как Лайт решает ту или иную его задачу, — проверку на то, является ли он Кирой или нет. Он действительно умен, первый студент, наравне с ним, решивший не одно преступление. L прикрывает глаза. Ладно. Это всего лишь первый шаг, дальнейшее покажет. — Даже если не являюсь Кирой? — Лайт с трудом сдерживается, чтобы его голос оставался достаточно тихим. Это заявление возмутительно. — То есть, ты предполагаешь, что я могу им являться? Лайт возмущен настолько, что вынужден отвернуться к сцене и прикрыть глаза, пока его лежащие на коленях ладони сжимаются. Разумеется, детектив, ведущий расследование такого сложного дела, может подозревать вообще кого угодно, а Лайт, втайне от отца ведущий свое собственное расследование (просто не мог пройти мимо такого громкого дела), уже знал, что у полиции было предположение, что Кира может быть школьником или студентом, в таком случае сам Лайт вполне мог оказаться в круге подозреваемых, но. Бросать эти подозрения ему в лицо вот так, как бы между делом — это как вообще? А если бы он действительно был Кирой? Очевидно, что ни L, ни то имя, под которым этот человек поступил, не являются настоящими его именами, и тем не менее... — Вероятность того, что ты Кира, — всего пять процентов, — выдает успокаивающую информацию L. — Даже если ты не он, я уверен, у тебя есть свои наработки. Должно быть, Ягами рад будет принять участие в расследовании, и, если он Кира, попытается вести свою игру. Недовольство, полученное L с реакции Лайта, никак не вяжется с ожидаемым от него ошеломлением, — его нет, хотя Лайт весьма возмущен. Это почти разрыв шаблона: L слышит, как в тишине медленно лопается его собственная тревога. — Не думаю, что стоит обсуждать это здесь, — Лайт качает головой. Вокруг слишком много народу, и Кирой может оказаться любой из них. Да даже этот L может им быть. Он снова смотрит на того, чуть прищурившись. Если это действительно L, то поработать с ним было бы удивительным везением и тем шансом, который нельзя упускать ни в коем случае. Если он вдруг Кира, то стоит присмотреться к нему получше и постараться подловить. То, что он знает о помощи Лайта полиции, само по себе ничего не доказывает: у Киры может быть пособник в полиции, даже в группе расследования этого дела. Если бы Лайт был Кирой, он бы хотел иметь близкий к расследованию источник информации. — Если ты действительно L, то я счел бы честью поработать с тобой над этим делом, но я не могу просто на слово поверить, что это действительно так. — Удостоверение не покажу, уж извини, — L замечает, что мероприятие оканчивается и все встают со своих мест. Он не расплывается в доброжелательной улыбке, лишь сухо предлагает свою ладонь: — Еще раз. L — это я. Было приятно познакомиться, Ягами. L не думает, знает, что Лайт выберет присоединиться к расследованию, когда наступит время. Так поступил бы Кира, так поступил бы любой человек, заинтересованный в расследовании. Мысли L рассыпаются в процентах. Слишком много вероятностей, которые нужно исключить. Слишком много деталей, указывающих на то, что Лайт — Кира: идеальный облик (L уже спотыкается об это слово), контролирующее поведение, разумное отношение к вещам, — если мы считаем Киру и его действия хоть сколько-нибудь разумными, — добавляет L про себя. Лайт, не смотря на сомнения, все же коротко пожимает протянутую ладонь. Что ж, если отец подтвердит, он действительно будет рад присоединиться к расследованию.