больше, чем следовало бы

День сегодня был ни к чёрту. Осень слишком раздражает пчёл и Юджин обязан следить за их состоянием до первых заморозков. По правде сказать это занятие доставляло бы ему больше радости, если б внутри деревянного домика не рычал зомби, раздражая пчёл ещё больше. Пагсли сидел поодаль и делал конспект на следующий урок по биологии. Ему, похоже, было всё равно на стенания зомби в нескольких метрах от него. Он сидел ссутулившись и резво что-то писал. На его губах играла оживленная улыбка и Оттингер невольно оторвался от чистки ульев, наблюдая за ним.       — Что-то с ульями? — поинтересовался Аддамс, не отрываясь от тетради. Его карандаш продолжал плясать по бумаге, записывая всё новые и новые термины. Оттингер смущённо дёрнулся и быстро отвернулся, всё его тело колотила возбужденная дрожь. Как глупо. Дрожащими пальцами он поднял одну из сот и уже с большим интересом оглядел её. Проблем не было, количество мёда радовало и он с удовлетворением положил очищенный воск обратно. Пчёлы жужжали рядом с ним. Этот гул позволял работать лучше и не обращать внимание ни на что вокруг, его пальцы в защитных перчатках ловко осматривали ульи, доставали соты и вычищали мёд.       — Это выглядит проще, если ты этим занимаешься, — Юджин громко вскрикнул, испуганно смотря на Пагсли. Тот, похоже, уже закончил свой конспект и с интересом наблюдал за ним. Его даже не напрягало, что несколько пчёл, повинующихся Юджину укусили его — обычно Оттингер не кусал кого-то специально, но сейчас он до смерти испугался и сила чуть вышла из-под контроля.       — Не пугай так, придурок! — взвизгнул Юджин, откидываясь на Пагсли на несколько шагов.       — Прости-прости, я не хотел, — вытянув руки вперёд проговорил Пагсли. Он не выглядел раскаявшимся, но тень тревоги проступила в его глазах. Юджин опустил голову и заметил на руках Пагсли несколько воспаляющихся укусов его ядовитых пчёл. Он судорожно вдохнул воздух, стараясь унять дрожь в пальцах.       — Тебя же самого ужалили, зачем ты так… — Пагсли будто только сейчас заметил зудящие укусы на своих руках и рефлекторно почесал их.       — Не чеши, — Юджин резко схватил Пагсли за запястье, чтобы тот прекратил раздирать чувствительную кожу, — пойдём, — сказал он чуть тише. В сарае были необходимые медикаменты, его раньше тоже жалили и не раз, поэтому опыт в обработке таких укусов у него был.       — Юджин, да это почти не больно! — уверял его Пагсли. Он старался почесать укусы зубами, но после многозначительного взгляда Юджина прекратил эти попытки. Сарай использовался редко и был в отдалении от ульев. Юджин отпустил ладонь Пагсли на несколько мгновений — чтобы найти мазь — и снова вцепился в руку парня.       — Может быть больно, — предупредил он, на что Пагсли лишь усмехнулся. Оттингер закатил глаза — Аддамс слишком недооценивал мазь его собственного приготовления. Она была одновременно горячей и холодной, она обжигала морозом и пламенем, так что Юджин не удивился, когда Пагсли поджал губы, хмурясь. Это было больно даже для человека с высоким болевым порогом. Когда он закончил, он продолжал держать ладонь Пагсли в своей руке. Он всё ещё боялся, что тот начнёт сдирать слой жидкости, чтобы почесать места укусов. Пагсли некоторое время стоял с поджатыми губами, ожидая, когда боль станет приемлемой — обычно это происходило после того как жидкость впитывалась в кожу, обычно это занимало не больше десяти минут.       — Ну как? — осведомился Юджин, чувствуя себя немного виноватым перед Пагсли, но тот не ответил. Оттингер нервно поднял глаза к его лицу, чтобы убедиться, что с ним всё нормально.       — Это даже больнее электричества, а меня им били не раз, — наконец выдавил он, открывая глаза. На его губах заиграла торжествующая улыбка, будто он выиграл в споре. Юджин оторопел и неосознанно сжал ладонь Пагсли, тот удивлённо перевёл взгляд с его лица на их ладони. Оттингер вспыхнул, чувствуя как в животе тянет. О нет. Он не это имел ввиду, это недоразумение… Улыбка Пагсли делает эту ситуацию в два раза запутанней и примерно в пять — смущающей.       — У-удивительно, что ты выжил после о-одного удара током, — запинаясь проговорил Юджин. Волосы лезли ему в глаза и он впервые был этому рад. Их ладони всё ещё были сплетены и он не понимал почему чувствует себя таким испуганным и выжидающим.       — Да это пустяки, вот мой дядя…       — Слушай, пойдём уже, ладно? Мои пчёлы, нужно разделить их на две семьи и… — перебил его Юджин. Он больше не хотел быть здесь. Быть один на один с Пагсли, держась с ним за руки и болтая о том, кого из семьи Аддамс били током и кто после этого выжил. Он нервно сглотнул слюну, подавляя желание сорваться с места в тот же миг.       — О. Да, конечно, можно мне посмотреть? — Пагсли не был смущён и не думал, что всё это — странно. Он как будто был в своей тарелке и просто наслаждался их с Юджином близостью.       — Д-да, — дрожа, Юджин разъединил их руки. Внезапный холод на месте их сцепленных пальцев был ощутимее, чем должен был быть. Он пулей выскочил наружу и чуть ли не бегом понёсся к ульям. Пагсли следовал за ним и что-то говорил про своего дядю, вроде, его звали Фестер?.. Юджин устало потёр переносицу. События в сарае тремя часами ранее его теперь почти не волновали. Он закончил свои дела с сотами, сбором мёда и разделением разросшихся семейств пчёл на несколько царств. Ему нужно было проследить за их переселением, удостовериться, что пчелиные семьи, которые он отправил в долину, добрались удачно и без потери королев. И так несколько раз. В конце концов он так много работал, что даже присутствие зомби и Пагсли мало его волновали. И только когда он закончил с работой, волны жара и волнения возвратилась к нему с новой силой. Пагсли успел сходить на обед и принёс ему чай в термосе, несколько шоколадных батончиков и печенье. Он уже покормил Хлюпа и теперь неотрывно наблюдал за тем, как Оттингер ест.       — Это было невероятно, — наконец выдохнул он, глядя на Юджина с восхищением. Тот удивлённо вскинул брови.       — Ничего необычного, — промямлил он, отводя взгляд. Внезапно события в сарае вспыхнули в нём с новой силой, термос в его руках и печенье во рту — Пагсли принёс ему это, заботясь. Мысли, как Пагсли покупал ему еду и заваривал сладкий чай в термосе осчастливили его больше, чем должны были. Простая забота, которая, пожалуй, не свойственна Аддамсам. По мнению Юджина за одним обычным действием следует что-то втройне необычное. Пагсли на его слова лишь фыркнул. Юджин и забыл, что они всё ещё разговаривают.       — Вообще-то это не «ничего необычного», это было просто невероятно, — вскинул руки к небу Пагсли, — как ты управлял всем этим роем и направил их в нужное место, а потом отправил на разведку кузнечика, — его ладонь дёрнулась в том направлении, куда улетело последние пчелиные семьи. — Это невероятно, Юджин! Было так завораживающе, будто ты становишься кем-то другим, — громко подытожил Пагсли. Его блестящие от восхищения глаза не могли соврать — не здесь и не сейчас, и Юджин почувствовал как в голове начинает шуметь. Невероятно, невероятно, невероятно… Кто-то считает его способности невероятными. В груди расплывалась радость и гордость, вдруг чай показался ему еще вкуснее, а мир стал ярче и светлее. «Невероятно, невероятно, невероятно», — гудело в нём, в его груди и в его пальцах. Он поднял взгляд на Пагсли и встретился с его светящимися радостью глазами. Такие большие, честные глаза.       — Спасибо, — судорожно проговорил Юджин. Он не дёрнулся даже когда Пагсли сел ближе. За одним обычным действием следует что-то втройне необычное. Пагсли так близко, его ладонь уже заживает и он кладёт её Юджину на шею. Аккуратное почти невесомое касание, его губы и дыхание так близко, что нет ничего естественнее — как подумал Юджин — чем поддаться вперёд и поцеловать его. Оставить этот момент в его мыслях, этот радостный и яркий момент, который, кажется, никогда не закончится. Он чувствует, как их носы сталкиваются, как он сам неумело двигает губами, как Пагсли старается быть нежным. Он чувствует ожог на губах, когда Пагсли чуть отстраняется и сталкивает их лбами. Юджину кажется, что он слышит их общее сердце, стучащее громче любой мысли в его мозгу. На мгновение Оттингер думает, что ошибся, что поспешил, что всё разрушил, но Пагсли сам поддаётся вперёд и снова заключает их обоих в танец губ. Запах мёда смешивается с запахом озона, волосы Юджина встают дыбом, но ему, если честно, всё равно. Он роняет пустой термос на землю и касается пальцами лица Пагсли. Это так странно и так в духе Аддамс, что он уже не удивляется. Он чувствует как голова пустеет, и на место вопросам приходят ответы. Когда они отстраняются во второй раз, на лицах обоих улыбки. Они не говорят, кажется, будто любое слово друг друга они уже знают наперёд и что ни одна фраза не сможет описать их восхищение. И это тоже радует Юджина, больше, чем должно было.