Scars of Khaos

Би Хань не думал, что может быть так больно. В Лин Куэй их с самого детства тренировали переносить физические страдания, не дрогнув, но никто не говорил, каково может быть, когда твой брат выбирает предательство. Как будет бесконечно жечь изнутри, на месте вырванного наживую, кажется, сердца. Би Хань уверен, что до сих пор кровоточит внутри, пусть не видит этого, и никак не умрёт. Он переносит это предательство тяжелее, чем любое увечье, что получал в боях. Нет, при остальных членах клана он продолжает вести себя, как и полагается Грандмастеру, не позволяя ни себе, ни воинам ни секунды на слабость, занимается бумагами и договорами до поздней ночи - не признаваясь себе, что это всё лишь бы не оказаться наедине с собой. Потому что в ночной тьме собственных покоев он не может ни уснуть, ни расслабится, бесконечно прокручивая в голове то мгновение, когда он увидел взгляд Куай Ляна в ответ на признание в правде о смерти отца. Он закрывает глаза и видит снова и снова: заломленные от боли брови и горькое недоверие во взгляде. Во сне и наяву, стоит на секунду отвлечься. Поэтому Би Хань мало спит, не желая обращаться к лекарям за травами, мало ест и много тренируется, гоняя вместе с собой и всех остальных воинов. Ни секунды на слабость. Ни мгновения на бесконечно терзающие воспаленный разум мысли. Во дворце Лю Кана Би Хань почти постоянно предоставлен самому себе, кроме не слишком долгих моментов лечения. Бог Огня говорит, что не может слишком сильно вмешиваться за один раз, опасаясь сломать хрупкое равновесие, в котором находится израненный разум, тактично помалкивая о том, что кроме пыток Хавика Би Хань без остановки пытает сам себя тяжелыми, невыносимыми мыслями. И Би Хань знает, что Лю Кан видит всё, что происходит внутри его головы, но не собирается обсуждать ничего. Просто позволяет проводить над собой эксперименты с этой безумной магией хаоса, чтобы вернуть всё в порядок. Если он вообще может быть. - Ты должен был меня убить! Куай Лян едва заметно дергается от произнесенной фразы. Он хмурит брови, складывает руки на груди, но всё так же смотрит немного в сторону, а не прямо на брата. Би Хань от этого раздражается ещё сильнее. Вся накопленная за недели и месяцы агрессия и тревога бурлят в нём готовой извергнуться из вулкана магмой, чтобы уничтожить всё на своем пути. Он делает несколько шагов к Куаю и дергает его за плечо - тот сразу же вскидывается и отталкивает чужую руку, но теперь смотрит прямо в лицо брата. - Что, не нравится мой вид? - Би Хань злобно ухмыляется. - Придется потерпеть, брат. Вообще-то, магия Лю Кана вернула Би Ханю обычную внешность: больше нет уродливых шрамов и жуткой черноты на коже, даже волосы достаточно отросли, чтобы можно было собрать их в небольшой хвост на затылке. Но магия не может стереть следы бесконечных тяжких раздумий, что проявляются морщинами на лбу и в уголках всегда опущенных губ и синяками под запавшими глазами. Би Хань ненавидит себя за то, что не может справиться с эмоциями - и Куая за то, что он их причина. - Почему ты не убил меня тогда? - Би Хань снова хватает пытающегося отвернуться брата за подбородок. - Зачем оставил жить вот так? Куай в этот раз не отталкивает руки. Он смотрит в глаза Би Ханю: пронзительно, долго, не моргая. Би Хань ненавидит жалость, что видит в глубине светлых глаз. - Ты заслужил страдания, — сипло говорит Куай и его голос едва заметно дрожит. - Заслужил за всё, что натворил. Би Хань смеется, откинув голову. Он шумно выдыхает, отойдя на несколько шагов, и смотрит на брата с болезненной, отдающей безумием улыбкой. - Что, я ещё не получил твоего прощения? - он разводит руками, глядя на Куая неотрывно, и дышать ему так тяжело, будто обруч сковывает грудь. - То, что со мной сделал Хавик, недостаточно искупило мою вину? - Ты сам... - Ты предал меня! - рявкает Би Хань, сделав шаг вперед. - Ты отказался от меня, от клана, потому что выдумал себе какой-то идеальный мир - а я, как идиот, винил в этом себя! В том, что причинил тебе боль! Би Хань задыхается. Он прижимает ладонь к груди, где бешено стучит сердце, которого там уже не должно быть, и царапает ткань туники в беспомощном жесте. Куай хмурится сильнее, бросив напряженный взгляд на дверь - думает позвать Лю Кана, вероятно. Би Хань снова улыбается. Он делает к брату несколько шагов, понижая голос почти до шепота. - Я полез в Хаос не для того, чтобы спасти этот таймлайн, — он слегка щурится. - Нет, брат, я пошел туда, чтобы заслужить твое прощение, как полный идиот - и Хавик сполна мне за это воздал. Ты ведь не знаешь, что он со мной делал, верно? Куай Лян смотрит в ответ - и в глубине его глаз зарождается испуг. Би Ханю почти приятно от того страха, что он видит на лице брата. - Ох, мой маленький братик, — он едва ощутимо обводит его лицо ладонью. - Рассказать тебе, как он бесконечно мучил меня вне времени, прикрывшись твоим лицом? Хочешь узнать, как он пытал меня, напоминая о том, насколько я слаб и беспомощен, твоим голосом? Куай дергается в сторону. Он машет головой в отчаянном отрицании, хмурится так, что между бровей залегает глубокая складка. - Я в этом не виноват! - голос Куая подрагивает от сдерживаемых чувств. - Я не хотел, чтобы это с тобой произошло! Би Хань отступает. Ярость, что вспыхнула в нем, гаснет так же резко, как и появилась - наверняка побочный эффект сломленного разума. Он трет лицо и бросает взгляд на Куай Ляна. - Ты должен был убить меня тогда, у Шан Цзуна. - он качает головой. - Так я не увидел бы, как ты ведешь к алтарю свою будущую жену после того, как обещал быть рядом до конца. Би Хань отворачивается, ощущая как щиплет глаза. Он не плакал, кажется, целую вечность при ком-то - те слезы, что рождались в плену у Хавика он не берет в расчет. Плакать при Куай Ляне он не будет. - Или бросить у Хавика. Тогда мысли хотя бы не причиняли боль, — он устало выдыхает, наконец-то потеряв все силы. - Зачем ты пришел, Куай? Не думаю, что тебе так необходимо проверять мое состояние. Лю Кан неплохо держит меня на поводке. - Ты думаешь только тебе было плохо? - голос Куая неожиданно близко. - Ты думаешь, что я был рад? Куай Лян не стесняется плакать. Би Хань, обернувшись, видит его лицо, искаженное мукой и слезы, беспрепятственно текущие по щекам. От этого вида внутри Би Ханя неприятно сжимается - он не мог переносить слезы брата с самого детства, испытывая невероятную потребность уничтожить их причину. Отец уже тогда часто и безуспешно напоминал, что будущий грандмастер не может позволить эмоциям брать верх над разумом. Что же, отец и тут не смог их ничему научить. - Ты убил нашего папу! - Куай порывисто толкает Би Ханя в грудь. - Ты предал то, во что я верил! И я всё равно не смог тебя возненавидеть так, чтобы даже задуматься о том, чтобы убить! Куай всхлипывает - судорожно, рвано - Би Хань, почти не задумываясь, прижимает его лицо к собственному плечу, позволяя спрятать слезы. Куай дергается - совсем легко, не пытаясь даже изобразить сопротивление - и прижимается всем телом, беспомощно сжав рубашку на груди брата. Его тела едва ощутимо подрагивает, пока Би Хань легко поглаживает его по задней стороне шеи и затылку, слегка распустив завязку в волосах. Такая близость, впервые за много времени, кажется совсем непривычной и одновременно знакомой. - Я думал Харуми, — Куай говорит невнятно, не поднимая лица. - Я думал это поможет... Забыть. Он жмётся сильнее, почти как в детстве, когда посреди ночи будущему Скорпиону снился жуткий кошмар и он прибегал в объятия брата. Или тогда, когда он впервые жарким шепотом признавался в чувствах, положив подбородок на плечо Би Ханя, чтобы тот не видел его лица. Би Хань едва ощутимо касается губами его виска. - Я бы хотел, чтобы она помогла, — тихо признается он, скользя губами по шелку чужих волос. - Чтобы ты мог забыть и перестать страдать. Куай не отвечает. Он поворачивает голову - медленно, неловко, словно боясь того, что произойдет - и касается губ Би Ханя своими в целомудренном поцелуе. Просто маленькое прикосновение, которое, однако, повторяется снова и снова: Куай, позволив себе слабость, не желает больше останавливаться. Он касается уголков чужих губ, подбородка, нижней челюсти - Би Хань бережно гладит его по затылку, не в силах сопротивляться или отпустить. - Прости, — неожиданно говорит он, следя за лицом брата. - Мне жаль, что ты разочаровался. Куай машет головой. Он смотрит в чужие глаза, посветлевшие после магии хаоса до практически бесцветных, легко отводит выпавшие из прически пряди за уши. - Мы должны были поговорить, — бормочет он, прикрыв глаза на секунду, а затем прижимается лбом ко лбу Би Ханя. - Я обещал, что мы будем вместе, но... не смог сдержать слово. Би Хань легко улыбается. Кажется, от этого частого жеста начинают болеть мышцы лица - так он непривычен. Он снова мягко целует Куай Ляна, всё так же не напирая, скорее просто соприкасаясь губами, просто наслаждаясь забытой близостью. Он чувствует, как ладони брата скользят по его спине вниз, легко поддевают тунику пальцами, чтобы прикоснуться к коже - и тело реагирует быстрее разума. Тень, выскользнувшая из портала в стене, перехватывает чужие руки, заломив за спину, а Би Хань отшатывается назад. Куай не вырывается, но выражение его лица говорит безо всяких слов. - Боги, — он хмурится, ощущая хватку прохладных перчаток на запястьях - не слишком крепкую, просто, чтобы удержать на месте. - Би Хань, Хавик... Он тебя наси... - Да, — Би Хань, встряхнув головой, твёрдо смотрит на Куай Ляна. - Да, он добивался подчинения всеми способами. Мысли против воли ускользают в болезненные, жгущие стыдом и болью воспоминания - прикосновения слишком горячих от несдерживаемого почти внутреннего пламени рук, что оставляют ожоги на коже; грубые, резкие движения внутри, кажется рвущие мышцы и раздвигающие органы; змеиное шипение слишком знакомым голосом прямо в ухо: "так тебе нравится, брат?". Би Хань вздрагивает, когда слышит тихое мычание - Тень, подчиняясь эмоциям, сдавливает руки Куай Ляна слишком сильно, но тут же испаряется, стоит Би Ханю взять себя под контроль. Куай тут же растирает покрасневшие запястья и смотрит на брата с плохо сдерживаемой болью. - Прости меня, — Куай хмурится. - Я не хотел, чтобы ты прошел через это. Би Хань криво улыбается. Он, шумно выдохнув, рывком стягивает с себя тунику и, не давая себе времени на раздумья, спускает тонкие штаны: глаза Куая расширяются, а желваки на нижней челюсти вздуваются под кожей от того, как он сильно сжал зубы. Магия Лю Кана смогла справиться со шрамами на лице, но не могла исправить то, что бог сам не видел под одеждой - зажившие ожоги, повторяющие очертания ладоней и впившихся в плоть пальцев, шрамы от раскаленной цепи, что удерживала на месте, и шрамы от разных ножей и крюков, которыми его пытали. Би Хань неотрывно смотрит на брата, следя за тем, как чужой взгляд скользит по искалеченному телу: рубцы от переломов, которые осколками костей порвали кожу; неровные ожоги от энергии хаоса, которой его касался сам Хавик. Он почти ждет увидеть отвращение и неприязнь на лице Куай Ляна, но тот лишь болезненно морщится и подходит ближе; протягивает руку, но не дотрагивается, застыв в нерешительности и вскинув полный боли взгляд. - Это всё... Причиняет боль до сих пор? - тихо спрашивает он, не прекращая хмурится. - Я могу?.. Би Хань тяжело выдыхает. Он прикладывает ладонь брата к своему животу, прямо поверх следа от ладони, что идеально совпадает с рукой Куай Ляна: он чувствует, как вздрагивает брат от этого осознания, но не пытается вырваться из хватки. - Не физически, — отвечает Би Хань на заданный вопрос. - Ты не сделаешь мне больно, прикоснувшись. Он отпускает руку Куай Ляна; тот сам продолжает движение ладони по коже, щедро усыпанной рубцами и ожогами - очень бережно, едва касаясь. Обводит кончиками пальцев следы от крюков около ключиц, скользит вдоль длинного шрама от сломанной руки вдоль плеча, а затем легонько касается губами. Би Хань чувствует их дрожь и влагу капнувших на кожу слез. - Я не желал тебе такого, — Куай выглядит беспомощно-виноватым, когда вскидывает лицо. - Я не хотел... Би Хань улыбается - в этот раз без гнева. Он мягко сжимает лицо брата в ладонях, заставляя смотреть на себя. - Прекрати плакать, — тихо просит он, наклонившись так близко, что их носы соприкасаются. - Я не могу видеть твоих слез, ты же знаешь. Куай часто моргает, пытаясь избавиться от слез, что текут совершенно не слушаясь, и снова прижимается губами к губам брата. Теперь их поцелуй ощущается куда отчаяннее, больше не невинный, как в первые разы: привкус соли от слез оседает на языке Би Хана, когда он проскальзывает им между приоткрытых губ Куай Ляна. Он чувствует, будто наконец оживает; бесконечные мысли, что без устали кружатся в черепной коробке затихают, в груди перестает ныть и тянуть, и становится легче дышать. Сейчас, когда Куай Лян в его объятиях, жмущийся сильнее, боящийся отпустить, Би Хань почти счастлив впервые за долгое время. Он оглаживает ладонями крепкую спину, легко сжимает пальцами бицепсы, что стали, кажется, еще больше за время их разлуки, царапает ногтями кожу на задней стороне шеи под рассыпавшимися из пучка волосами. Чувствует жар брата, что тот плохо сдерживает во время слишком эмоциональных ситуаций - и привычно понижает собственную температуру, охлаждая их обоих и воздух вокруг. Привычный, отточенный годами симбиоз, в котором они вместе с тех самых пор, когда пятнадцатилетний Куай сбивчиво шептал в ухо Би Ханю свои выстраданные, долго сдерживаемые признания и боялся быть отвергнутым, полыхая изнутри недавно проснувшейся огненной стихией. А Би Хань спасали их обоих от пожара и гибели скользящим по кровати и стенам льдом, что сразу же таял и напитывал матрас - не прекращая при этом прижимать брата так крепко, будто его скоро заберут. Тогда же был их первый, неловкий поцелуй, что так похож на сегодняшние - только тогда за ними не было невыносимого груза вины. Би Хань отрывается только когда воздуха совсем не остается. Он с шумным вдохом утыкается лбом в чужой лоб, переплетает свои пальцы с пальцами Куая и прижимает их сплетенные ладони к собственной груди. Куай Лян прикрывает глаза, ощущая как сердце Би Ханя грохочет за грудной клеткой: живое, сильное, снова целое. - Мы со всем справимся, — негромко говорит он, прикрыв глаза и застыв в этом мгновении единения. - Я всё исправлю. Би Хань улыбается. Он чуть отстраняется, чтобы снова посмотреть на лицо брата: за прошедшее время тот словно не постарел ни на секунду, такой же юный и невинный, каким был совсем давно. В сравнении с ним Би Хань чувствует себя бесконечно старым, несмотря на разницу в возрасте всего в пять лет. Почувствовав этот взгляд, Куай Лян открывает глаза и чуть приподнимает брови. - Что ты? - тихо спрашивает он и замолкает, смутившись от внимания. - Не смотри так. Би Хань не уточняет - как ему не надо смотреть. Он обводит лицо Куай Ляна пальцами, словно изучая заново, касается немного поплывшего от частых поцелуев контура губ, задержавшись в ложбинке над верхней, и касается шрама, что перечёркивает правый глаз. Куай тихо вздыхает, ощущая это прикосновение слишком остро. - Прости, — Би Хань наклоняется и запечатлевает поцелуй на нижней части рубца. - Гнев затмил мой разум. Куай качает головой. Он опускает взгляд, снова скользнув по бесконечным отметинам от пыток, и хмурится. - Ты расплатился за мой шрам сполна, брат, — тихо говорит он. - Не вини себя. Гнев тогда правил нами обоими. Разговоры заканчиваются, снова прерываемые поцелуями, что становятся всё менее сдержанными. Би Хань почти не вздрагивает, когда Куай проводит ладонью вдоль длинного рубца на спине - Хавик ради собственного удовольствия сломал ему позвоночник, а затем вправил обратно и небрежно залатал магией хаоса. Почти все увечья, что он нанес, не были необходимы - физическая боль, пусть и невыносимая, не принесла бы того эффекта, какой принесли сцены с Куай Ляном в его голове. Хавик просто наслаждался его болью, пока перекраивал в воина хаоса. Не было необходимости в сломанных руках и вывернутых из суставов ногах; Куай, словно услышав мысли брата, целует отчаяннее и словно злее, стараясь выгнать их хотя бы на время. Потому что он сам словно наяву слышит нечеловеческий крик боли Би Ханя и не может, не хочет об этом думать. Он прижимает Би Ханя ближе, цепляется пальцами за его плечо и загривок, почти поднимается на носочки: в этом нет необходимости при их небольшой разнице в росте, но Куай не задумывается над своими действиями. Он снова ощущает незримое присутствие Тени, когда соскальзывает ладонями по спине вниз, сжимает бока чуть сильнее, чем стоило бы, не в силах бороться с эмоциями. Би Хань в этот раз не отстраняется, но всё же напрягается против воли, отзываясь на прикосновения. Куай Лян, ощутив это, сразу же убирает руки - но Би Хань не успевает ничего сказать против, лишь проследив за тем, как брат уверенно опускается на колени и легко целует низ его живота. Такого не было в тех жутких воспоминаниях; Би Хань смотрит неотрывно в запрокинутое лицо брата, отводит растрепавшиеся волосы с лица за уши, и гладит большим пальцем под всё еще блестящими от недавних слез глазами. - Ты не обязан, — он легко массирует кончиками пальцев кожу головы Куай Ляна, пытаясь лаской разгладить тревожные морщины, перерезающие лоб. - Я приму тебя, как раньше, если... - Но я хочу, — перебивает Куай, упрямо сморщившись. - Хочу вот так. Ты позволишь? Спрашивает всерьёз, не прикасаясь, пока не получит ответ. Би Хань коротко вздыхает, неожиданно остро ощущая жаркое дыхание брата на своем животе: мышцы напрягаются бесконтрольно, посылая импульс вниз. - Позволю, — Би Хань проводит большим пальцем от переносицы к линии волос. - Тебе я позволю всё. Куай, прикусив губу, трется лицом о ладонь брата, целует её центр легонько, и только тогда чуть более смело проводит ладонями по напряженным бедрам, мысленно пересчитывая шрамы. Губами он проводит по скрытому под бельём наполовину твердому члену, отчего Би Хань вздрагивает и неосознанно зарывается пальцами в темные волосы, но не толкает от себя и не притягивает, лишь мягко перебирает пряди, откинув голову назад. Он откровенно боится посмотреть вниз и столкнуться взглядом с Куай Ляном, боится, что сейчас проснется в одиночестве своей спальни или - что в разы хуже - снова в хаосе Хавика, что так издевается над его разумом. Влажное, теплое прикосновение чужого рта сквозь ткань заставляет напрячься и всё же посмотреть на брата: Куай смотрит внимательно, открыто, жадно впитывая эмоции, проступающие на лице Би Ханя, когда он сосет головку через мокрую от слюны ткань. Би Хань хрипло стонет сквозь сжатые зубы, ощущая как тугая пружина возбуждения в животе сжимается сильнее. Ему не нужно много - одного вида Куай Ляна перед ним, такого старательного и нежного, почти хватает для оргазма. Когда Куай небрежно стаскивает белье вниз, чтобы обхватить член губами и скользнуть вниз, принимая до конца, Би Хань неосознанно сжимает его волосы в кулаке и приоткрывает рот, не в силах контролировать дыхание. С каждым движением брата его мышцы внизу живота и в паху напрягаются до боли, подгоняя к оргазму; Би Хань не замечает, как тихо постанывает от растущего удовольствия, но от этих звуков Куай Лян заводится сильнее, бессмысленно ерзая на полу, чтобы облегчить свое состояние. Ему нравится, насколько Би Хань сейчас в его власти, насколько растворился в моменте, позволяет делать что угодно: Куай скользит ладонями по чужим бедрам выше, чтобы несильно потереть большим пальцем шовчик в промежности; Би Хань дергается и зажмуривается, но его бедра подаются вперед. Тело, вспоминающее прикосновения, что не приносят боли, поддается ласке: Куай Лян чувствует, как тяжелеет член на его языке, все гуще истекая солоноватой смазкой, и старается сильнее, втягивая щеки и прижимая плотнее губы. - Я сейчас, — сипло шепчет Би Хань. - Куай... Молчаливая просьба отстраниться остается без ответа. Куай Лян наоборот насаживается глубже, почти упираясь носом в темные волосы на лобке, ощущая как густая горячая сперма стекает в его горло. Он сглатывает всё до последней капли - живот Би Ханя снова напрягается от давления на чувствительный после оргазма член - и только потом отстраняется. Смотрит вверх, на переводящего дыхание брата, на его чуть нахмуренные брови и прикрытые глаза - когда Би Хань их открывает, подёрнутые дымкой недавнего удовольствия, Куай доводит себя до разрядки парой движений по болезненно твердому члену. - Я буду приезжать чаще. Куай Лян прижимается к брату крепче, согревая прохладную кожу своим теплом. На кровати для двоих слишком мало места, но жаловаться не на что. Би Хань тихо хмыкает. - Скоро Лю Кан закончит лечение. Он сказал, что мой разум находит баланс. Куай согласно мычит. Он укладывается щекой на чужое плечо и коротко касается губами ключицы. - Позволь ему излечить твои шрамы, — негромко просит он, тихо выдохнув. - Они не дадут тебе избавится от воспоминаний. Би Хань задумчиво хмыкает. Он не отвечает однозначно, но дает понять, что подумает. Куай трется лбом о его кожу, обхватывая руками и ногами - совсем как в детстве. - Пообещай, — капризно бухтит он, сжимая хватку. - Обещай мне, гэгэ! Би Хань поворачивает лицо и удивленно вскидывает брови на это обращение, что не слышал последние лет десять. - Я подумаю, сяогэ, — передразнивает он, а затем касается кончика носа брата губами. - Скоро я вернусь и мы разрешим наши разногласия. Куай кивает. Он затихает, задумавшись о чём-то; его рука бездумно скользит по коже на животе Би Ханя. Он даже вздрагивает, когда брат начинает говорить. - Но до этого приезжай чаще, — тихая, мягкая просьба заставляет сердце сжаться. - С тобой я чувствую себя живым. Куай Лян собирается сделать так, чтобы Би Хань никогда больше не чувствовал себя иначе.