Ни слова о доспехах

Лорелай всего лишь дизайнер одежды, потому для нее было шоком узнать о том, что вещество, которое ей ввели в вену сектанты, когда хотели использовать как марионетку, по-прежнему имеет на нее воздействие. Редкая группа крови, только Алан смог пройти через операцию переливания и очиститься от токсинов. Первой отрицательной, универсальной в этом вопросе, как назло не было в больнице; сказали ждать месяц. И Лорелай, не желая этого, целыми днями смотрит в одну точку и думает. О силах Зла, о сектантах, которые собирали доспехи. Они уничтожены, не значит ли это, что Зло вернулось в мир? Хочется иногда позвонить Джеки и уточнить некоторые подробности. Но Алан всегда поблизости, нервировать возлюбленного своим любопытством не хочется. Краем разума Лорелай понимает, что бредит. Но остановиться не может. Бесполезно бороться. Закрывая глаза, она еще находится в пещерах, перед ней кружат балахоны, твердящие о величии. Сам темный властелин предстает перед ней чарующей до ужаса демонической фигурой, которая заносит над ней тот самый меч. — Лора! Лора, проснись! — с ужасом трясет ее Алан, стараясь не сильно сосредотачиваться на стонах, таких, словно человека поедают заживо. Он тысячу раз благодарен Джеки за то, что тот вытащил возлюбленную из плена, но ни разу не благодарен ему за промедление, а уж тем более за его характер. Будь Азиатский Ястреб немного разборчивее, менее одержим деньгами и менее известен на черных рынках всего мира, этого всего бы не случилось. У Алана не получается с горяча размышлять о чувствах своего друга. — Алан… — хрипит Лорелай, наконец-то открывая глаза, но находящаяся еще в своих кошмарах, которые были нашептаны гипнозом и которые под сильной дозой воспринимались как должное. И Алан помнит это. — Это ты? — Да, милая, это я. Пожалуйста, расскажи, что тебе снилось, — просит Алан настойчиво, не зная, что его невеста ничуть не рада тому, что воинственные монахи наконец-то низвергнуты в тьму все вместе. Потому что не понятно, что будет дальше. Лорелай порой кажется, что доспехи ее прокляли, а не опоили сектанты. — Джеки в моем сне разбился… — не сразу всхлипывает Лора, будто бы еще находясь в забытьи и оттого выдавая только фрагменты: — А ты был погребен под скалами… Алан крепко обнимает ее тут же и вздыхает. Он внимателен, но большей частью поверхностен — никогда не спрашивал о глубинном ужасе, который нашептывали вещества. И большей частью винит в этом Джеки. Ему так хочется, чтобы лечащий врач позвонил и сказал, что кровь для переливания найдена. И затяжной, гнилой кошмар наконец-то закончится. Лишние таблетки успокоительного и несколько приемов у психолога не дали никаких результатов. Тот изначально сказал, что это не даст никаких послаблений, а только отвлечет на время. Алан в отчаянии целует Лору и шепчет еле слышно: — Я всегда рядом с тобой. Всегда говори мне о чем бы то ни было. Мы справимся вместе. Лорелай, утыкаясь тому в изгиб шеи, прикрывает глаза, зная, что реальность ее щадит. Но грузить своего жениха правдой своих размышлений она не хочет. Лора на самом деле сильная и желает побороть бред в одиночку. Но кто же из живущих контролирует себя в наркотическом сне?