Хрономант

— Гарри, иди сюда, — велела Гермиона. — Быстро! Гарри подошел к ней, окончательно сбитый с толку. Гермиона подняла тонкую золотую цепочку перед собой, и он увидел на ней крохотные, сверкающие песочные часы. — Встань ближе. Она накинула цепь и ему на шею. — Не шевелись. — Да что ты такое делаешь? — Гарри совершенно растерялся. Гермиона трижды перевернула песочные часы. Темнота в палате рассеялась, и Гарри почувствовал, что очень быстро он летит куда-то назад. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши заложило — он попытался крикнуть, но не слышал своего голоса. Гарри покачнулся от этих ощущений, отшатнулся назад — и тоненькая цепочка лопнула ровно в тот момент, когда все остановилось. — НЕТ! — вскрикнула Гермиона, метнувшись к полетевшим в сторону часикам. Гарри попытался их перехватить — все же, он был самым лучшим ловцом. Но было поздно. Крошечные песочные часики, описав в воздухе красивую, идеально правильную дугу, выскользнули у Гарри из пальцев, ударились об пол и с неожиданно громким звоном разлетелись вдребезги. Песок из них попал Гарри на руки. — Гарри! Что ты наделал?! — Гермиона, я… — Ты идиот, Гарри! Это был маховик времени! — Э-э… — Макгонагалл дала мне его под… Под… — Гермиона не смогла сдержаться и разрыдалась. Гарри встревожился. — Гермиона, ну пожалуйста… Не надо… Он поднял руки, чтобы попытаться ее обнять и утешить, но вместо этого… Воздух перед его пальцами задрожал, как воздух над раскаленным асфальтом, ногти вспыхнули зеленоватым сиянием. В ушах у Гарри снова загудело, пол под ногами исчез, а мир рванулся куда-то вбок и вниз одновременно. Солнечный свет из палаты начал стремительно уходить, будто кто-то перематывал запись на видеомагнитофоне. Но куда хуже был тот факт, что исчезла Гермиона! Гарри вскрикнул от ужаса, опустил руки — и все снова замерло. Вокруг было темно, за окном была ночь. Вокруг царила тишина — только несколько волшебников на портретах, что висели на стенах в больничном крыле, еле ощутимо похрапывали. Гарри в ужасе уставился на свои руки. На местах, куда попал песок из тех странных часиков — в основном, на ногтях и пальцах, но была и небольшая область и на запястье — светилась легким зеленоватым сиянием. — Какого черта?!

***

— Принимаются ставки! Принимаются ставки! Кто одержит победу?! Все ли игроки выживут?! — Любезный! Сюда, пожалуйста! — Гарри! — Гермиона ударила его по руке. — Что ты делаешь?! — Гарри, ты ведь несовершеннолетний! — возмутился мистер Уизли. — Тихо, я знаю, что делаю, — Гарри устало махнул рукой. — Да, мистер… — к нему подошел букмекер от Гринготтса. — Поттер, — Гарри оглянулся туда-сюда. — Примете ставку? — О, разумеется, мистер Поттер, — усмехнулся гоблин. — А-а-а! Да почему так?! Заново! Гарри махнул руками, сверкнуло зеленоватое сияние. Гоблин тут же как будто отошел назад, да и все остальные тоже сместились. Зараза… Ну вот почему?! Почему так он сказал?! Ведь каждый раз, когда он говорит «о, разумеется», ставка не срабатывает. Независимо от того, какую ставку сделать… И если назвать гоблина как-то иначе, чем «любезный». И если Гермиона не ударит его по руке… Путешествия во времени, а особенно — осознанные, на самом деле гораздо сложнее, чем кажутся. И зависят от множества факторов. Каждая мелочь важна. Эффект бабочки, эффект сдвинутого стула, эффект убитого дедушки — все это мусор. Гарри проверял все возможные и невозможные зависимости. Переживал одни и те же события десятки, а то и сотни раз. А ведь иногда зависимости были гораздо менее очевидные, чем вот сейчас. Например, Гарри точно знал, что Ирландия выиграет с разницей в десять очков, но снитч поймает Крам. Но это совершенно не очевидно. Для того, чтобы ставка точно сработала, нужно, чтобы совпало большое количество факторов. Нужно, чтобы Седрик именно спрыгнул с дерева. Чтобы порталом оказался именно ботинок. Причем именно левый. И обязательно не зашнурованный. При переносе он должен обязательно упасть. Артур должен обязательно сломать спичку при попытке зажечь огонь. К ним обязательно должен сначала подойти Бэгмен, а только потом — Крауч, но не наоборот. Гоблин должен начать кричать о ставках только после ставки близнецов… И все это надо контролировать лично! Гарри десятки раз пытался сместиться в том же потоке времени, чтобы не тратить время. Но увы… Гарантировать, что день прежде сложился именно так, а не как-то иначе, он мог исключительно в том случае, если сам переживал те или иные события. Этот день он переживал уже не один десяток раз. Но пока все никак не мог его закончить с удовлетворительным для себя результатом. Вот и сейчас происходило все то же самое. По счастью, он успел выяснить, что в девяноста пяти процентах случаев все до момента принятия ставок происходит одинаково, тем самым сократив переживание одного и того же момента всего до последних тридцати минут… — Принимаются ставки! Принимаются ставки! Кто одержит победу?! Все ли игроки выживут?! — Любезный! Сюда, пожалуйста! — Гарри! — Гермиона хлопнула его по плечу. — Что ты делаешь?! — Да бля-а-адь! Заново!

***

— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — возвестил Дамблдор. — Блядь… Вспышка зеленого сияния, перенос в новую линию времени. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам. Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон. Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате. — Ага… Отлично, — процедил Гарри сквозь зубы. — Чемпион Шармбатона — Мила Де Шон! — Да еб твою мать! Новая вспышка. Новая линия времени. Когда уже все пройдет по плану?! — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам. Зал возликовал. — Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! Гарри нетерпеливо заерзал на месте. — Чемпион Хогвартса — Анджелина Джонсон! Зал возликовал, Гарри раздраженно выругался. Вспышка… Когда-нибудь вероятности совпадут. Потому что никак иначе не получится самому стать Чемпионом этого проклятого Турнира. А если не получится — он не сможет потом связаться с Бродягой, тот не рванет в Хогвартс, а останется на Лазурном Берегу и его схватят. — ДА, БЛЯДЬ! Все затихли, на Гарри уставились все присутствующие. Дамблдор кашлянул: — Мистер Поттер, я бы вас попросил… — Да, блядь… Заново!

***

— Выпускайте хвосторогу! Гарри достал палочку, махнул ею, создавая вокруг себя защитные чары, шагнул вперед, отодвинул в сторону полог — и через мгновение увидел, как гигантский дракон выпускает в него настоящую волну пламени. Всего через мгновение пепел, оставшийся от Избранного, осыпался к пологу палатки. — А-а-а! — Гарри выдохнул, собираясь обратно из пепла. Да… Путешествия во времени даруют бессмертие. Но это, во-первых, не всегда безболезненно, а во-вторых… Гарри вздохнул, покачал головой. С каждым днем он все больше жалел о том, что вообще тогда бросился за часиками. Бессмертие, даруемое песками времени, вовсе не отменяет всех прежних опытов. И если драку еще можно пережить и даже извлечь из нее урок, то вот смерть… Смерть меняла. С каждым последующим разом — все больше. Гарри буквально ощущал, как с каждым новым случаем — а умирал он уже больше сотни раз — в нем все больше умирает то незримое нечто, что можно было назвать им самим. — И вот, наконец, наш четвертый, последний участник! — Боже, зачем я вообще на это подписался?! Захотелось, блин, острых ощущений! Ах да… Еще есть немаловажный нюанс… Гарри научился пользоваться потоком времени. Он мог сместиться и на секунду, и на минуту, и на десятки долей секунды. Но никак не мог переместиться более, чем на двенадцать часов назад или вперед. И не мог переместиться после перемещения — вероятно, именно на такое количество часов был рассчитан маховик, который разбился и сделал его… Таким. Так что порой приходилось мириться с последствиями принятых решений. Вот как сейчас с драконом. Гарри рад был бы отменить собственную глупость с турниром. Но никак уже не мог этого устроить. Гарри шагнул вперед, сбрасывая полог, на ходу доставая палочку. — Авада кедавра! Зеленая вспышка пролетела через арену, ударила хвосторогу в голову. Гигантская драконица с жутким грохотом повалилась на трибуны, похоронив под своей тушей и завалом минимум два десятка человек. Поднялся крик. Гарри тяжело вздохнул. Вспышка. Он снова оказался в палатке, подошел к блокноту, вычеркнул один из двух десятков пунктов. Разные варианты планов. Два дня назад, отчаявшись найти решение, он просто зашел в гостиную Гриффиндора и объявил конкурс на лучший метод обхода дракона с призом в сотню галлеонов — по счастью, после ставки на Кубке Мира деньги у него имелись. — Не повезло, еще раз… Затем «не повезло» последовало для плана с заменой зубов дракона на кукурузные палочки — заодно Гарри однозначно убедился, что быть раскушенным клыками гораздо лучше, чем быть раздавленными силой могучей, хоть и беззубой челюсти. Хотя бы смерть приходит быстро и начинается новый виток. Затем были отринуты планы с конъюнктивитусом и предложением призвать мантию-невидимку, которое выдвинул Рон. Вернее, план с мантией сработал, но на выходе с арены кто-то пустил ему в спину взрывные чары. Умирая на лужайке, Гарри успел запомнить, что неизвестный забрал мантию-невидимку из его кармана. И снова… И снова… Наконец, в блокноте остался всего один план. Безумное предложение, которое ему «совершенно незаметно» подсказал Грюм. Перелетать дракона на метле. Гарри вспомнил габариты и агрессивность хвостороги, поежился от страха. — Да ну нахер…

***

— И, наконец, кровь врага… Которую взяли… Силой! — Я согласен! — Что?! — Что? — Убей его! — завизжала личинка Волдеморта, варясь в ставшем бесполезным ритуальном котле. — Авада кедавра! Зеленая вспышка. Смещение. — И кровь врага… Которую взяли… — И НАКОНЕЦ кровь врага! — взревела личинка Волдеморта. — Идиот! Убей его! И моли богов, чтобы ритуал потом прошел нормально! Вспышка. -… и наконец кровь врага… Которую взяли… Насильно! — СИЛОЙ! — одновременно заорали Волдеморт и Гарри. Волдеморт, плавая в котле, повернулся к Гарри. На змеином лице читалось жуткое удивление. — Что?! — Что?

***

— Мистер Поттер! Вы обвиняетесь в том, что использовали заклинание патронуса в присутствии маггла. Что вы можете сказать в свою защиту? — Я вам скажу — «идите на хуй», — Гарри показал совершенно шокированным членам Визенгамота два средних пальца. — Вы все — кучка дегенератов, которым нехуй больше делать, кроме как судить одного несовершеннолетнего полным составом… Вспышка. Нет, ну а что? Все равно если они говорят именно «что вы можете сказать» вместо «что вы скажете в свою защиту?», его всегда признают виновным. Так почему бы не отвести душу, раз все равно придется переживать ближайшие три часа, слушая бубнеж мистера Уизли о штепселях? Вообще за прошедшие месяцы (или лет десять, если считать все перемотки, которые Гарри устраивал себе, выравнивая историю так, чтобы прийти к некоему консенсусу) он уже порядком поднаторел в использовании своих способностей. И даже смог разговорить Гермиону, узнав, что никакой маховик в этой версии времени она не разбивала, а просто сдала его Макгонагалл в конце года. — Гарри! Быстрее! Мы должны были быть там несколько часов назад… — Бегу… — Гарри уже собрался подняться из кресла в кабинете мистера Уизли, как вдруг замер. — Стоп… Несколько часов?! — Э-э… Ну да… — Бля-а-адь! Если слушание смещали на несколько часов — ему уже все равно амба. Проще закончить оборот заранее. Гарри достал палочку, приставил ее к своей шее. — Гарри! Что ты де… — Авада кедавра! Вспышка. Да… До этого свойства парадокса он тоже дошел не сразу. Если убить себя — можно сместиться к моменту прежнего смещения досрочно. Правда, тогда таймлайн точно меняется… — Быстрей, Гарри, нам следовало там быть пять минут назад! Гарри выдохнул. Отлично! Это изменение его устраивало. Пять минут опоздания — это еще ничего… — Бегу!

***

— Так кто, говоришь, собирался прийти? — Гарри сковырнул ржавую крышку с бутылки и сделал глоток. — Да два-три человека. — Гермиона взглянула на часы и с нетерпением обернулась к двери. — Я просила их прийти в это время, и место они должны знать… О, смотрите, это, наверное, они. Однако вместо учеников Хогвартса, в двери появилась ликующая Амбридж в сопровождении Фаджа и как минимум десятка авроров. — Вот видите, Министр! — довольно оскалилась Амбридж. — Осведомитель нам не соврал! Поттер и Грейнджер действительно планировали устроить здесь собрание. — Вижу-вижу, — довольно усмехнулся Фадж. — Долиш! Грейвуд! Взять их! — Министр, но… — попыталась что-то сказать Гермиона. — Вы обвиняетесь в государственной измене! В попытке организации террористической организации, а также… — Бомбарда! Башка Фаджа взорвалась. Осколки черепа, кровь, куски мозга разлетелись во все стороны. Гермиона и Рон с ужасом уставились на Гарри. Тот все еще держал палочку, усмехнулся, посмотрел на авроров: — А теперь можете попробовать меня заключить в Азкабан, — он нацелил палочку на авроров. — Но знайте — я так просто не сдамся… Нет, ну а что? Все равно ведь убьют. А так хоть какой-то опыт от поединка будет. Это было уже раз двадцать подряд. Каждый раз ему удавалось продержаться немного дольше. Один раз он даже расправился с аврорами и почти смог сбежать, но у Гермионы проснулась совесть и она его оглушила в спину. Да так, что он упал, ударился головой об угол стола и благополучно вернулся в начало дня. — Мистер Поттер, будьте благоразумны… — Ага… — Гарри кивнул. «Будьте благоразумны» — ключевое событие, которое ведет к его гарантированной смерти. Он коснулся своей шеи. — Бомбарда! — ГАРРИ!

***

— Ну что, Грошик? — с наигранным весельем сказал Хагрид, отступая назад и держа ветку наготове, чтобы в случае чего снова ткнуть ею Грохха. — Неплохо вздремнул, а? Гарри и Гермиона отошли насколько могли, не выпуская гиганта из поля зрения. Грохх стал на колени между двумя деревьями, которые еще не успел выворотить. Они смотрели вверх на его невероятно огромное лицо, похожее на полную серую луну, маячащую в лесных сумерках. Казалось, будто человеческие черты нанесены на колоссальных размеров каменный шар. Грохх поднял замурзанный кулак с костяшками величиной с крикетный мяч и свирепо протер глаза; потом, без предупреждения, вскочил на ноги с поразительной быстротой и проворством. — Послушай, Грошик, — крикнул Хагрид, с опаской косясь вверх, чтобы в случае чего укрыться от новой бомбардировки, — я тут привел своих друзей, хочу их с тобой познакомить. Помнишь, я тебе рассказывал? Ты ведь помнишь это, Грошик? Но Грохх лишь снова испустил низкий рев — казалось, он то ли не слушает Хагрида, то ли вообще принимает издаваемые им звуки не за человеческую речь, а за что-то другое. Ухватившись за верхушку одной из сосен, он принялся сгибать ее — очевидно, из чистого любопытства, чтобы посмотреть, далеко ли она отскочит, когда он ее отпустит. — Эй-эй, Грошик, не надо! — закричал Хагрид. Поздно. Грохх выдернул из земли сосну, рванул ее на себя и с чудовищным грохотом опустил ее на всю троицу. Гарри услышал, как лопнули его органы. Он не ощущал ничего ниже середины спины — должно быть, сосна переломила ему позвоночник. Он взревел от боли и обиды. Но ничего… Еще повезло — Гермиону вообще расплющило, похоже. — Ы-ы-ыг-г-х-х… — Не надо, Грошик! — тщетно пытался успокоить великана Хагрид. — Су-у-у… — прохрипел сквозь боль Гарри, — …ка-а-а… Сознание оставило его. Вспышка. Он стоял посреди леса. На тропинке. Ровно за десять минут до того, как Хагрид вывел их на полянку со своим буйным братцем. Однако, вместо паники Гарри довольно заулыбался и с трудом удержался, чтобы не подпрыгнуть на месте, посмотрел на собственную руку, поцеловал татуировку на запястье. Сработало! Сработало, мать его так! Да! Господи! Сотни попыток в разных событиях! Сотни собственных смертей! Тысячи часов в библиотеке с постоянной перемоткой одного и того же фрагмента времени, проведенных за чтением всех без исключения книг, хоть как-то связанных с перемещением во времени, с рунами, нумерологией и артефакторикой. Тысячи разных вариаций этой блядской рунной татуировки, чтобы она, наконец, заработала! И вот, наконец, все получилось! Он после смерти переместился не в случайное место, не в начало ключевой точки таймлайна, а в заранее созданное место, которое он сам же и обозначил, совершив условный пасс рукой! Работает! Ура! Никаких больше случайностей и перемоток с уточнением, а не отличается ли таймлайн до момента перемещения! Наконец-то, блядь, стабильность хоть в каком-то виде! Можно создавать и отменять «чекпоинты» как в тех компьютерных играх, в которые играл Дадли! — Спит, — прошептал Хагрид. Гарри усмехнулся, услышав равномерный грохот дыхания великана. Он покосился на Гермиону, которая не отрываясь глядела на курган. Рот у нее был слегка приоткрыт, и она выглядела до смерти напуганной. — Хагрид, — сказала она шепотом, едва слышным на фоне дыхания спящего существа, — кто это? Ты же говорил нам, Хагрид… — сказала Гермиона, и Гарри заметил, что палочка у нее в руке дрожит. — Ты говорил, что они отказались прийти! Гарри довольно усмехнулся. В прошлый раз она палочку не доставала. Отлично… Различие есть. Можно проследить за тем, что происходит, если она достает палочку. И очень хотелось верить, что это нечто будет лучше, чем расплющивание вековой сосной…

***

— ОСТОЛБЕНЕЙ! — взвизгнула Гермиона, которая только что догнала их. Луч красного света угодил Пожирателю смерти точно в грудь. Он замер, не успев опустить руку; палочка выпала из нее и со стуком покатилась по полу, а сам он повалился назад, прямо на шкаф со стеклянными сосудами, примерно до половины заполненных веществом, похожим на песок. Голова упавшего прошла сквозь поверхность сосуда, точно сквозь стенку мыльного пузыря, а сам он растянулся навзничь на полу и остался в таком положении. Шкаф с грохотом рухнул, сосуды с песком полетели на пол и разбились с жутким звоном. — Акцио, палочка! — воскликнула Гермиона. Палочка Гарри прыгнула из темного угла ей в руку, и она бросила ее хозяину. — Спасибо, — мрачно сказал он. — Смотрите! — В голосе Невилла звучал ужас. Он застыл, не сводя глаз с головы Пожирателя смерти, которая была погружена в стеклянный сосуд. Все трое снова подняли палочки, но так и не пустили их в ход: потрясенные, не в силах оторваться, они смотрели на то, что происходило с головой человека в сосуде. Она на глазах съеживалась и лысела; черные волосы сначала укорачивались, а потом и вовсе пропали в черепе; щеки стали гладкими, а округлившаяся лысая голова покрылась легким пушком… и вот перед ними уже голова младенца, нелепо сидящая на толстой, мускулистой шее Пожирателя смерти, который барахтался на столе, пытаясь встать. — Это Время, — сказала Гермиона с благоговейным страхом. — Время… Гарри, однако, услышав это, только довольно облизнулся. Отлично! Наконец-то! Десятки вариаций битвы за Отдел Тайн! Сотни! Тысячи их! Со смертями друзей. Без них. С нападением Пожирателей. Без него, но с арестом на входе. С падением с фестрала. С заклиниванием блядской телефонной будки только потому, что Невилл оступился на входе и край его мантии зацепился за дверь. С растворением на атомы только потому, что в одной из вариаций таймлайна сигнализация на Отделе Тайн оказалась включена. И все только ради того, чтобы оказаться в этом месте. Именно в этом самом зале! Годы исследований, если считать все перемотки времени, чтобы узнать решительно все о песках времени и о том, как они действуют на людей. И вот, наконец, полный сосуд на голове пожирателя… А рядом с ним на полу валяются еще полдесятка таких же сосудов. Разбитых сосудов, из которых успешно высыпались пески времени! Сколько там?! Месяцы? Годы?! Века?! — Уходим отсюда! — Гермиона оторвалась от пожирателя. — Сейчас, — Гарри подошел к пескам, алчно глядя на бесценное сокровище. Величайшая сила в правильных руках… А точнее — НА правильных руках. — Гарри! Что ты… Гарри сделал осторожное движение, создавая еще одну точку на линии времени. На татуировке тут же вспыхнула еще одна руна. Седьмая. Последняя. Если придется создавать еще — надо будет затирать прежний «чекпоинт». Но это будет потом. Уже после того, как он окунет руки в пески времени. — Гарри, хватит тормозить! — Гермиона рванула его за руку, потащила прочь. — Бежим! Гарри, однако, вывернулся из ее рук, поднял палочку. Глаза Гермионы округлились от ужаса. — Г… Гарри?! — Прости. Мне надо… — ГАРРИ! — Ты не понимаешь! — Так скажи… — Мне нужно всего полминуты. — Гарри! Времени нет! Мы… — Бомбарда! Грохнуло. — Гарри! — Прости, Невилл. Бомбарда! Разорванное тело Невилла упало на пол, придавив собой останки Гермионы. Гарри же метнулся к сосудам, окунул руки в пески времени, довольно захохотал. Правда, в этом смехе не было ничего радостного. Скорее, это напоминало тот безумный смех, что, по слухам, звучал в застенках Азкабана. Он уже не в первый раз был вынужден убивать и врагов, и профессоров, и одноклассников, и даже, к сожалению, вынужден был несколько раз убить друзей, чтобы закончить то или иное исследование. Жизнь давно перестала что-то значить. Все равно при перемотке времени убитые оживут и даже не будут знать, что произошло. Зато дело будет сделано. Исследование — закончено. А сам он снова станет на шаг ближе к цели. Пески времени были холодными. И сыпучими, как и полагается пескам. Они проникали в поры. Они впитывались кожей. Они проникали в кости. Они в какой-то момент проникли в нервы, растворив их своей магией — по крайней мере, Гарри так посчитал, ведь в какой-то момент он совсем перестал чувствовать свои руки. С большим трудом он оторвался от той жалкой кучки осколков стекла, что осталась от сосудов со временем. Он с трудом поднял руки. Татуировки на запястьях и предплечьях сияли от того объема времени, что прошло через них. Гарри довольно оскалился. — А теперь… Он щелкнул пальцами. Время сместилось в один миг. Не волной и не ускоренной перемоткой, как прежде. Один миг — и он стоит в десяти шагах от шкафа. Тот был все еще разрушен, пожиратель все еще лежал там же, придавленный шкафом. Только теперь остальные сосуды были пусты. Ожидаемо… Пески времени существуют лишь в одном состоянии, в отличие от всех остальных созданий и веществ. — Гарри, хватит тормозить! — Гермиона рванула его за руку, потащила прочь. — Бежим! Гарри усмехнулся. — Да… Бежим! Они были уже на полпути к двери, когда Гарри увидел в темной комнате впереди еще двоих Пожирателей смерти, бегущих им навстречу. Резко свернув влево, он нырнул в какой-то маленький, пыльный, тесный чуланчик и, пропустив туда друзей, захлопнул за ними дверь. — Отлично, — Гарри усмехнулся, не без удовольствия глядя на Гермиону. Она ему нравилась. Очень. Но иногда приходилось ею жертвовать.

***

Дамблдор опустил веки и закрыл лицо длиннопалыми руками. Но даже этот необычный жест, говорящий то ли о грусти, то ли о бесконечной усталости, то ли еще о чем-то неведомом, не смягчил Гарри. Наоборот, его еще больше взбесило то, что Дамблдор проявляет признаки слабости. Через несколько секунд Дамблдор отнял от лица руки и посмотрел на Гарри сквозь свои очки-половинки. — Гарри, пожалуйста… Я понимаю, что ты расстроен смертью Сириуса, но… — НЕТ, БЛЯДЬ! НИХЕРА ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! — взорвался Гарри. Гарри в ярости махнул палочкой. Кабинет Дамблдора в одно мгновение превратился в руины. Дамблдор с удивлением уставился на него. Гарри в ярости метнул палочку прочь. — ДА ПОЧЕМУ-У-У-У?! — Гарри рухнул на колени, схватился за голову. После битвы в Отделе Тайн, у него в распоряжении были уже не часы. В его распоряжении были века. Он шагал во времени десятки раз. Уходил и на часы, и на годы. Он даже пытался все исправить тем, что задушил маленького Тома Реддла подушкой в приюте. Последние несколько тысяч лет в теле подростка, навеки запертого вне времени. Годы опытов. Никакого толку! В любом случае, его родители умирают. Не от руки Волдеморта — так от рук магглов. Или от рук авроров, которые придут за Джеймсом. Или от рук Гриндевальда, который в добром десятке таймлайнов побеждал Дамблдора. Или просто от какой-то странной версии драконьей оспы. Даже если его отцом становился Снейп. Даже если он был не один. Даже если его отцом становился Сириус. Даже если он сам становился своим отцом, подстраивая свое поступление на шестой курс Хогвартса во время учебы мародеров и отбивая у них Лили Эванс. Даже если он заменяет собой Волдеморта! Гарри уже смирился, что его родители умирают. И даже смирился с тем, что его избранность происходит в каждой версии времени. Но Сириус! Сириус! Почему нельзя спасти хотя бы его?! Неужели он обречен быть полным сиротой?! Почему?! — Гарри, я… — наконец, смог проговорить Дамблдор. — Ай, гори ты адским пламенем! Заново!

***

— Поттер! Я не спрашиваю, где вы взяли маховик времени, — процедил сквозь зубы Снейп. — Но что вы… — Цыц! Испортишь момент… — Ах ты паршивый мальчи… — Силенцио. А теперь смотри… Гарри не без удовольствия устроился в мягком кресле преподавателя астрономии. Отсюда открывался прекрасный вид на площадку астрономической башни, на которой Дамблдор драматически готовился умереть уже, наверное, в пятисотый раз. При этом, находящихся на площадке видно не было. Но в этот раз был кое-какой нюанс. Теперь с ним был Снейп. После того, как Гарри узнал о нем все в недалеком будущем, Гарри его даже зауважал и давно хотел устроить ему небольшой театр. Он заслужил. Примерно лет четыреста назад, если считать по смещениям, регулярно наблюдая за тем, как в первый раз переместился с Гермионой во времени, он дошел до интересного действия и смог воссоздать золотистую цепочку маховика. С поправкой на то, что маховиком теперь был он сам. И теперь он мог не только сам ходить вне времени, разделяя себя и свое воплощение в том или ином таймлайне, но и мог забирать с собой других. Правда, это было сложно. И болезненно. В помещение астрономической башни ворвались Пожиратели смерти. Последовал короткий разговор, который Гарри благополучно пропустил, ускорив время. Снейп, увидев это, уставился на него широко раскрытыми глазами, но Гарри только поднес палец к губам, делая ему знак соблюдать тишину. На площадке Беллатриса довольно оскалилась. — Действуй же, Драко, или отойди и дай сделать это одному из нас… — У нас тут заминка, Северус, — сказал грузный Амикус, и взгляд, и волшебная палочка которого были неотрывно наставлены на Дамблдора. — Мальчишка, видать, не способен… Гарри усмехнулся, похлопал находящегося рядом с ним Снейпа по руке. — О, а щас мое любимое будет… — Северус… — молитвенно попросил Дамблдор, обращаясь к Снейпу, который стоял перед ним и который еще не догадывался, что всего через пару часов Гарри Поттер поймает его у озера и вынесет вне потока времени. — Пожалуйста… Снейп, стоящий рядом с Гарри, жестом снял с себя чары немоты. — Поттер, это… — Ща… — Авада кедавра! Дамблдор начал медленно и драматично падать. Гарри усмехнулся. — Поттер, — Снейп, стоящий рядом с Гарри, сглотнул. — Это… — Маленький косяк в плане. У него нет палочки. — Что?! — Ага… Смотрите еще раз. Гарри сместил время на минуту. — Северус… Пожалуйста… — Авада кедавра! — Стоп! Это был еще один его маленький трюк. Остановка времени. Точнее, втискивание такого количества времени в один момент, что казалось, будто оно остановилось. Это давало возможность рассмотреть каждую сцену едва ли не помгновенно. — Идемте, покажу. — Э-э… — Идемте, это безопасно, — Гарри потащил упирающегося Снейпа за собой. — Они нас не видят… — Э-э… Ага, кажется, этот Снейп сломался. Надо дать ему время прийти в себя. — Ладно, обтекайте. Я просто в следующий момент остановлю время… Вместо ответа Снейп просто грохнулся в обморок. Гарри вздохнул, покачал головой, качнул субпоток времени. — Заново…

***

— Стоп! Время замерло, Гарри поманил за собой Снейпа. — Идемте, покажу. Совершенно бледный Снейп осторожно пошел за ним, обошел сам себя, с ужасом глядя на происходящее. — Боже, неужели я и правда так отвратительно выгляжу в этот момент… — Вы выглядите обычно куда хуже. В этом таймлайне еще ничего, — апатично оповестил Гарри. — Идемте, покажу ваш косяк. Он подошел к Дамблдору, показал на вспышку заклинания. — Видите? — Я не попал, — заметил Снейп. — Ага. Так и планировалось, я знаю. Но вас ничего не смущает? — Нет… А должно? — А вы видите у него в руках палочку? Снейп с ужасом посмотрел на Дамблдора, подошел ближе, осмотрел его руки. — Нет… Не может быть… Это же инсценировка! — Драко все вам испортил, смиритесь. Снейп исполнил фейспалм. Гарри похлопал его по плечу. — Не бойтесь. У меня есть идея… — И какая? — Заново!

***

— Северус… Пожалуйста… — Авада кедавра! — Заново… — Северус… Пожалуйста… — Авада кедавра! — Заново… — Северус… Пожалуйста… — Авада кедавра! — И-и-и… Стоп! Гарри остановил поток времени, они со Снейпом удовлетворенно повернулись к Драко Малфою. Теперь был его черед быть бледным и совершенно ничего не понимающим. — Ну что, запомнил, как это делается, бестолочь?! — Э-э… — с трудом проблеял Драко. — Когда мой отец… — Да ты, блядь, издеваешься! — синхронно крикнули Гарри и Снейп. — Поттер! Давайте! — Ага… Заново! Вспышка. — Северус… Пожалуйста… — Авада кедавра! — Стоп! — Гарри снова уставился на Драко. — А ТЕПЕРЬ понял?! — А-а-э-э… Мг-м-мн-я-а-а… — Блядь! За… — Нет-нет! Я понял! Понял! Хватит! — поднял руки Драко. — Я сделаю это! Сделаю! Маньяки! Психопаты! Профессор, вы же обещали… — А ты обещал не заниматься херней! — взорвался Снейп, которому спектакль уже совсем перестал приносить удовольствие. Все же, пятьдесят раз повторялась одна и та же сцена. — Драко! Прошу! Просто это сделайте — и мы все пойдем, наконец, домой! — Не все… — Поттер, молчать! — Да щас! — Пожалуйста! Гарри вздохнул, покачал головой. — Заново! Роллбэк! Заново! Драко исчез, они с Северусом снова остались одни. — Как думаете, он справится? — Искренне на это надеюсь, — покачал головой Гарри. — Вы это все смотрите всего пятьдесят первый раз, а я уже, наверное, пару миллионов раз это все видел… Надоело. — А… — Цыц… На площадке Дамблдор уставился на Драко. — Драко, вы ведь не убийца… — Я должен сделать это. Он убьет меня! Убьет всю мою семью! Голос Драко дрогнул. Гарри со Снейпом покачали головой. Что же, логично. Драко же не уточнил, кто убьет его семью, если что-то пойдет не так. А имел в виду он совсем не Волдеморта… — Я могу помочь вам, Драко… — Нет… — голос Драко дрогнул. — Простите… — О! Работает, кажется, — Гарри усмехнулся. Снейп скрестил пальцы на удачу. И вот, наконец, вместо уже опостылевшего «Северус» прозвучало: — Драко… Пожалуйста… Гарри и Снейп ударили по рукам. Под этот хлопок Драко вздрогнул и взревел, совсем утратив над собой контроль: — АВАДА КЕДАВРА! Гарри усмехнулся. В отличие от Снейпа, Драко попал в цель. — Что же… Шалость удалась… А теперь… — А? — уставился на него Снейп. — Простите, профессор. — ЧТО?! НЕТ! ПОТТЕР, ВЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЕТЕ! — Извините, но таймлайн должен быть целым… — НЕТ! — Возможно, во сне вы это вспомните. — НЕТ! — Простите, сэр! — Я ВАС НЕНАВИЖУ! — Заново!