Последнее признание.

–Ты так глуп. Загнал себя же в ловушку. рычит черная фигура, изгибая бровь в яростной дуге. темно, лишь звезды сияют над головой, лишь золотые фонари пламенем освещают мрачную улицу игровой карты. тупик, за ледяная спиной Тайма стена. бежать некуда, это конец. они оба это знают. Азур теперь расслаблен, былой скорости и напряжения нет, она ни к чему. его мечта почти сбылась. –Я так ужасно по тебе скучал. Ту Тайм жалобно хрипит, но не врет. культист ранен, его бок источает чёрный цвет, перемешанный с рубиновой, вязкой, все ещё медленно стекающей липкой субстанцией. он судорожно придерживает кровоточащую рану, сгинаясь и прилипая спиной к стене. до конца раунда осталось 2 часа, он не успеет спастись. –Скучал? Ты смел смотреть мне в глаза, пронзая мою грудь кинжалом. Азур властно делает шаг ближе. он действительно в ярости, но Тайма это нисколько не пугало. раз это конец, можно выложить все. все, что терзает его изнутри, все, что заставяло его пытаться неоднократно свести жизнь с концом, все, что он так долго хотел сказать. –Я пытался запомнить твое лицо. –Ты променял мое имя на культ. –Я люблю тебя. слова вырвались из груди, Тайм поднимает собственный взгляд. туманный, заплаканный, горячие слезы градом стекают по щекам, заставляя губы содрагаться, а разум мутнеть. разорванный бок пронзающе болит, пачкает кровью одежду, траву под ногами, белоснежную кожу. –Мне жаль, мне правда жаль. бессмысленно молвит он, он не ждёт пощады, он лишь пытается объясниться, не первый раз оправдываясь, не первый раз прося прощения. он не ждёт, что его оставят в живых, не ждёт что его спасут, не ждет, не хочет милосердия Азура. –Я должен был умереть тогда, я! срывается на всхлип, быстро вытирает запястьем свежие слезы, медленно поддается вперед, к напряженной фигуре, точащей свои острые тентакли, что без усилий царапали землю позади Азура. –Амарах приказал мне сделать это, слышишь? Я был одержим, я был не в себе. Я держал твои руки. он запинается, пока Азур, словно прикованный к земле, слушал чужие судорожные мольбы. он не знает, что его держит сейчас. шляпа трепыхалась, рычала, шептала длинноволосому. –Ну и что ты, блять, стоишь? Разорви его, мы так мечтали об этом! убийца не слышал, все внимание сосредоточенно на медленно подходящей фигуре. зубы стиснуты вместе, словно сейчас должны треснуть, пальцы напряжены, тентакли готовы, готовы сейчас проткнуть и рассечь плоть бывшей любви. но они не делают этого сейчас, убийца в непонимающем внимании. –У меня был и есть только ты, любовь моя. бледные, туго перемотанные черными бинтами руки тянутся к убийце, мягко обхватывая его фигуру, в почти невесомые, легкие объятия. –Словно сам Великий Спавн не давал мне покончить с собой, умереть, ради этого момента. черноволосый парень чуть успокаивается, дрожь в голосе теперь лишь слегка уловима. он мягко кладет растрёпанную голову на плечо Азура. сейчас он умрет, сейчас все закончится, сейчас они оба будут счастливы. слова культиста с треском отзывались в голове лазурного, словно, что-то трогает его изнутри, какое-то осознание, какое-то понимание, что это действительно долгожданный конец. он слабо перехватывает чужую фигуру, сокращая расстояние, неуловимо трепетно, прижимаясь собственным властным телом с исхудалым, израненным, шрамированным и дрожащим телом напротив. он молчит, не говорит не слова, по немому прощаясь. –Скажи, ты счастлив? Тайм плачет, слезы капают на чужие длинные, темные и гладкие локоны, капают на одежду, заставляя её влажнеть, капают на кожу и быстро пропадают, ручьями стекая по сильным плечам. чуть сдавливает Азура в руках, теперь он не задумывается, что оскверняет его, теперь не задумывается о будущем, теперь не думает что делать. он мыслит только о настоящем, о скором исполнении их одной мечты, что только одна еще связывала их связью - смертью Ту Тайма. Азур не отвечает, слушает, о чем-то на секунду задумывается, все еще обхватывающе держит белоснежное тело, не отпускает. –Я тоже счастлив. он всхлипывает, зарывается лицом в любимые волосы, словно пытается запомнить их мягкость, их густоту, их любимого хозяина. –Я тоже скучал, мой паслён. все таки подав хриплый, томный голос отвечает Тайму, а после слышит славленный вскрик - тентакля вошла в худое тело быстро, немедленно, разорвала одежду, точно проткнула культиста чуть ниже груди, тут же запетнав его и себя в алой жидкости, чей символ означала жизнь. Азур подхватывает руками тут же обмякшее тело. Тайм нервно улыбается, но ноги почему-то не держат, почему-то косятся, почему-то отказываются слушаться. убийца мягко нагинается, укладывает парня на траву, его рот не выражает ничего, брови не нахмурены, не один мускул лица не отражают ненависти, полное спокойствие, полное умиротворение, но только, почему на глаза накатывает пелена, почему ладони начинают трястись? почему он вставая над лежащим, раскровоточащим, еще теплым телом распрямляется обратно? почему неспеша уходит, не смелясь оглянуться. почему не счастлив? –Стой..! Азур резко останавливается, молчит, не поворачивается, слушает чужой хрип, кашель. –Не уходи, пожалуйста. убийца оборачивается, смотрит на тянущуюся руками к нему руку, смотрит как настоящая кровь медленно расплывается, растекается и замирает на ненастоящей траве. в груди что-то трепещет, скребет. он не может смотреть на это, хочет обернуться обратно, поскорее уйти. –Умоляю, умоляю, любовь моя, Тайм прерывается на кашель, уворачивает голову в сторону, выплевывая жгущие брызги темно-бордовой, темной как ночь крови. тело трясет, больно. невыносимо больно. холодно, очень холодно. ему холодно. –Я не хочу умирать один. пожалуйста, пожалуйста, Азур! Мне страшно. Раздели этот момент со мной, умоляю... культист скулит, пытается ползти, старается жалко приблизиться, жалко докоснуться, тянет ладонь, хочет обнять еще раз, в последний раз. пересиливая себя, с непреодолимой тяжестью в ногах, Азур поддаётся к любимому, мягко обхватывает чужую вытянутую ладонь своей, неспеша присаживается на колени рядом, переплетает пальцы, действительно печально наблюдает, молчит, не удосуживается подать голос. –Спасибо Азур. Спасибо. тихо повторяется, почти шёпотом, но Азур слышал, отчетливо слышал. силы на исходе, а ведь так жаль, Тайм хочет провести побольше времени в такой милой ему, непринужденной, тающей в себе любовь тишине, веки тяжелеют, рука немеет - холод. он ледяными молниями поглощает его тело. Тайм неуверенно сдавливает чужие пальцы в своих, мягко притягивает к содрогающимся губам. несколько дорожек запятнали его милое, бледное лицо. с приподнятых уголков губ стекают пламенные ручьи рубиновой крови, её цвет, так романтично символизирует жизнь, страсть, любовь. культист мягко целует тыльную сторону темной ладони, прикладывает к своей остывающей щеке, жар чужого тела обжигает кожу. –Не зря Святой Спавн свел нас вместе. Это судьба, наша судьба. губы Азура содрагаются, стискивают зубы, держится, брови изгибаются в дугу, словно не хочет терять, еще не хочет прощаться, еще слишком рано! по лазурной щеке скатывается несдержанная слеза, горячая, обжигающая, Азур склоняет темную макушку к груди Тайма, а тот, другой рукой, мягко гладит длинные волосы, расчесывает пальцами, зарывается, точно успокаивает. –Теперь мы счастливы, паслён. Теперь я отдаю тебе то, что забрал. Теперь все хорошо. костлявые крылья за спиной содрогаются, сгинаются вместе, прижимаются к кровавой спине, почему-то боль постепенно уходит. –Я дарю.. парень вновь прерывается, говорить стало так непосильно тяжело, но он пересиливает, старается для Азура, старается успокоить, приласкать, старается получить удовольствие от такого момента, последнего их момента. –Тебе свою жизнь. ладонь мягко уворачивается с чужой макушки, мягко падает на душистую траву. руки обмякают, дыхание становится тише, останавливается. не сдержась, Азур горько всхлипывает, капает слезами на чужую грудь, хнычет, мягко обнимает тело, что больше никогда не обнимет его в ответ, не вдохнет, не пошевелится. –Ты там что, реально ноешь!? раздаётся яростный голос откуда-то сверху - это шляпа действительно злится, злится на жалкое поведение его хозяина. –Закрой, закрой свой ебучий рот! повторяет шляпа, сверкая фиолетовыми огнями в глазах, пока длинноволосая фигура прижимается лицом к мертвому телу, жалобно хрипит, скулит, не может остановиться всхлипывать. –Я люблю тебя, паслён. лазурный отрывается от груди его любви, горько заглядывает в мутные, лишенные блеска глаза, застывшие в полном умиротворении. трепетно целует его в губы, пачкается кровью, продолжает целовать. за спиной все еще слышны возгласы выживших, Тайму наверное стыдно, что он отвлек его любовь от работы.