The Pack

Несмотря на то, что это был ноябрь, и пейзаж был покрыт широким одеялом снега, воздух в его легких горел с каждым вдохом, душя его все больше и больше. Каждую проходящую секунду. Его разум был сосредоточен на бегстве, забыв причину этого. Он бежал? Он больше не чувствовал своих ног. Упав на ствол старой сосны, Алехандро устало уложил свое тело, сжимая довольно большую рану в его животе, из которой продолжала проливаться кровь. Выстрелы вдалеке и приглушенные крики вернули его память, затупив его боль. Тело с большим страхом и гневом. Боже, он собирался умереть. Тяжело дыша, мужчина мог перезарядить оружие только в последний раз, ожидая, когда его прицел настроиться, чтобы доставить удар по изяществу своим похитителям, предпочитая умереть, сражаясь, а не быть захваченным за пытки и наркоубийство. Но по мере того, как предупреждающие крики и собачий лай приблизились к его позиции, они превратились в отчаянные Крики и собачьи вопы, погрузив бредового человека в еще большее замешательство. Он это представлял? Молясь шепотом, когда он переплел пальцы в серебряной цепочке на шее, Алехандро потерял сознание в том, что, как он думал, будет его последним вздохом, убаюкиванный Вой волков поблизости...

***

Одиночество. Одиночество было постоянной чертой его жизни. Единственный ребенок семьи с единственными детьми, Алехандро вырос в центре бури. С его отцом, который все время занят на работе, (видя его только тогда, когда он был пьян и крича); и его мать потеряла между таблетками и алкоголем, он научился молчать. Осторожно. Заботиться о том, чтобы нести себя и свою мать в любое время. Это изменилось, когда он остался наедине с отцом после того, как отсутствующая мать передозировала, Заставляя его бежать из дома, чтобы записаться в армию, дезертируя несколько лет спустя, чтобы закончить В сети киллеров, действующих под командованием различных национальных наркоторговев. Известный своим врожденным даром, человек, который когда-то был легендой в подземном мире, закончился Истекая кровью до смерти под сосной в глуши недалеко от Лас-Барранкас-дель Кобре, Чиуауа, после ловушки, установленной двумя союзными картелями. Истекая кровью в одиночестве в холодной, медленной смерти... Или тепло? Покачивая кончиками пальцев, Алехандро вздохнул от теплого ощущения, которое вторглось в него, тая в прикосновениях нескольких рук, которые были теплыми и касались его в разных частях его тела. Поддаясь истощению (и потере крови), он смутно распознал близлежащие звуки как голоса, игнорируя инстинкты, чтобы бороться за какие-то мягкие и сладкие прикосновения на его лице. Боже, теперь он может умереть в полном мире. Чего не было. Между заблуждениями и состояниями, которые перешли от близкой смерти к близкой жизни, его разум восстановил свое постоянное состояние бдительности после внутренней борьбы его кошмаров и нечетких воспоминаниях…

***

Острая боль пронзила все его тело, разветвляясь, как молния в небе, вокруг плеч и ног, вызвав болезненный стон, вырвавшийся из его горла. ¿Qué carajos? ¿Estaba vivo? Открыв глаза с комком в горле, первое, что он смог сделать, это сблевать; он наклонился, чтобы его не вырвало на себя, и чуть не упал с кровати, на которой лежал. — Dios, ты проснулся. — произнес приятный баритон, сопровождаемый тяжелыми шагами по деревянному полу. Кто-то осторожно взял его за голову, и он позволил, чтобы с ним обращались, не оказывая сопротивления, подчинив свои инстинкты выживания тому факту, что он не был прикован, а находился на ОЧЕНЬ мягкая постель и насморк полностью исчезли, что говорило о том, что на данный момент он в "хороших руках". — Tranquilo , говори все, что тебе нужно... — проворковал голос, от которого у аутсайдера побежали мурашки по спине. Неужели он проснулся в руках ангела? Боже, он говорил как ангел. Придя в себя среди толстых одеял, Алехандро закрыл лицо обеими руками и тяжело вздохнул, приводя в порядок все свои мысли и ощущения, которые начинали захлестывать его: Боль. Вкус желчи. Вкус засохшей крови и запах чистоты. Ощущение того, что ты голый, закутанный в одеяла и только в нижнем белье. Что за фигня. Решив выяснить, какой ангел, посланный Господом, спас его (или сумасшедший психопат, живущий в горах, нашел его), он опустил руки, блуждая мрачным взглядом по комнате, и сел на кровать. Черт, что за кровать- Лежа на кровати с простынями и покрывалами отличного качества, Алехандро обнаружил, что находится в большой комнате, оформленной в минималистском стиле, с парой предметов мебели в деревенском стиле (такой же роскошной, как и кровать), пустым письменным столом, несколькими фотографиями с незнакомыми людьми, небольшим балконом и... мужчиной. Очень красивый. Если бы он не был ангелом, то определенно сошел бы за такового. У него были задумчивые глаза и длинные ресницы, черты лица были широкими, но мягкими; одетый в мешковатую одежду и босой, мужчина сидел на дальнем краю кровати, ожидая реакции незнакомца в его постели. Он держал мусорное ведро с... рвотными массами. Его рвота. Не в силах вымолвить ни слова, он уставился на собеседника, в общем, ошеломленный. Другой улыбнулся с определенной грацией и нежностью, наклонив голову так, что заблестели две родинки в области рта. Будут ли они просто смотреть друг на друга? На самом деле ему было все равно- — Вы меня понимаете? Вы говорите по-английски? ¿Español? — осторожно спросил незнакомец, готовый сбежать, если тот запаникует. Божеее, он тоже знал оба языка? Алехандро неловко кивнул и с гримасой прочистил горло. — Espera— мягко приказал незнакомец, поднимаясь со своего места, чтобы протянуть ему стакан воды. — «Да» мне не отвечает, понимаешь? — улыбнулся он, наблюдая, как раненый мужчина осторожно пьет воду. — Прости ... lo siento — Алехандро прочистил горло, опустил стакан и с гримасой сжал переносицу. — О, о. Хорошо, значит, вы говорите на обоих языках. Perfecto, — сказал мужчина с задумчивым взглядом. — Я Родольфо. — представился он, слегка поклонившись, стараясь не подходить к нему ближе, чем следовало. Родольфо Милое имя для милого мужчины. Сомневаясь в своём существовании, человек заново перебирал в уме всю свою жизнь, размышляя о последствиях того, что он назовёт своё настоящее имя, мысленно поникнув, подумал: «Да похуй». — Алехандро — сказал он, переплетая пальцы вокруг стакана, с некоторой тревогой избегая взгляда другого... Или это была тревога? Вряд ли кто-то обычно сталкивается в лесу посреди зимнего снегопада с мужчиной с огромной раной на животе и пистолетом в руке. Конечно, он был встревожен. Встревожен тем фактом, что ему придётся объяснять ситуацию красивому мужчине. — Алехандро... — с радостью в голосе повторил Родольфо, криво улыбаясь и произнося это с акцентом. О, Боже. Его собственное имя звучало гораздо лучше на устах Руди— Что, чёрт возьми, с ним происходило?! Ему следовало думать о том, что, чёрт возьми, делать, а не отвлекаться на всякую хрень-! — A paisano, да?» — спросил он, не оставляя доброй ауры, которую источал. — А? — Ты знаешь, где находишься? Откуда ты?— Родольфо повторил, склонив голову набок и нахмурившись. — Я... Я, я, я не знаю... — ответил Алехандро, пытаясь обработать последние воспоминания в голове, упуская из виду формальность, с которой к нему обращались. — В последний раз, когда я был на ногах, это было в Чиуауа в середине ноября. — Ya veo... что ж, прежде чем мы продолжим... — Родольфо замешкался, подходя к двери, запер её без лишних слов, а затем достал дробовик и навёл его на Алехандро, его черты заострились, когда он заряжал его, размышляя про себя. Напрягая всё тело, он смог лишь медленно поднять руки, фыркая, мысленно костя себя за то, что думал, будто жизнь прекрасна, перед лицом человека, который теперь угрожал ему без единой дрожи. Всегда бойся того, кто не впадает в панику перед опасностью. — Давайте сразу договоримся, señor Алехандро, — спокойно сказал Родольфо. — Причина, по которой вы стали моей мишенью, проста: мы обнаружили вас бегущим от орды narco 'gatos', больше половины из которых убиты вашим оружием, а другая половина охотилась на вас... мы пришли вам на помощь по просьбе моего начальства, вопреки моим предупреждениям. Хотя мои начальники приказали относиться к вам как к гостю, я хочу подчеркнуть, что в данный момент здесь только вы и я, так что... я бы хотел, чтобы вы объяснили мне причину этой охоты и вашу ситуацию в целом. Чтобы составить более «человеческий» образ незнакомца на моей кровати (и не так, как мне бы хотелось)... Я просто защищаю свою семью, не поймите меня неправильно и не принимайте это на свой счёт... ¿sí? Алехандро в ответ удивлённо поднял обе брови. Как это возможно — звучать так вежливо и обаятельно, пока держишь пистолет, направленный на прикованного к постели неудачника, и при этом ещё и флиртовать?... Да, это было возможно. Маловероятно. — Очень хорошо... — проскрипел он, не шелохнувшись и облизнув губы в раздумьях над ответом, начиная перебирать пальцами цепочку, которую оставили у него на шее. Может, они и раздели его до трусов, но по крайней мере оставили ему последнее напоминание о матери: маленькую серебряную цепочку с рукотворным распятием. По крайней мере, умрёт он быстро. — Подчеркиваю, я защищаю свою семью от... human— сказал Родольфо, с оттенком брезгливости выделяя слово «человек». Больше чем брезгливость, это было скорее раздражение. Почему? — Claro ... ты имеешь полное право. Я не могу тебе отказать... — сказал он, оглядывая его с ног до головы, устало проводя языком по своим клыкам. — Я... — Родольфо?! — раздался третий голос из-за двери, который громко колотил в прекрасно обработанное дерево. — Надеюсь, ты не делаешь то, что очевидно делаешь! — пригрозил голос. Мужчина перед ним хмыкнул, сжимая пальцы на рукоятке пистолета, фыркнул что-то грубое, затем опустил пистолет и резко открыл дверь, пропуская других людей с раздражённой гримасой. Мужчина ниже Родольфо ростом вошёл в комнату, глазами выискивая бездыханное тело гостя, и с облегчением обнаружил его сидящим на кровати без единой царапины. За ним вошли две женщины: одна — того же возраста, что и невысокий мужчина, а другая — молодая, возможно, ровесница Родольфо. Из-за дверного косяка любопытствуя выглядывали около шестерых детей, ожидая, какую драму разыграют взрослые. Они с досадой заворчали, когда младшая женщина закрыла дверь, мягко выговаривая им Прикрывая свой обнажённый торс, Алехандро замолчал, прижимая к себе одну из подушек. Он сжал губы, внимательно прислушиваясь к своим... спасителям? — Посмотри на него, ты уже напугал его, cabrón !— фыркнул пожилой мужчина, забирая пистолет у Родольфо, который скрестил руки на груши, не стирая с лица раздражённую гримасу. — Я же говорил тебе: сначала спрашиваем, потом стреляем... — Густаво! — воскликнула пожилая женщина, слегка хлопнув старика по плечу и наклонившись к его уху, чтобы что-то прошептать в качестве упрёка. — Отлично сработано, cachorro ! — ехидно проскрипела младшая женщина в сторону Родольфо, наслаждаясь царившим вокруг хаосом. Не обращая внимания на остальных, Алехандро заметил, что все они были похожи друг на друга: в то время как оба молодых человека имели одинаковые родинки у рта и грустные глаза, пожилая женщина унаследовала только глаза, а мужчина — родинки. Родители и дети. — Bueno, Bueno, está bien pues —проворчал Густаво, разряжая пистолет, прежде чем подойти к лежащему в постели мужчине, смягчив свою суровость по отношению к нему. Перед лицом всех присутствующих старик опустил оружие и окинул его взглядом с головы до ног, заново оценивая ситуацию, прежде чем открыть рот; женщина, со своей стороны, медленно приблизилась к нему, откинула одеяло, чтобы проверить его повязки, и старательно поправила их, стараясь не задеть распятие на его шее. Он даже не знал, о чём ему следует беспокоиться: О человеке с пистолетом или о том, что он полураздет, а женщина, которая запросто могла быть ему матерью, трогает его, осматривая раны. —Похоже, мы, хех, начали с неправильной ноги, не так ли? — сказал старик, теребя свой густой седые усы. — Se llama Alejandro y estaba a punto de decirme por qué chingados- — бестактно перебил Родольфо, с недоверием щурясь на лежащего в кровати мужчину. —Тш-ш, тихо — буркнул старший, подняв в его сторону руку. — Всё, что произошло между тобой, пистолетом и этим человеком, вычёркивается из разговора. Этого никогда не было. Мы начнём с чистого листа, если вы не против, мистер… Алехандро? — неуверенно обратился он к больному. К этому моменту разум Алехандро уже начал сомневаться в реальности происходящего, поскольку вся ситуация становилась граничащей с сюрреализмом. Каждый вокруг источал тёплую, но странную ауру. Странную до жути. — Нет. Продолжайте — смущённо прошептал он. — Perfecto — хлопнул в ладоши старший с радостной улыбкой. — Очень хорошо. Доб... Доброе утро, я рад, что вы пришли в себя и вне опасности, насколько я могу судить. Меня зовут Густаво, Густаво Парра; моя жена— он склонил голову в кивке в сторону женщины со сладкими, но твёрдыми чертами лица. — Амалия; моя дочь Сусанна и, как вы уже знаете, мой сын Родольфо — представил он. —А… Алехандро — повторил мужчина, неловко кивнув остальным присутствующим, на что получил в ответ как улыбки, так и раздражённые взгляды. Раздражённые взгляды Родольфо. — Конечно — вздохнул Густаво, опершись на пистолет, будто на трость. — Мы нашли вас раненым и привезли сюда. Под «здесь» я подразумеваю нашу семейную асьенду, примыкающую к границе с США, всё ещё на севере страны… хотя я бы не хотел говорить точнее, учитывая обстоятельства, при которых мы вас нашли. Вы не обязаны рассказывать нам- — он бросил предупреждающий взгляд на Родольфо, который в ответ закатил глаза и цокнул языком. — ...без того, чтобы вы чувствовали себя неловко или что-то в этом роде, в конце концов, это не наше дело. Мы желаем вам поправиться и иметь возможность покинуть это место, мы не хотим проблем, мы просто сделали то, что считали правильным. — Почему бы не оставить меня в больнице? — спросил Алехандро, мягко улыбаясь Амалии, когда его перевязка была закончена, оставаясь неподвижным, чтобы избежать новой боли. — Из-за того самого состояния, в котором мы вас нашли... Мы подумали, что оставить вас в больнице с той бандой преступников за спиной было бы безответственно, так что лучше уж мы сами о вас позаботимся, — твердым голосом ответила женщина постарше. Хм. Прошли годы с тех пор, как он сталкивался с подобными поступками. Добрые поступки, за которыми ничего не стоит. Никаких скрытых мотивов. Зараженный сверхъестественным спокойствием, Алехандро слегка улыбнулся, стараясь, чтобы это было незаметно для невооруженного глаза. Считая, что поступает правильно, он глубоко вздохнул, устремляя взгляд на глаза, которые излучали недоверие. — Я... Я киллер, un sicario ,наемник. Я не состою ни в каком конкретном картеле... — сказал Алехандро, играя с бинтами на торсе. — Я работал на свою последнюю цель. На capo, который отдыхал в домиках у каньона... Меня предал тот, кого я считал своим напарником. Я не уверен, что пошло не так, я только знаю, что в итоге оказался в лесу, чтобы сбежать... Я благодарен за вашу помощь, но я определенно пойму, если вы захотите, чтобы я ушел отсюда, услышав это. Я не хочу подвергать опасности вашу семью... В комнате повисла мертвая тишина, напряжение нарастало перед Алехандро, который перевел внимание на остальных членов семьи. Родольфо смягчил выражение лица, оставаясь настороженным, но более мягким. Две женщины переглянулись с поднятыми бровями, а Густаво, обдумывая все, теребил свой рот. Разочарованный тем, что хорошая сделка подходит к концу, мысль «Хорошо пока длилось» пронеслась в его голове, еще больше ухудшив его настроение. Возможно, он мог бы попросить их похоронить его с распятием его матери у его ног, под стволом сосны. — Ya veo... — сказал Густаво. — Хорошая история, когда-нибудь это будет поводом для смеха, не находишь? — он улыбнулся, прежде чем поднять ружье к плечу и, покачав головой, подойти к двери и резко ее распахнуть, чем потряс шпионов, которые прильнули к ней ушами, чтобы лучше подслушать. Среди радостных и испуганных детских криков старик рассмеялся своим низким голосом, выкрикивая вслед убегающим детям всякие грубости. Сбитые с толку, и Алехандро, и Родольфо просто наблюдали, как пожилой мужчина стоит на пороге. Что-?… — Muchacho , у всех нас на руках кровь, но тот простой факт, что ты предложил уйти, чтобы не ранить невинных, говорит мне, что на тебе действительно нет пятен невинной крови, — вздохнул Густаво, обращаясь к обоим. — Эта неприятная рана будет заживать долго, так что давайте устроимся поудобнее... — ¡Мá! — взвизгнул Родольфо с раздражением, обращаясь к миловидной женщине, которая закатила глаза и развела руками. — Nada de Má , дорогой, ты слышал отца, — величественно сказала Амалия. —Можешь звать меня Лиа, это удобнее и короче... вы не голодны? Вы проспали уже трое суток. Вы должны быть голодны, позвольте предложить вам что-нибудь. Я... sí, конечно... Gracias ... — смущенно пробормотал Алехандро. Она что, ангел? — Сьюзан, — сказала младшая, отдав честь в театральном стиле. — Мы будем помогать тебе менять повязки каждые двенадцать часов, может, и чаще; так что не паникуй, если найдешь у себя больше одного сующего нос, где не надо — предупредила она, прячась за матерью. — Хорошо, gracias — ответил Алехандро, вновь переводя взгляд на недоверчивого мужчину. — Не пытайся устроить какую-нибудь хрень — предупредил его Родольфо острым взглядом. Его прервал крик матери из коридора, заставив покинуть комнату, чтобы выразить свой протест против решения. Снова оставшись один, Алехандро молча лег на кровать, размышляя обо всей этой странной interaction. «Это... странно». Он улыбнулся при мысли о мужчине с меланхоличными глазами и родинками у рта.

***

И как он сказал, так и произошло.Он пытался привыкнуть, но... Дни тянулись медленно, один страннее другого. Лежа в постели, Алехандро слышал, как hacienda пульсирует жизнью, без исключения скрашивая его будни. Крики детей, играющих целыми днями, голоса, доносящиеся то с одной, то с другой стороны, домашние животные, иногда пересекающие патио, примыкающее к балкону... и собачьи звуки, не умолкающие ни на секунду, которые усилились в первую полную луну на hacienda. Неважно, в какое время суток — мужчина слышал лай, скулёж и вой со всех уголков. Однако он ни разу не видел питомцев, которые должны были бродить по территории. Иногда он слышал, как когти стучат по коридорам дома; иногда — борьбу животных за дверью своей комнаты; всё это прерывалось одним и тем же старческим голосом. Родольфо. Господи Иисусе, этот мужчина- Он уже был готов убить его, даже не тронув волоска на его голове. День за днём мужчина наблюдал за ним целыми днями, смотрел на него теми прекрасными глазами; заглядывал в комнату каждые несколько часов; присутствовал при смене повязок; а иногда просто проходил по другую сторону двери, останавливался за ней и уходил. И день за днём Алехандро пробовал разные фразы, неудачные шутки и светские разговоры, чтобы сблизиться, флиртуя с мужчиной при каждой возможности... Что, в общем-то, срабатывало. Спустя две недели после знакомства Родольфо разразился несколькими грубыми смешками ,услышав одну из его шуток, согрев его грудь этим простым весёлым образом. Единственный член всей большой семьи, кто отказывался опекать его под своей крышей. С другой стороны, Алехандро узнал немного больше о большой семье, что обитала в асьенде, знакомясь с ними по звуку шагов и голосам из комнаты, заводя разговоры с теми, кто помогал ему менять повязки, приносил еду или заглядывал проведать его, когда выдавалась возможность. Семья состояла из: Густаво, главы семьи, отца четверых детей, дедушки шестерых и прадедушки одного, трезвой головы с любящей натурой; Амалии, второй по старшинству, (и единственной матроны в этом месте, что касалось дома), сладкой женщины, которая взрывалась каждый раз, когда ей перечили в самые неподходящие моменты. Затем шли дети, которые были женаты/замужем и имели детей: Сьюзан, вторая по рождению, вдова и мать близнецов, которые воплощали собой две неугомонные стихии; Марсела, третья по рождению, мать проблемного подростка; Франциско, самая младшая, разведена и мать троих детей, а также бабушка новорожденного мальчика. В конце всего и, будучи единственным мужчиной в семье, Родольфо был первым по рождению; расчетливой личности, его легко было вывести из себя несовершенствами или некорректными данными, душка с малышами и ублюдок со своими сестрами. Тип няньки, который в любой момент мог с легкостью заменить Амалию. Четырнадцать членов семьи, проживавшие вместе в поместье, работавшие на окружающих землях и коротавшие время, навещая новичка... Что ж, возвращаясь к странностям во время пребывания, Алехандро мог бы добавить трапезы. Каждое блюдо, принесенное в его комнату, состояло из мяса, говядины или свинины, (иногда даже оленины), и с редкостью содержало овощи и свежие продукты. Хотя это было странно, он ни разу не пожаловался, ни вслух, ни мысленно, принимая безропотно все, что ему давали. Дети были еще одним моментом, они постоянно шпионили за ним. Иногда они вызывали у него озноб, и была пара случаев, когда он мог видеть, как радужки глаз некоторых из них отражают свет в темноте. Словно маленькие демоны, бродившие по этому месту. Они ни разу не проронили ни слова в его адрес, улыбаясь перед тем, как убежать, каждый раз, когда он или Родольфо обращались к ним. Это закончилось инцидентом, который вовлечет Алехандро больше в жизнь большой семьи, погрузив его глубже в то место ярких красок и вспыхивающей энергии…

***

Лежа на кровати, Алехандро крякнул от неудобства, когда больше не мог терпеть el tingling в животе и был вынужден встать посреди ночи, чтобы опорожнить мочевой пузырь. Прошло около месяца, может меньше, с тех пор как он очнулся в la hacienda , так что его рана почти полностью затянулась снаружи, что позволяло ему перемещаться по комнате более свободно большую часть времени. По приказу обоих родителей, Алехандро перемещался только из ванной в кровать, с кровати на el balcón и с el balcón к письменному столу, чтобы читать книги, которые предложили ему Сьюзан и Марсела, замыкая цикл, ложась вечером на кровать; всё время закутанный в тонкое el quilt , которое было мягкое, как облако. Выйдя из туалета, Алехандро замер, услышав, как два массивных тела возятся за дверью, и улыбнулся мысли напугать двух младенцев, игравших через el hall... Не особо задумываясь о том, что на часах было одиннадцать часов ночи, он потянулся к дверной ручке, но побледнел, когда низ двери с треском разломился надвое и впустил двух волков, которые тяжело перекатились внутрь. ¿What the fuck?! Упав на спину, он в ужасе отпрянул от двух клыков, которые едва ли осознали ситуацию, оба приняли прежнюю позу, опустившись на четыре лапы, и замерли перед дверью. ¡¿Wolves?! Прежде чем Алехандро успел среагировать, как киллер, каким он и был, в комнату вошел третий волк, намного крупнее первых двух. Очень красивый. Встав между двумя сторонами, волк рыкнул, направляясь к двум щенкам, и повернулся спиной к человеку как раз на достаточно долго, чтобы тот смог сбежать и запереться в ванной. Заперев дверь за собой, человек прикрыл грудь и торс от боли, что пронзила его при резком движении и участившемся сердцебиении, и спрятался в ванне за занавеской, пытаясь успокоиться, чтобы избежать сердечного приступа. Взяв в руки распятие, он начал молиться, пока его пальцы и дыхание неровно дрожали. Padre nuestro que estás en los cielos... Испытывая головокружение, Алехандро затих, прислушиваясь, как лай, голоса и собачий скулеж наполняли комнату за дверью; не зная, что именно делать (кроме как перебирать в голове все свои знания о сверхъестественном и реальном), человек сжался в дальнем углу ванны, дрожа с головы до ног от случайного открытия ликантропии. (И, возможно, из-за того, что было на пару градусов ниже нуля). В надежде проснуться от этого собачьего кошмара...