Тихие ритуалы

Вечер. Смеркается. Воздух в кабинете был густым от напряжения и разбросанных пергаментов. Гарри Поттер, спустя почти десять лет после окончания Хогвартса и ставший грозой темных волшебников в мантии аврора, сейчас походил скорее на затравленного студента перед выпускным экзаменом. Он расхаживал по комнате, взъерошенные черные волосы торчали во все стороны, а в руках он нервно перебирал несколько листов пергамента, бормоча под нос: — Так. А если «уважаемые слушатели» заменить на «любезные дамы и господа»? Нет-нет, чушь какая-то, звучит как приглашение на бал… Лучше оставить как есть. Хотя… На следующей неделе его ждала важная конференция авроров Северной Европы, и честь выступить с ключевым докладом выпала именно ему. Мысль о публичном выступлении перед маститыми коллегами, о необходимости соблюдать строгий протокол и произносить идеально выверенные слова (к чему он всегда питал глубочайшую неприязнь), заставляла его желудок сжиматься в комок куда сильнее, чем погоня за очередным чернокнижником. Стол был завален черновиками, пометками, книгами по законодательству — хаос, отражающий состояние его мыслей. Тишину нарушил лишь легкий шорох в дверях. Драко Малфой, вернувшийся из своей алхимической лаборатории в подвале (запах сушеного корня мандрагоры и чего-то остро-металлического едва уловимо витал вокруг него, принесенный из мастерской), остановился на пороге. Его взгляд, привыкший к точности рецептов и идеальным пропорциям зелий, с легкой брезгливостью, но в основном с пониманием, скользнул по столу и по встревоженной фигуре партнера. Ни слова не говоря, он бесшумно вошел. Гарри, увлеченный своим бормотанием, даже не заметил его. Он снова уткнулся в пергамент, водя пером так яростно, что казалось, вот-вот прожжет дыру. Нервозность была почти осязаемой. Драко молча обошел стол. Его пальцы, ловкие от постоянной работы с хрупкими флаконами и редкими ингредиентами, на мгновение коснулись плеча Гарри — легкое, успокаивающее прикосновение, прежде чем он поставил рядом с локтем Гарри большую кружку. Аромат идеально заваренного, крепкого, с едва уловимыми нотками карамели кофе — именно таким, как любил Гарри — разлился по комнате. Кружка была тут же зачарована на Стазис, сохраняя тепло и идеальную температуру. Гарри лишь бессознательно кивнул, даже не подняв головы, погруженный в свои мысли: «Спасибо, Драко…» Но Драко уже не было в комнате. Он ушел так же тихо, как и появился, оставив после себя лишь настойчивый аромат кофе и едва уловимый шлейф лаборатории. Часы текли. За окном давно сгустилась ночь. Бормотание стихло, сменившись тихим, ровным дыханием. В какой-то момент, сраженный усталостью и нервным напряжением, Гарри незаметно для себя уснул прямо за столом, головой на груде пергаментов. Поза была неудобной, даже болезненной. Драко, проходивший мимо комнаты снова, на сей раз с томиком по древнегреческой алхимической символике, только покачал головой. Неисправимый, — промелькнуло у него в голове с нежным раздражением. Он вошел, отложив книгу. Тихо, чтобы не разбудить, Драко укрыл Гарри мягким пледом с дивана. Легким движением волшебной палочки он приподнял спящего и поправил его тело, устроив голову поудобнее на сложенных руках, а не на остром углу стопки книг. Бесшумно он убрал разбросанные перья и подсунул под локоть Гарри свернутый свитер вместо жесткой столешницы. Затем его взгляд упал на самую верхнюю страницу доклада. Уголки губ Драко дрогнули в едва заметной улыбке. Он достал из кармана мантий небольшой листок пергамента и что-то быстро набросал изящным, четким почерком. Аккуратно сложив записку в небольшой квадратик, Драко вложил ее между листами пергамента, прямо перед носом спящего Гарри. На записке был изображен карикатурный Гарри в мантии «героического профессора», но с огромными, торчащими в разные стороны усами и строгим взглядом поверх очков. Подпись гласила: «Не перетруди мозг, Спаситель. Особенно над выбором усов для трибуны. Твой Алхимик.» Он на мгновение задержался, его пальцы нежно разгладили спутанные черные волосы. — Как только эта конференция пройдет, не выпущу из дома, пока не отоспишься как следует, — прошептал он, почти беззвучно, и его губы легонько коснулись лба спящего. Гарри, даже во сне, уловив знакомое прикосновение и запах, лишь глубже уткнулся в руки, блаженно улыбнувшись. Драко вышел. Чуть позже на краю стола, подальше от хаоса бумаг, материализовалась небольшая тарелка. На ней лежали идеально нарезанные ломтики яблок, груши и несколько ягод винограда — свежие, сочные, готовые подкрепить силы. Еще один маленький, ненавязчивый знак внимания в ночной тишине. Утро. Солнечный луч разбудил Гарри. Он с трудом разлепил глаза, ощущая скованность в шее, но удивительную… теплоту внутри. Плед, удобная поза, остывшая, но все еще пахнущая кофе кружка. Он потянулся, и его взгляд упал на сложенный пергамент. Развернув его, Гарри фыркнул, а затем рассмеялся — смехом, снимающим остатки напряжения. Глупый рисунок и надпись «Спаситель» (которую Драко использовал только в моменты особой нежности или легкой издёвки) подействовали лучше любого ободрения. Он заметил фрукты и с благодарностью съел несколько ломтиков, чувствуя, как энергия возвращается. Конференция прошла… на удивление хорошо. Волнение осталось позади, доклад был принят отлично. Вернувшись домой, Гарри сбросил мантию, почувствовав огромное облегчение. Он прошел в гостиную. Драко сидел на диване, погруженный в свежий выпуск «Практикующего Алхимика». Лампа мягко освещала его профиль, подчеркивая сосредоточенность. Гарри не стал ничего говорить. Он просто подошел и опустился на диван рядом. Плечи их коснулись — тепло, знакомо, надежно. Он наклонил голову, слегка касаясь виском виска Драко, глядя в пространство перед собой. Тишина была комфортной, наполненной годами взаимопонимания. — Спасибо, — наконец тихо проговорил Гарри, его голос был немного хриплым от усталости, но теплым. — За кофе… фрукты… и особенно за рисунок. Усы добавили солидности, думаю, стоит обдумать. Драко не сразу ответил. Он перевернул страницу журнала, но уголок его рта дрогнул в едва заметной улыбке. — Не за что, Поттер, — так же тихо отозвался он, его плечо под головой Гарри слегка расслабилось, принимая его вес. — Просто не вздумай заводить их на самом деле. И помни про сон. — Он не стал отрываться от статьи, но его свободная рука легла поверх руки Гарри на коленях, пальцы сплелись. Никаких громких слов. Только тихое эхо заботы, прозвучавшее в ночи и донесшееся до утра, и теперь осевшее в этом простом, таком важном прикосновении.