Любовный Цикл

      Четыре года. Четыре долгих насыщенных года обучения в школе Бабилус. Это время было бы невыносимо, если бы рядом не было надежных друзей. Или не друзей?…       – Господин Ирума! Доброе утро! –       – Ирумочка! Утречка! – столь привычные необычайно оживленные для раннего утра голоса, доносились из окна. Как можно скорее умяв свой завтрак, Ирума понесся вниз по лестнице, параллельно дожёвывая еду и выговаривая невнятное: «до вечера, дедушка!».       – Доброе утро, Азз, Клара! – ворота в поместье распахнулись и Ирума вышел наружу.       Четыре года, Ируме без малого уже 18 лет. За это время он нехило так подрос, сравнявшись с Асмодеем ростом и даже более того, стал немного выше. Оказалось, что демоны растут медленнее людей, оно и понятно, срок их жизни намного больше. Если честно в голове не укладывается как человек вымахал ростом выше демона, не имея при этом генетической предрасположенности к высокому росту. Ирума на миллиард процентов уверен, что его дедушка где-то подшаманил. А может это потому, что он хорошо питается изо дня в день?       В целом и помимо роста изменилось не мало. Ранг Ирумы подрастал так же быстро, как и он сам, и вот он уже сам не заметил, как начал дышать в спину учителю Колего, чему тот не сказать, что очень рад. Но сейчас не о нем. Так сильно поднять ранг не такое уж и простое занятие, пришлось пройти множество непростых испытаний на пути к нему, даже учитывая, что его поднимали ненамеренно. Пережитые испытания закалили тело и дух Ирумы, и в конечном итоге его характер стал похож на тот, что был у него во время «цикла зла», разве что отсутствовала заносчивость.       Щеки Асмодея слились с волосами. Почему же они покрылись краской? Сможем ли мы разгадать эту загадку?       – Идем, Идем! – Клара как обычно вцепилась и повисла на предплечье Ирумы, а Асмодей шел рядом с легкой улыбкой на губах.       – Эй! Не донимай Господина Ируму! –

***

      – ДОБРОЕ УТРО! ГРОМЧЕ! ВСЕМ ДОБРОЕ УТРО! – студсовет не дремлет и как обычно встречает учеников на пороге к дворцу знаний внимательно наблюдая за порядком.       – Ужасный день, класс… – Кольего как обычно озаряет все вокруг себя мраком.

***

      – !выхызУРОК зыОКОНЧЕНкхаАха!– звонок об окончании уроков. А значит, настало время внеурочных занятий. Сегодня Клара идет на занятие к учителю Суккубу, а Ирума должен заглянуть в студсовет.       Девушку они уже проводили, и по коридору разносились лишь размеренный звук шагов и цоканья каблуков.       Табличка на двери гласит–«кабинет студсовета».       – Что ж, я пошел. Встретимся после занятий! – будничная яркая улыбка озарила, не потерявшее черты невинности, лицо Ирумы.       – Д-да господин Ирума! Встретимся…после занятий, – Асмодей немного смущенно отвел взгляд, стараясь изо всех сил не прятать лицо. Хм, странно, раньше произнесённые слова были бы глубоко наполнены грустью, олицетворяя собой все нежелание расставаться с объектом воздыхания ни на секунду.       Казалось, Ирума вот-вот зайдет в кабинет, и Асмодей собирался уходить, как в звенящей тишине коридора раздался встревоженный голос Ирумы.       – Ах! чуть не забыл! –       – Да, что вы забыли господин Ирума? – Асмодей, порядком обеспокоенный, что его господин мог что-то забыть, уже был готов к выполнению очередного поручения, но не успел он повернутся к источнику звука, как тут же ощутил что-то влажное и мягкое на своих губах. Ах, точно, как он мог забыть.       – Так, все, теперь все на своих местах. До встречи, Азз! – до чего же яркая улыбка у этого человека, она просто ослепительна, что аж слезы подступают к глазам.       Что же произошло? Весьма заурядная история.       Это случилось около четырех месяцев назад. Очередная битва. Вернее, ее завершение. В этот раз Ируме и Асмодею не повезло встретится с высокоранговым чудищем во время очередного фестиваля. Они были разделены в рандомные группы по трое, но третий куда-то подевался посреди битвы, то ли убежал, то ли сожрали, черт его знает, но оба надеются, что второй вариант неверный, не смотря на всю подлость первого. Но его можно понять, только безумцы будут в здравом уме сражаться с монстром на голову сильнее их самих вместе взятых.       – Хах, господин Ирума, вы ранены? – они спрятались за скалой, чтобы собраться с силами и ударить в последний раз. Надо добить это порядком обессилевшее, от долгого сражения, чудище. Хотя тоже можно сказать и про этих двоих. Вопрос Асмодея скорее был риторическим, и задавался лишь с целью понять, в сознании ли Ирума вообще.       Однако зря он беспокоился, у Ирумы была лишь разорвана рука и пару царапин на ногах. Царапины, это не мелкие царапины от когтей кошки, это царапины от птичьих лапищ чудища с острыми как бритва когтями. Царапины от атак этой мрази доходили до кости, если не задевали саму кость.       – Асмодей! Ты как, еще можешь шевелится? – в пылу битвы бок о бок с Ирумой, Асмодей как обычно позабыл о себе, и когда появилась свободная минутка чтобы осмотреть раны, он тут же взялся за раны напарника, игнорируя дыру у себя в животе и разодранные в клочья ноги. Боль от них он почувствовал лишь сейчас, мгновенно сложился пополам и рухнул на землю.       – Черт, Элис! –       – Я в порядке Господин, не волнуйтесь обо мне, бегите, пожалуйста Господин, бегите… –       – Ты в своем уме!? Как я тебя брошу здесь, да и если мы ничего не сделаем с этой зверюгой она восстановит силы и пойдет на остальные группы! –       – Господин, я… мне стыдно это говорить Господин… но я не смогу сейчас ничем помочь… – Асмодей свернулся калачиком на залитой кровью земле и тихонько дрожал. Он поплатился за то, что на протяжении всей битвы пытался оградить Ируму от нападок чудища игнорируя свою безопасность. Будет уроком в будущем. А будет ли, это будущее?       – Не говори глупостей! Элис, у тебя осталась мана? – жестоко просить у побитого до беспамятства друга ману, но либо так, либо они умрут, не дождавшись подмоги.       – Да… Господин… берите все, что есть… только не лезьте в бой один, пожалуйста… – этого Ирума обещать не мог, как и забрать все остатки маны товарища. Он возьмёт достаточно, чтобы осталось на поддержку жизнедеятельности демона.       – Все будет хорошо, Азз, –       – Господин… стойте, пожалуйста, умоляю… Господин… – последние слова он просто прохрипел. Как же больно…. Ирума, собрав яйца и силы в кулак, двинулся на монстра. Максимум, самый мощный режим, самое сильное атакующее заклинание из тех, которых его научил дедушка. Громкий вскрик Ирумы, затяжной рев монстра, звук рушившегося камня, монстр скорее всего бьется о вертикальные поверхности в агонии – это все, что услышал Асмодей. Секунда казалась вечностью. Где же господин Ирума? Он в порядке? С каждым звуком он пытался сквозь боль подползти ближе к месту событий протягивая за собой кровавый след. В таком состоянии от него пользы не больше, чем от капли воды в летнюю жару. Но если он не сможет помочь, так хоть умрет вместе с Господином, он не сможет вынести жизни в мире, где нет Господина, ведь он…. Он…?       – Элис!.. хах… – Герой явно не мог отдышаться, – Элис! Что случилось?.. хах… Куда ты ползешь? Все закончилось, Элис! – истощенное тело рухнуло на колени рядом с Асмодеем, тут же подняв его исцарапанный подбородок с земли, с грустью оценивая общее состояние друга.       – Господин Ирума! Вы… Вы живы!… – отхаркиваясь кровью продолжал хрипеть Асмодей.       – Боже, Элис, тише… надо дождаться подмоги. Только пожалуйста, дождись, –       – Господин… – Элис был поднят и уложен на колени, – Господин… –       – Да Азз, я тебя слушаю, – ровный успокаивающий голос, он звучит так, будто ничего не произошло и сейчас они по обыкновению сидят на зеленой траве наблюдая за уходящим солнцем.       То ли это предсмертная агония, то ли Асмодей думал, что после этих слов он больше никогда не откроет глаза, иначе как объяснить этот внезапный наплыв смелости?       – Господин… я вас люблю… так люблю вас Господин… – по лицу полились слезы смешиваясь с кровью, заставляя мелкие царапинки на лице щипать. Тяжелые капли спадали с щек марая, и без того потерявшую невинную белизну, одежду.       – Азз… –       – Господин, простите меня, прошу... Простите… я вас так люблю! Господин Ирума! – сейчас больно даже дышать, не то, что кричать, но эти слова он кричал так отчаянно, так громко, захлебываясь кровавыми слезами, открывал свою душу нараспашку, – умоляю, простите Господин…! –       – Элис… – эти слова прозвучали так серьезно… слишком серьезно, что боль в груди превозмогла боль от раны в животе, Асмодей тут же замолк, испуганно глядя на своего героя. Он только что понял, какое откровение произнес. То, что надеялся скрыть от Ирумы до конца своих дней…       – За что ты извиняешься Азз? За такое нельзя просить прощения, – Ирума озарил взгляд Асмодея яркой улыбкой, отражающейся бликом в розовых глазах, – я тоже люблю тебя, Азз – слезы из без того опухших глаз Асмодея полились с новой силой, оставляя после себя влажные дорожки на которые прилипала оседающая пыль.       – Г-господин Ирума…– даже часть звуков из этой фразы небыли слышны, потому что и без того поврежденная глотка опухла и заливалась кровью мешая связкам свободно двигаться.       – Тише, тише Азз, сейчас надо успокоится и дождаться подмоги… – Ирума опустил взгляд на, посеревшие от пыли, розовые волосы и стал потихоньку поглаживать Элса по голове, как бы убаюкивая, но и следя на тем, чтобы тот не отключился. Был ли ответ Ирумы блаженной ложью? Нет. Он действительно моментами задумывался о том, что же он чувствует к другу, и всегда приходил к выводу, что это просто дружеская симпатия, но столь откровенное признание сложило пазлы в картину. Да, возможно состояние аффекта, да, возможно он заблуждается в чувствах. Но то, что он сейчас чувствует к своему другу, это определенно любовь… любовь двух мужчин?… да какая к черту разница! Они же в аду! Какое кому есть до этого дело? У них даже нет разницы в иерархическом положении их семей, один другого круче, это ли не идеальная пара.

***

      Ирума скрылся за дверями кабинета студсовета, а Асмодей так и остался стоять там истуканом. Пока не опомнился и таки не спрятал розовое лицо в ладонях скрывая смущение, что обжигало щеки и острые кончики ушей. – Господин Ирумааааа! – тихонько пропищал он себе в ладони, и семеня удалился подальше от кабинета, пока его не обнаружил кто-нибудь из студсовета. А то того глади ещё заставят объясняться, а в таком состоянии он уж 100% сболтнет лишнего!

***

      После небольшой прогулки по лесу с Элисом, Ирума вернулся домой как раз к ужину. Сейчас им с Асмодеем намного проще проводить время вместе, на первых парах это давалось им с трудом, так как было очень трудно бороться с, непонятно откуда взявшимся, смущением и со стороны они выглядели как два неловких «бревнышка». Когда впервые взялись за руку во время прогулки, то загорелись румянцем как два новогодних огня. Очень странно, ведь до этого они свободно касались друг друга. О боже! В это время, из-за ожесточенной борьбы со смущением, они забывали обо всем вокруг, и их обыкновенная бдительность геометрически стремилась к 0. Если бы в это время на них кто-то напал, то вероятнее всего, они бы трагически погибли, держась за руку. Это то и сыграло с ними злую шутку.       – О, мой любимый внучек Иру~ума! Как дела в школе? Тебя никто не обижает? Мой внучек Ирууума, – яйцеобразный лорд демонов носился по комнате как заведенный то и дело прилипая к Ируме до тех пор, пока тот не сел за свое место, в то время как Опера раскладывала еду на стол. Что-то сегодня с блюдами не так, они и до этого были изысканными, но сегодня прям чересчур…       – Нет дедушка, сегодня в школе все хорошо. Я сходил с студсовет и отдал им то, что ты просил, –       – Замечательно внучок Ирума! спасибо тебе большое! – лорд тоже уселся на свое место, и на время непривычно притих. Ирума заподозрил неладное.       – Внучок Ирума… – сухо, серьёзно, непоколебимо. Лорд сложил руки так, как когда говорит на очень серьезные темы. Ирума нервно сглотнул, – Внучок Ирума, ты уже взрослый мальчик. И с течением жизни у людей и демонов появляются новые сферы в жизни, и на некоторые из них должны просвещать своих детей родители… – кажется он уже где-то это слышал…или видел? – Внучок Ирума, я не хочу, чтобы ты думал, что я лезу в твою жизнь, но… Опера недавно видела, как ты гулял с молодым господином дома Асмодей и… то, как вы целовались… –       Ируму словно ледяной водой окатило.       – ЧТООО? – он опешил и не смог произнести больше ни звука, только открыть рот и замереть, будто прячась от осы.       – Господин Ирума, я прошу прощения за это. Просто мы с вашим дедушкой беспокоились, что последние 4 месяца вы все время куда-то уходите, не утруждаясь достаточно информативно оповестить нас куда, поэтому я была вынуждена последить за вами. Я вовсе не хотела докучать вам или приносить неудобства, но также была вынуждена доложить о своих наблюдениях вашему дедушке, – говоря это Опера склонилась в учтивом поклоне, но от этого легче не стало. Искренностью от неё даже не пахнет! Её игриво навостренные ушки ее выдают!       – С-сколько времени… вы..вы о-об этом знаете? –       – Два месяца, – Ируму тряхнуло. Это же половина всего того времени, что они встречаются! ЕБНВРТ!       – Да, внучок Ирума, дедушке обидно, что ты не рассказал об этом дедушке сам, но сейчас не об этом… раз уж так получилось и мы об этом узнали, я обязательно должен обсудить с тобой кое-что… – лицо Лорда имело все такой же серьёзный вид, – Скажи, ты ведь знаешь о сексе? –       Ебало Ирумы перекосило в немом крике.       – ЧТОООО? – нет, нет, нет, нет, нет, о боже, только не это, нет. Он не желает это слушать, как же это смущает, всего за пару секунд их разговора он уже горит от смущения, не будет преувеличением сказать, что он стал красным как варёный рак, даже его одежда как будто засмущалась, а нет, это он вылил на себя суп от неожиданности! – я, я, эээ… –       – Ирума, а о контрацепции? Даже в отношениях между мужчинами стоит предохранятся! Понимаю, что это неожиданно, и судя по твоей реакции ты знаешь, о чем пойдет речь, но я как родитель должен рассказать тебе о том, как это все устроено в аду, ведь ты знаешь лишь о том, как все устроено в человеческом мире, мгм, –       Ну пиздец, пошла пизда по кочкам.       В ходе лекции Ирума несколько раз чуть не наебнулся со стула, но был пойман бдящей Оперой, и хоть ему сейчас кусок в рот не лез, его все же попросили поесть «ну хоть немного!», но все равно продолжали лекцию и потому он еще пару раз поперхнулся в мыслях уповая на то, что он прям сейчас задохнётся этим куском застрявшим в горле, тем самым избежав этого ужаса. Философский вопрос: если он умрет в аду, то снова попадет в ад? ОН НИКАК НЕ СМОЖЕТ ИЗБЕЖАТЬ ЭТОГО РАЗГОВОРА! ГОСПОДИ, ЗА ЧТО!? На вопрос: «тебе понятно, Ирумочка?» – начинал внезапно очень активно кивать, а потом так же внезапно замирать. А под конец пытаясь поднести ко рту стакан воды дрожащей рукой, разлил его на многострадальную одежку и Оперу. В его невинной головушке на секунду пронеслась мысль «заслужила», но он в то же мгновенье от нее избавился, сам себя наругав за такие слова.       – Доброй ночи, Ирумочка!~ –       – Доброй ночи, Гоподин, –       –Ммм…мгм…спокойной… – прослушав лекцию, Ирума на дрожащих ногах чуть ли не полз к двери обеденного зала с горой различных причудливых пузырьков и коробочек в руках.       – Вы не слишком резко начали с ним об этом говорить? – начала Опера после того, как Ирума покинул зал.       – Нет Опера, Ируме стоит об этом знать, и чем раньше, тем лучше. Чем больше он будет в шоке, тем больше запомнит. Не забывай, кто является родителем Асмодея Элиса, –       – Суккуб Асмодей Амурэлис…олицетворение похоти, одна из 13 героев. Я вас поняла, Вы правы, –       Завалившись к себе в комнату Ирума, вывалил все имеющийся в руках на тумбочку, а сам упал на кровать без сил.       – Я словно выжатый лимон…Господи! Я же Элиса еще домой приводил! О боже! – Ирума снова залился краской и уткнулся в подушку так, словно пытался себя ей задушить. А может и не словно… Так, валяясь на кровати и корчась от стыда, он все же уснул под утро.       Новый день, и все по накатанной. Встречи с Элисом сильно скрашивают дни, даже если на них ничего не происходит и они просто валяются на траве любуясь закатным небом и болтая о чем-то глупом, они сами не помнят, о чем, потому что просто наслаждаются голосами и смущенными лицами друг друга.       Так прошел еще один день, второй, третий и в конце концов неделя. Осадок неловкости после откровенного разговора с дедушкой немного поулегся на дно, и дышать стало гораздо легче, а запасы провизии с тумбочки были надежно спрятаны в дальний шкафчик.       Пятница 13, оповестив внука о том, что… эм, ну так будет проще:       – Внучок Ирума, – Лорд захлебывался в слезах. Что же могло случиться?!… – твой дедушка, ыыы, *шмыг*, твой дедушка должен будет отлучится из дома на два дня, *шмыг* – Опера не успевала утирать потоки слез, – и Оперу…Оперу я забираю с собой, ЫААА. Но не волнуйся, еды тебе наготовили с запасом, так что ни в чем себе не отказывай! Дедушка всегда на связи и, если что-то случится не стесняйся звонить, дедушка или Опера тут же примчимся! –       –Хорошо дедушка, не волнуйся, думаю я справлюсь один, –       – Внучок Ируууумааааа!!! – Лорд уж было хотел наброситься на возлюбленного внучка, сохраняющего спокойствие, с объятьями, но был безжалостно пойман Оперой.       – Господин, нам пора, –       – Операаа, ну почему ты так жестока со мной? Т~Т –       Через минуту после нескольких прощальных слов, в замке воцарилась непривычная тишина, невыносимая. Ирума и не заметил, как привык к тому, что рядом всегда кто-то есть. Еще через 10 минут за окном послышались привычные голоса, и на душе стало спокойнее.  Именно в тот момент Ирума для себя решил–«я не буду сегодня один».       Сверху доносился веселый гимн школы, а великое трио дружно топало до школы пешком. По обыкновению Асмодей и Клара снова что-то не поделили, а Ирума с беззаботной улыбкой наблюдал за ними, обдумывая утренний инцидент.       – Господин Ирума так не считает! Да, господин Ирума? –       – Нет! Ирумочка именно так и думает! –       – Откуда тебе знать, что он думает!? –       – Ээ… потому что он мой друг! Азяазя, а тебе откуда знать, что он думает? –       – Потому что Господни Ирума мой…! Мой… в общем, я знаю и все! – эта тишина после слова «мой» стала для обоих мучительней, чем сотня пыток подряд. Так же хочется сказать, как же хочется закончить фразу на гордом слове «МОЙ!».       Ирума от этого грузанулся еще сильнее. Но подловил удачный момент чтобы поделится с Элисом мыслями.       – Элис, слушай, – шепотом произнёс Ирума почти в самое ухо Асмодею, пока Клара гордо говорила в никуда о том, что она «больше друг для Ирумы чем Азяазя!».       – Да Господин Ирума? – Асмодей был явно обеспокоен, неужели Господина Ируму разочаровало столь неосторожное поведение Элиса.       – Не хочешь сегодня ко мне после школы? – произнося это, Ирума прикрыл рот рукой дабы оно не ушло дальше их двоих.       По телу Асмодея прошла, не дрожь, а ЕБАНОЕ ЗЕМЛЯТРЕСЕНИЕ. Ирума уже очень долгое время не звал его к себе. Что на него нашло? он же вроде говорил неделю назад, что им надо       держатся подальше от его дома.       – К-конечно Господин Ирума! я с удовольствием! – лицо Асмодея покрылось легким румянцем и приняло выражение небывалого воодушевления. Зачем он сжал кулак как будто собирается в бой? Ну ладно, Элис такой Элис.       – Хм, отлично!) – настроение Ирумы заметно улучшилось, а в сердце воцарилось райское спокойствие.       Этот день они пережили на чистом воодушевлении, хоть половину дня и провели порознь, грустить совсем не хотелось, ведь они знали, что наверстают упущенное время сегодня после уроков.       Проводив Клару до дома, парни неспеша прогуливались по, уже ставшему родным, жужжащему лесу, держа друг друга за руку.       – Господин Ирума, вы ведь хотели держатся от дома подальше, что случилось? –              – Ах, понимаешь, тут такое дело, дедушка отлучился из дома на пару дней, и я понял, что не смогу находится дома один, а так как никого дома нет, то можно побыть с тобой, мы ведь давно не ночевали вместе), –       «ЧТОООО! МЫ БУДЕМ ОДНИ. Одни дома, один на один с Господином Ирумой! АААААААААА?» Элис хотел орать. Это было весьма неожиданное заявление. Он не придал значение сегодняшнему числу совсем позабыв, что и его мама также отлучилась из-за работы от чего, он невозможно часто остается один, поэтому и забыл. Что ж делать то блин, так смущает!       – Спасибо, что согласился Элис. С тобой мне будет намного спокойнее, –       Эта мягкая улыбка полная доверия стала контрольным, и Асмодей свалился на колени держась за сердце едва не харкая кровью. – Азз, все в порядке!? –

***

      Солнце неспеша отпускалось к горизонту, но не спешило за ним скрываться, старательно раскрашивая яркими красками каждую частичку неба и обрамляя золотыми каемочками серебристые облака, подобно одеянию Асмодея.       Солнце близилось к горизонту, а они заходили в замок прощаясь с вечерней прохладой улицы, но ни капли грусти на их юношеских лицах не наблюдалось, они как раз разговорились о чем-то своем, весело щебеча и смущенно посмеиваясь.       Дверь в замок распахнулась, но его давящая пустота тут же осела тяжестью на сердце, так давило отсутствие, по обыкновению встречающей Ируму со школы, Оперы.       – Господин Ирума. Все в порядке? – от звука нежного, убаюкивающего голоса Асмодея тяжкие думы, посетившие головушку владельца дома, вмиг улетучились. Точно, он не один в этом огромном доме.       – Мгм, ты голоден. Элис? Опера сказала, что приготовила еду к ужину, –       – Да господин Ирума, давайте перекусим, –       И действительно, в «холодильнике» больше похожем на огромный шкаф, забитый на отрез различными вкусностями, запасов хватило бы больше чем на два дня. Похоже Опера ничуть не сомневается в аппетите господина, ха-ха.       – Ээ… так, Элис, давай возьмем всего понемногу, – Ошарашенный таким зрелищем Асмодей, ответил не сразу.       – Да, Господин, давайте, –       После плотного ужина парни начали думать, чем себя занять и не придумали ничего лучше, чем включить кино, половину которого они все равно прослушали, потому что вновь зацепились словом, за слово и увлеклись разговорами о своем.       Солнце еще не село, на улице все равно достаточно светло, но мягкие пастельные краски уже окрасили небо заливая помещение розоватым светом, скрывающим румянец на лицах парней, направляющихся в комнату к Ируме.       – Уже пора готовится ко сну, пойдешь в душ, Элис? – Асмодей нервно сидел на краю постели.       – Господин Ирума, извините меня за наглость, но я очень устал, и… хотел бы отдохнуть немного вместе с Господином… –       – А, да, конечно. Что бы ты хотел…а? – Ирума только и успел повернутся к Асмодею, как тот потянул его за руку, намекая на свое намерение повалятся в его объятьях. «Похоже Аззу уже невтерпеж» – от этих мыслей Ирума только улыбнулся и послушно улегся рядом с Асмодеем, позволяя закинуть на себя ногу и уткнутся лицом в ключицы.       Асмодей медленно выдохнул и растекся в заветных объятьях подобно желе. Ирума лишь мягко гладил расслабленную спину, вдыхая сладкий запах его волос и похихикивал от того, что длинные, пушистые розовые ресницы щекотали его шею.       И вовремя, конечно, ему в голову пизданул флешбэк разговора с дедушкой. Черт тебя дери, это что. Они лежат здесь, сейчас. Они же уже не раз обнимались так, почему ему вдруг…ЗАХОТЕЛОСЬ? Это точно проказы дедушки.       – Господин Ирума… – голос Асмодея был почти сонным, но это не так, просто он был до предела расслаблен. Асмодей, такой неприступный, жесткий, грубый, гордый и высокомерный, рядом с Ирумой превращался в комочек сахарной ваты, а его милый хохолок расслабляясь вместе с владельцем терял свою остроту и, казалось, тоже округлялся.       – Господин Ирума, я чувствую себя странно, – Черт, это точно пятница 13… нет, глупо обвинять в этом всех окружающих, Ирума это понял, они все-таки уже взрослые, и привыкли друг к другу, очевидно, что их желание сблизиться абсолютно нормальное и планомерное. Некого винить в этом кого-то кроме самих себя, глупо винить вообще кого-то, ведь это нормально для двух влюбленных, хоть и немного…ну, много, смущающе!       – Да, Элис, я тоже, – Теплой ладонью Ирума убрал необыкновенно растрепанную челку Асмодея со лба, и мягко, но со всей теплотой, которую можно передать через поцелуй, прильнул к нему.       Ладонью он зарылся в мягких шелковистых волосах, что раскинулись по кровати легкими волнами, и как бы расчесывая пропустил шелковые нити между пальцев. Волосы Асмодея уже такие длинные, даже на расстоянии вытянутой руки локоны все также свисали с пальцев, а затем под своей тяжестью соскользнули на нежную ткань постели.       Боже, как сладко пахнет, этот запах дурманит. Асмодей поднял голову, направив взор рубиновых глаз прямо в синие глаза напротив. Казалось, что в комнате закончился воздух, иначе почему так жарко и так тяжело дышать. Неспеша, они потянулись друг к другу неуверенно соприкасаясь губами, будто делая пробу на реальность происходящего, а после полностью утонули во влажном глубоком поцелуе. Так жарко, так сладко, черт возьми, как хорошо.       Ирума обхватил тонкий, такой хрупкий, но одновременно такой сильный стан Элиса, одной ладонью зарывшись в волосах на затылке, а другой крепче прижимая его поясницу к себе. Такое глубокое тяжелое дыхание, они словно утопающие, пытаются насладится, вдохнуть как можно больше запаха друг друга. Черт, ну почему же Элис так пленит, такой изящный, такой гибкий, но одновременно такой сильный и несгибаемый.       Ирума принял едва устойчивое положение нависая над Элисом, но не в силах от него оторваться даже если бы хотел, тот надежно обхватил Ируму за шею и вцепился в его затылок как в спасательный круг. Одежда Элиса, пуговица за пуговицей, освобождала от своих оков бледно-розовую кожу. Когда последняя пуговица черной рубашки была расстегнута, нежно чмокнув тонкие розовые губы, вниз по щеке, прижав ладонь к другой, дабы Элис не мог отстранится и параллельно поглаживая большим пальцем влажные губы, Ирума медленно спустился вниз к шее, то и дело тыкаясь в нее кончиком носа, вдыхая сладкий аромат любимого тела.       Ладонь скользнула вниз, обхватив шею так, чтобы большим пальцем оглаживать заостренную ушную раковину. Все было как во сне, размашисто, непонятно, покрытое пеленой, им обоим посносило головы. Неряшливо отбросив верхнюю часть одеяний Асмодея и свою, у Ирумы внезапно очнулась совесть. А что делать дальше? как же смущает! Перед ним лежит полуголый Асмодей, в судорожных попытках вдохнуть как можно больше воздуха, разгоряченный как сталь, казалось, что он сама похоть воплоти, даже смотреть стыдно. Ируме не пришлось долго думать, смущенно повисшие в воздухе ладони были перехвачены изящными кистями, и без промедлений возложены на грудь. Голова Ирумы тоже не осталась без дела, схватив за затылок, лицом его уткнули в ту же грудь. Немного промедлив Ирума огладил грудь в которую его беспристрастно уткнули, задев два стыдливо выступающих бугорка, от чего грудная клетка к которой была прижата его голова рвано поднялась и опустилась. Сладкий аромат вновь ударил в голову, а звуки дыхания и цепкая рука на затылке успокаивали.       Холодный металл кольца обжигал нежную кожу постепенно нагреваясь. Сильные мозолистые ладони скользнули по изящной талии мягко ее сжимая щупая тиская, затем поднялись до груди, легонько щупая за нежно-розовый сосок и обогнув туловище, давя пальцами на позвоночник спустились вниз к пояснице. Какой же он нежный, какой мягкий.       Неуверенно, но с таким неутолимым желанием Ирума облизал ареол соска одним широким мазком, не отрывая взгляда от лица со смущенно-пунцовыми щеками и, несмотря на это, внимательными глазами. Грудь Асмодея неумолимо вздымалась, а губы более не смыкались, оголяя вид на прелестные клычки. Его тонкие пальцы в напряженном ожидании вцепились в предплечья.       Надежно обхватив талию ладонями, не отрываясь от нежной груди Ирума скользнул ладонями вниз, остановившись на острых выпирающих тазобедренных костях, обвел одним неуверенным движением округлые ягодицы и прокладывая дорожку из поцелуев вниз по мягкому животу расстегнул ширинку белых брюк.       Сверху послышался нервный «глоть». Сам Ирума уже чуть ли не задыхается от напряжения. Не поднимая голову от живота, Ирума потянулся к ширинке своих штанов.       – Г-ха-Господин Ирума…позвольте…позвольте мне… – тут то Ирума и понял голову. По лицу Асмодея нельзя было наверняка сказать, что он особенно сильно возбужден, он все же старался крепиться и держать достойное лицо, но его шея и плечи были полностью красными от возбуждения, и кончик носа тоже очень мило залился краской. Если посмотреть ниже, то низ его живота тоже был красным, но на нем был какой-то слабо видный рисунок чем-то напоминающий зимний узор на окне. Красиво.       –Конечно… – Ирума неловко присел на колени между ног Асмодея, который, едва понявшись, трясущимися руками пытался расстегнуть ремень, но видимо его уже совсем повело. Едва он справился с ремнем как с тяжелым вздохом потянулся к пуговице, но его изящные тонкие пальцы накрыли другие, помогая справится с непосильной сейчас, для них обоих, задачей.    Асмодей поджал розовые губки, сдерживая смущение, но тем не менее не отводил взгляда от расстегнутой ширинки голубой формы. Он нервно сглотнул, прежде чем потянулся к ней и запустил руку в штаны, и едва дотрагиваясь прикоснулся к достоинству Ирумы через ткань нижнего белья.       Немой писк поразил головы обоих, мысли занимал только оглушительный рев, на какое-то мгновение процесс замер, они так и застыли в этой позе, один сидел сложив руки на коленях, а другой засунул руку другому в штаны. О боже! Отдышавшись оба поняли, что надо как-то разруливать эту нелепую ситуацию, поэтому ладонью Ирума огладил острое колено и провел вверх по тонкому бедру, заставляя белую дорогую ткань мяться.       Проскользнув вверх к животу, Ирума так же медленно опустился к расстегнутой ширинке и повторил то же, что сделал Асмодей… теперь они сидели в одинаковых позах засунув друг другу руки в штаны.       «И что делать!?» на лбах у обоих выступил пот, а от паники глаза чуть ли не побелели. Блять. От этого легче не стало! В на этом сверхуровне неудобства они все же подняли взгляд друг на друга, стоило только увидеть глупое выражение лица напротив, так сразу стало спокойнее на душе.       –Пфф… – словно синхронизировавшийся оба прыснули со смеху. – Как же глупо, хаха, – да, может и глупо, но небольшой перерыв на смех позволил им двоим снова расслабится и стереть пелену неловкости, напомнив, что в процессе учувствуют лишь они вдвоем и им вовсе незачем стесняться друг друга.       Ирума чуть привстал и поддался вперед, опрокинув смеющегося Асмодея на спину, а тот в свою очередь принял полюбившуюся ему позу– крепко обхватил шею Ирумы руками, не прерывая зрительный контакт. Не сдержав прилив нежности, потёрся острым кончиком носа о нос Ирумы, а потом коротко чмокнул в губы, давая понять, что он готов продолжать. Ирума слегка усмехнулся на такую выходку Элиса, чмокнув его в ответ, после этого вновь спустился ниже. Оставив на животе пару теплых следов от поцелуев, медленно, чтобы не раздражать трением нежную персиковую кожу партнера, стягивал невинно-белоснежные брюки и белье, постепенно оголяя сначала тазобедренные кости, лобок и пенис с нежно-розовой головкой.       Держись Ирума.       Наконец половина пути пройдена. Ирума не постеснялся окинуть взглядом теперь уже полностью оголенное тело Асмодея сжимая его бедра. О боже! Как же он прекрасен! Его невероятные розовые волосы, что обрамляют покрасневшие точеные плечи, такие же несомкнутые влажные губы, бледная порозовевшая в некоторых местах кожа и горящий расслабленный взгляд, направленный лишь на Ируму, в котором отражались все краски закатного неба. Как же он прекрасен, словно падший бог. А кожа такая нежная, он как зефирка, такой мягкий и так маняще сладко пахнет.       Наконец оголив нижнюю часть тела, Ирума мог побаловать себя прикосновениям к столь изящным ногам, он трепетно гладил ноги от бедер и до самых ступней. Подхватив одну ногу, понял ее к лицу принимаясь с упоением расцеловывать икру по направлению к колену.       Недовольное «ммм…» заставило Ируму отвлечься от приятного занятия, и обратить внимание на свои штаны, которые безуспешно пытались стянуть аккуратными пальцами ног, хах, блин, он слишком увлекся. Нехотя отпустив ногу к себе на плече, Ирума таки стянул с себя эти несчастные, и такие бесполезные сейчас, штаны, оголив внимательному взору то, что было доселе скрыто от других. Ирума смущенно взглянул на Элиса, чтобы разрядить обстановку и увидеть его реакцию, но тот не взглянул в ответ, прикусив губу, он был полностью поглощен рассматриванием только что открытого для его взора откровенного вида в полной боевой готовности.       От взгляда на такого возбужденного Асмодея, Ируме снова двинуло крышу, и он немедля направился вверх по внутренней части бедра, облизывая, целуя и покусывая, пока не добрался до манящей нежно-розовой головки. Если честно, он понятия не имеет что и как делать с мужским членом, но сейчас, он полностью отдался своим желаниям и просто облизал его вдоль по стволу, остановился у головки немного вобрав ее в рот, чуть-чуть пососал и нежно прикоснулся губами опаляя горчим дыханием. Этих простых действий хватило чтобы вызвать ответную реакцию у Элиса, в виде сбившегося дыхания, руки на затылке и напряжения бедер.       Черт. В голове Ирумы промелькнули отрывки из лекции дедушки о подготовке и прочих приблудах. Да и сейчас Ирума радовался тому, что когда он жил на земле, во время своих подработок мангакой за доп. плату взялся рисовать яойное NSFW, пришлось немало изучить чтобы блестяще выполнить свою работу. Со временем эти знания стали уходить в дальний уголок памяти, но травма, нанесенная лекцией дедушки, похоже заставила вспомнить его мозг все вплоть до деталей.       Но блин, как же он сглупил, убрав все приблуды в дальний ящик, так не хочется… Что? Эээ…Чего? Стоило бросить взгляд на пустую тумбочку, где когда-то лежали горы приблуд как там чудесным образом оказался бутылек со смазкой и открытая коробочка с презервативами, что… это что черт подери такое!? Дедушка…старый лис… или это Опера постаралась? Ладно, не важно, сейчас важно… взгляд был снова направлен на изнемогающего инкуба, который извивался на огромной постели как уж на сковороде.       Ирума не раздумывая схватил бутылек со смазкой и пару презервативов бросив их рядом. Вдох-выдох. Кончиками пальцев едва касаясь провел по нежному животу заставив его напрячься, что становились заметны кубики пресса. Черт, как сексуально.       Тонкой струйкой смазка полилась вниз по ложбинке к заветному розовому колечку мышц. Ирума приподнял бедра Асмодея и удобно расположил у себя на коленях чтобы видеть, что он делает и ненароком не навредить любимому, однако этим действием явно изрядно смутил Элиса, что тот, не зная куда себя девать просто спрятал лицо в ладонях подобно тому, как улитка скрывается в раковине. Господи, как стыыыдно!       – Скажи, если будет больно, хорошо? –       Голос Ирумы такой успокаивающий. Элис выбрался из укрытия посмотрел в ответ и утвердительно кивнул более не прячась.       Ирума провел пальцем по ложбинке заставив этим анальное отверстие сжаться. Как мило. Неспеша, первый палец вошел, на удивление легко, не встретив никакого сопротивления.       Помедлив, Ирума сделал вывод, что продолжать добавлять пальцы пока рано, поэтому занялся поиском слабых мест имеющимся количеством пальцев, старательно игнорируя собственное желание и безумное возбуждение.       Внутри Асмодея так мягко, так влажно и тепло, просто не передать словами. Ирума вошел в него лишь пальцем, а уже кажется ловит лютейший кайф, как будто они на пике пятого захода. Элис так мило жмуриться реагируя на каждое самое незначительное изменение положения пальца внутри, просто закрыв глаза и полностью отдавая себя на растерзание любопытству Ирумы. Такой изящный, такой нежный, такой сексуальный, боже! Даже внутри него так невыносимо хорошо, что, наверное, после ночи с ним будет не жалко расстаться с жизнью.       Ирума нащупал то самое, излюбленное всеми яойными деятелями искусства, место. Плотный участок в безнадёжно мягком нутре. «Наверное, стоит попробовать уделять больше внимания этому месту»–такую гипотезу выдвинул пытливый ум, и приступил к эксперименту. Мягкими движениями массируя и оказывая давление на одну наиболее чувствительную точку, Ирума заставлял неискушенного инкуба пальцами ног и рук беспощадно комкать постельное белье, а дыхание сделал еще более глубоким и беспорядочным. Тело Асмодея было напряжено до предела, все внимание было направлено лишь на получение удовольствия от истязающего его нутро пальца Ирумы, что так неумело, но ловко нашел его сладкую точку.       Сквозь сжатые зубы проскальзывали тихие постанывания, чем больше времени проходит, тем чувствительнее он становится, черт, ощущение, что любое прикосновение к его телу обожжет его и взорвется неистовой вспышкой удовольствия в черепной коробке. Он сейчас просто одна сплошная эрогенная зона! Ммм. От этого хочется ныть.       – Гоподин Ирума. Хаа… я сейчас растаю…– разум Асмодея похоже совсем отключился, а произнесённые сквозь зубы слова вперемешку с тяжелыми вздохами похоже включили его второму участнику процесса, который так кстати заметил, что анальные мышцы стали податливыми, и похоже, готовы принять еще одного истязателя.       Тут то Асмодея и повело. Со вторым пальцем постанывания становились чаще и громче, что уже говорить про третий. Синие глаза лишь завороженно наблюдали за бессовестно утопающем в удовольствии прекрасное, милое, утончённое лицо. Со стороны казалось, словно Асмодей вел битву с разумом, чтобы просто не сойти с ума от удовольствия и не отключится здесь и сейчас от переполняющих чувств, которые наполняли грудные клетки обоих юношей, подобно безудержному пылающему огню.       И вот когда стало очевидно, что три пальца движутся без сопротивления, взгляд Ирумы наконец был перенаправлен и устремлен прямиком на налитое цветом розовое отверстие. Оно так манит, так хочется облизать, просто припасть к нему губами и вылизать, растягивая языком уже успевшие сократиться мышцы, в чем Ирума себе не отказывает, крепко сжимая до побеления и без того мраморно белую кожу ягодиц, и причмокивая так, словно ест самый сладкий деликатес на всем белом свете.       – Ых, Господин Ирума, я уже не могу, Господин Ирума! Хочу! Хочу Вас внутри! Ых! –       С тяжким трудом оторвавшись от своей неземной сладости, Ирума наконец ощутил всю тяжесть собственного возбуждения, его аж чуть не затошнило, тело будто налилось расплавленным свинцом, жар от него и сладкий аромат тела Асмодея ударили в голову лоу-киком по мозгу, отшибая сознание. От лёгкого головокружения Ирума опрокинулся, оперившись на руки, нависнув над Асмодеем лицом к лицу.       – Господин Ирума…–       – Похоже я увлекся, прости… хе-хе – дыхание сперло, как же его любимый красив, невыносимо.       Асмодей отрицающе повилял головой насколько ему хватило сил, и провел ладонью по груди Ирумы вниз по животу. Добравшись до паха, огладил налившийся кровью член. Кое-как дотянувшись до презерватива другой рукой, подцепив клыками открыл его, извлек и поспешно натянул его туда, где ему самое место.       – Господин Ирума, давайте вместе? – от действий Асмодея у Ирумы еще сильнее сбилось дыхание, казалось, каждый вздох обжигает ему грудь и выжигает сердце. Кажется, у него сейчас случится инсульт.       – Конечно, – он сделал то, что делал сегодня уже не раз, накрыл любимую ладонь своей.       Красная головка прильнула к анальному отверстию и легко проскользнула внутрь разгоряченного нутра, отчего ножки Асмодея поджались, а сам он с тихим стоном подполз вверх к изголовью кровати, а Ирума так же постанывая вжал голову в туловище.       Ладонь Асмодея переместилась на лобок Ирумы, для того чтобы контролировать напор и как бы говоря не останавливаться. Сантиметр за сантиметром и вот Ирума полностью внутри, а два юных тела слились воедино, вызывая восторг у обоих. Любовники переглянулись. Асмодей принял излюбленную позу закинув руки Ируме на плечи и легко улыбнулся. Ирума ответил кивком и совершил первый уверенный толчок.       Дискомфорта никто не почувствовал, поэтому след за первым последовал второй, третий, четвертый и далее, немного размашистые и неуверенные, но постепенно они становились более точными и уверенными, ловко выбивая из блаженного Асмодея стоны и тяжёлые выдохи. Он не стесняясь царапал красными когтями спину Ирумы иступлено желая слиться с ним воедино и не зная куда себя девать от удовольствия.       Ирума же не мог перестать сжимать, щипать, водить ладонью по любимому телу, стараясь не упустить и миллиметра без внимания, отдавал всего себя в толчки и тяжело выдыхал с каждым движением. Как же хорошо, аж глаза закатываются, он витал где-то на грани реальности и небытия. Главное–не отрубится раньше времени, надо полностью удовлетворить своего любимого избалованного жадного демона, что так беспощадно кромсал его спину как будто пытаясь удержаться дабы не отлететь от напора толчков Ирумы, крепко прижимаясь грудью к нему. Ну что за прелесть.       Конец близок. Ирума четко ощутил это, уже невыносимо терпеть. Но похоже, что Асмодею до этого еще далеко, поэтому Ируме нужно взять все в свои руки в прямом смысле этого слова. Он осторожно обхватил ствол с розовой главкой и начал неспешно водить вверх-вниз, постепенно набирая темп и усиливая хватку.       Их взгляды вновь пересеклись, сейчас, они вдвоем уже на грани разрядки, глаза Асмодея такие большие, а из приоткрытого рта с нежными розовыми губками непрерывно лились необыкновенно приятные стоны, сравнимые лишь с пением сирены. Хотелось продолжать еще и еще, быстрее еще быстрее. Больше, больше!       В ушах зазвенело, дыхание перехватило, а тело перестало слушаться, изгибаясь в приятных судорогах, Асмодей замолк неспособный даже вздохнуть, глубоко впился ногтями в излюбленную спину. Ирума входил рваными толчками и такими же выдохами, сгорбился и уткнулся в тонкую влажную шею, обрамленную парой прядей розовых волос.       Время будто замерло, только белый шум в голове, никаких мыслей, никаких эмоций, только пустота.       Что редко бывает, хоть это и так романтично, парни кончили практически одновременно, и сейчас утопали в экстазе оргазма.       В такой позе они просидели еще пару минут, не шевелясь и не двигаясь, только выравнивая дыхание и пытаясь осознать реальность. Наконец чуть-чуть оклемавшись Ирума, забеспокоился, что раздавит Асмодея и тяжело перевалился набок сразу же загребая под бок еще не пришедшего в себя, но подающего признаки жизни Элиса.       Асмодей Элис. Уже с детства ему рассказывали о его способностях, их опасности, как их контролировать и жить с ними. Он слушал о работе матери и как поступать в различных ситуациях. У него благородное происхождение, выдающийся ум и невероятная сила, и ко всему прочему идеальное женовидное тело, красивое лицо, ровный тон кожи, особый запах, изящные манеры и отменный вкус–это, досталось ему от матери. Да, так уж вышло, что не смотря на свои выдающийся боевые способности, Асмодей Элис–инкуб.       И потому, когда он стал старше, уже многое знал об общей теории секса как бы странно это не звучало. А начав встречаться с Ирумой, не смотря на свое непреодолимое нежелание, он все же рассказал об этом матери как она того и просила. Рассказал, потому что знал, что мать отнесётся к этому серьезно и если не расскажет, то может навредить Господину Ируме. Таким образом ему провели еще несколько лекций о безопасном партнерстве. Ну и конечно ему пришлось еще выдержать эпилог о том, какой же он «уже взрослый сынуля» и идти отмываться от слез, которыми его залила мама. Ну как без этого?       Сейчас, в объятьях Господина Ирумы так спокойно, его теплая ладонь убаюкивающе поглаживала спину и массировала поясницу, периодически целуя в макушку, пока по его собственной спине из тонких царапин тихонько стекали капли крови, а сам Элис перебирал запутавшийся и еще более растрепанные чем обычно синие волосы заботливо убирая их за ухо. Любовно положив ладонь на щеку, он пару раз провел большим пальцем по скуле и глазу заставляя зажмуриться, а потом чмокнул кончик носа, полностью удовлетворенный этим, зарылся в одеяло уткнулся в крепкую шею, и стал засыпать, полностью окруженный заботой и теплом любимого человека.                                                  КОНЕЦ.