Нельзя отрицать существование чего-то (не важно, насколько оно сюрреалистично)

Наги только приземлился в Париже с сокомандниками. Зевнув, он вытянул конечности и почувствовал, как напряжение в плечах слегка ослабло. К счастью, полет был тихим. Сокомандники хорошо себя вели, и он даже смог вздремнуть, прислонив голову к окну и натянув толстовку. Они прошли через аэропорт к частному выходу, где их ждал черный автобус. Наги выбрал место у окна и без раздумий сел туда. Крис Принс занял место рядом с ним, напевая какую-то мелодию, когда автобус отъехал от обочины. В это время дня на улицах Парижа было относительно спокойно. Через облака, мягкие и серые, пробивался солнечный свет, а здания проносились мимо в дымке старого камня и элегантных балконов. До отеля надо ехать почти час. Наги прислонился к окну, просматривая телефон и перечитывая сообщения, отправленные Рину этим утром. Могу я прийти к тебе после прилета? Я хочу сыграть в новую игру, о которой ты говорил. Рин ответил простым: «Отправь мне сообщение, когда будешь рядом». И отправил местоположение дома, с номером квартиры. Они несколько лет находились во вроде бы дружеских отношениях. Разговоры проходили в форме мемов, загадочных ответов на Инстаграмм-историях, и случайных звонков в 2 часа ночи, когда совпадали часовые пояса. Рин иногда заглядывал в стримы Наги на Твиче — но только когда он играл в хоррор-игры. Наги рано понял, что они были любимым жанром Рина, поэтому привык заранее говорить, когда он играл в них. Он не мог вспомнить, когда они начали сближаться — всё было скорее медленным переходом, чем осознанным шагом. Но он помнил первый раз, когда Рин показался на его стриме. Это было два года назад, во время межсезонья. Наги играл в какую-то глупую японскую хоррор-игру, просто балуясь и убивая время на Твиче, когда выскочило Дискорд сообщение от Рина. Что-то прямолинейное и ненужное об «ужасных решениях» Наги, отчего он нахмурился. Он вслух прочитал его чату, полупозабавленно, полувозмущенно: «Эх, Итоши Рин снова груб со мной». Его зрители тут же попросили его привлечь Рина к разговору и Наги посчитал это смешным, так что продолжил отвечать Рину, доставая его, бросая небольшие саркастичные замечания, пока Рин наконец не присоединился. В ту жу секунду, как голос Рина прозвучал через наушник, он даже не поздоровался, а начал кидаться серьёзными комментариями. Наги должен был быть раздражен, но он не был. Он всё время сдерживал улыбку. Почему-то хоррор-игра казалась веселее с Рином, и та ночь продлилась дольше намеренного, они двое, как обычно, обменивались мнением. Наги нравилось, как звучал голос Рина, когда он был сосредоточен, или слегка раздражен, или притворялся, что не наслаждается. Наги качает головой, чтобы избавиться от мыслей. В отеле он протягивает чемодан Фодену, лениво помахивая рукой. — Спасибо, — бормочет он, глаза полуприкрыты. Он уже получил согласие тренера на прогулку на несколько часов, только ему надо вернуться до командного совещания и ужина в 7 часов вечера. Он ещё раз проверил телефон. 3:24. Много времени, если он пойдёт быстро. Он не впервые был в этой части Франции, но он впервые увидит настоящую квартиру Рина. Он знал, что движение здесь могло стать ужасно быстрым. Он научился сложным путем раньше. Так что прогулка была безопаснее. Он набрал адрес, отправленный Рином, добавил его в карты и начал идти. На улицах было оживленно, поэтому люди не узнавали его. Время от времени он осматривался и восхищался зданиями вокруг. То были красивые, нависающие вещи из камня и кованого железа. Будь с ним Рео, он бы болтал об истории и архитектурных стилях. Наги же только знал, что на них было приятно смотреть. Потерянный в мыслях, он слишком быстро повернул за угол и чуть не врезался в незнакомца. Его рефлексы тут же сработали: одна рука в воздухе поймала телефон, другая схватила незнакомца за руку, не давая им упасть. — Désolé, — Наги неловко пробормотал, быстро отпустив. — Ah, dis-moi! — мужчина удивлённо вскрикнул, но быстро пришёл в себя. — J'aurais dû faire plus attention, mais… euh? — Мужчина удивлённо моргнул, потом поправил черную шляпу на голове. Половина его лица была скрыта за длинными, прямыми волосами и он был одет в толстое, коричневое пальто. Его взгляд изучал лицо Наги. В его глазах было что-то любопытное, словно он пытался понять его. — Возможно ли что… ты японец, мой мальчик? — мужчина внезапно спросил — на идеальном японском. Наги неловко замер, всё ещё держа телефон. Он медленно кивнул. Он подумал, что парень узнал его и просто хотел фото или ещё чего. Это бы не было необычно. Но вместо того, чтобы вытащить телефон, мужчина улыбнулся и покрутил край усов. — Боже, боже. Как странно найти такого юного парня в этой части города. Ты в отпуске? Наги слегка нахмурился, перекладывая вес с одной ноги на другую. Ему не хотелось быть грубым, но ситуация очень быстро становилась странной. — Нет, — ответил он. — Я просто встречаюсь с… другом. Рин был другом? Слово казалось слишком незначительным и неопределенным, и Наги не знал, где была грань. Они не были товарищами по команде. Они не общались каждый день. Но ему нравилось разговаривать с Рином. Нравилось слышать его голос во время поздних ночных игр и нравилось получать язвительные комментарии. Он не знал, кем они были. В любом случае, глаза мужчины загорелись. Наги сказал немного, но короткая пауза сказала достаточно. Мужчина тут же всё понял. Очень слабые чувства, человек слишком нерешительный, чтобы дать им название. Слишком пассивный, чтобы осознать самому. Но душа… О, душа! Душа была громкой. Любопытной. Разделённой посередине крошечной надеждой. Мужчина улыбнулся шире и в момент неуверенности он решил сделать то, чего никогда раньше не делал. — Друг… понятно, понятно. — Мужчина медленно кивнул, произнося слово так, словно от него нужно было отделить несколько слоев. — Ты же никуда не спешишь, верно? Не успел Наги ответить, как мужчина уверенно похлопал его по спине и аккуратно повёл к ближайшему переулку. — Можешь помочь мне, мой мальчик? Я потерял кое-что важное. Кольцо. Кажется, я обронил его где-то дальше по переулку. Моё зрение не такое, как раньше, и здесь очень темно… Похоже, у тебя острое зрение и более острое чувство направления. Наги колебался. — Эм, я на самом деле… — А, как чудесно! — мужчина радостно сказал, игнорируя возражение. — Сегодня точно мой счастливый день. Ну же, идём. Сюда, мальчик, сюда. И вот так, Наги обнаружил, что его уводят — весьма тонко — от квартиры Рина, подальше от главной дороги во что-то… странное. Мужчина повел его по узкому переулку, ответвляющемуся от главной улицы, темному и почти пустому. Лишь гул отдаленного транспорта да изредка капающая из трубы вода эхом отражались между изношенными каменными стенами. Наги зашагал вперед, внимательно осматривая землю в поисках металлического блеска. — Какое кольцо мы ищем? — он спросил, не пытаясь скрыть незаинтересованность. — Маленькое, серебряное и очень блестящее. Как лунный свет, пойманный в круг, — мужчина сказал, его голос плыл, как туман за ним. Наги вздохнул. Он присел возле груды выброшенных коробок и поискал в листьях и обёртках. Ничего. Он посмотрел за скамейкой. За ящиком. Всё ещё ничего. Переулок погружался в тень с каждым сделанным им шагом, и что-то в том, как свет тускнел, казалось… неправильным. Словно время замедлялось. Словно сам воздух смотрел. Он проверил телефон. 3:54. Черт. Он выпрямился и повернулся к мужчине, теперь раздраженный. — Прости, оджи-сан. Мне надо идти. Я уже опаздываю. Мужчина лишь улыбнулся. Спокойно. Слишком спокойно. Он поднял руку в перчатке и, как гордый дедушка, похлопал Наги по плечу. — А, только посмотри! Похоже, кольцо всё это время лежало в кармане моего пальто. Наги удивлённо моргнул. — Что? Но прежде чем в груди успело закипеть раздражение, что-то ещё заняло его место. В его желудке поднялось настолько внезапное давление, что, казалось, внутри него, словно что-то взорвалось. Он выдохнул, наклоняясь вперед. — Какого- По его спине поднялась чистая, жгучая боль и выбила дыхание из лёгких. Он повалился вперед, колени ударились о тротуар. Его телефон упал где-то позади, забытый. Он закашлялся, подавился, глаза закрылись, когда по его коже, словно раскаленное железо, пронёсся жар. Его пальцы поцарапали землю — но текстура была другой. Она казалась слишком далёкой. Слишком… притупленной. Когда боль наконец-то ослабла, оставив только гул в ушах и холодный пот, он открыл глаза. И переулок оказался пустым. Мужчина пропал. Тени теперь выглядели по-другому. Ниже. Больше. Мир каким-то образом наклонился — вытянулся и изменился — и Наги чувствовал себя неправильно. Не так. Он попытался оттолкнуться от земли, но не смог. Его тело не отвечало так, как должно было. Оно казалось лёгким и несбалансированным, словно он летел — но находился на земле одновременно. А потом он взглянул вниз. Белое. Белые лапы. Никаких рук. Лапы. Мягкие. Пушистые. Странные. Он отшатнулся назад, споткнулся о собственную одежду — толстовка, штаны, носки. Всё лежало в куче, словно их выбросил или стряхнул с плеч невидимый человек. Нет. «Нет, нет, нет». Его дыхание застряло в горле — или какой там механизм дыхания, у него был сейчас? — и он попытался закричать. Вышло лишь громкое мяуканье, отскочившее от стен переулка, как резиновый мяч. Это не могло быть реальностью. Не могло быть. Он резко повернул голову и ощутил, как дёрнулись уши, чего раньше не было. За спиной мелькнул хвост. Хвост. Всё поле зрения казалось неправильным — ниже, шире, затуманено по краям, словно сон. Его мысли путались, быстрые и бессвязные. Сейчас он был- Котом. Его сердце (у котов вообще могут быть сердечные приступы?) стучало в груди, пока он выпутывался из большой одежды, пытаясь выбраться из-под беспорядка. Каждый звук был отчётливее. Отдалённые шаги звучали громче. Его спина в страхе выгибалась от закрытия дверей в нескольких кварталах. Он вскарабкался за мусорное ведро, шерсть без необходимости вздыбилась. Он свернулся клубочком, тяжело дыша, хвост нервно завилял туда-сюда. Он рефлекторно облизнул нос и вздрогнул. Такого не должно было случиться. Такого не должно было случиться. Должно быть какое-то объяснение. Но здесь ничего не было. Никакого мужчины. Никакого кольца. Никаких свидетелей. Только Наги Сейширо, присевший в переулке в Париже, запертый в крошечном теле пушистого белого кота. И он вот-вот опоздает к Рину. От последней мысли сердцу Сейширо потребовалось несколько минут, чтобы перестать стучать, как пойманному в ловушку животному. Его конечности всё ещё дрожали, его дыхание было учащенным и быстрым, но изначальная паника начала утихать — как раз достаточно, чтобы всё осознать. Он был котом. Буквальным, белым, пушистым котом. Его чувства были слишком острыми, каждый запах чувствовался в десять раз сильнее, а каждый шум пробивался сквозь его мысли. Город никогда не звучал так громко, так оживленно. Он сидел здесь, свернувшись клубочком за мусорным ведром, в напряжении обернув хвост вокруг лап, широко раскрыв глаза. Ладно. Ладно. Сейчас он был котом. Он не знал, как. Он не знал, почему. Он понятия не имел, как превратиться обратно. А через три дня был четвертьфинал против PXG. Здорово. Его уши дернулись при мысли. Но Наги был гением. Люди говорили ему это годами. Пространственное мышление, рефлексы, адапатируемость — он всегда быстро всё понимал. Так что он сможет выяснить и это. Возможно. Может быть. …Надо надеяться. Он осторожно вышел из мусорного ведра, его шаги были странно лёгкими и пугающе тихими. Ощущение маленьких лапок, прижатых к тротуару, было восхитительным и ужасающим. Телефон лежал в нескольких шагах от того места, где он упал, экран слегка треснул в углу. Он неуверенно подошёл к нему, словно это была тикающая бомба. Потом он опустил голову, понюхав его один раз из инстинкта — и тут же пожалел об этом. И всё же он нуждался в нем. Этот экран был его последней связью с нормальной жизнью. Он попытался заговорить. Он хотел сказать «привет». Вышло лишь: — Мррррау? Боже. Отвратительно. Унизительно. Он прошипел, покачал головой и сел на пятки. Он уставился на телефон. «Ладно. Давай попробуем». Он прижал лапу к экрану. Ничего. Он поменял угол. Вытянулись когти. Он постучал ещё раз — на этот раз получилось. Экран загорелся. Хорошо. Это уже что-то. Его поприветствовал экран блокировки. Он попробовал пароль. Промазал. Попробовал снова. Промазал. С четвертой попытки у него получилось. Его хвост гордо дёрнулся. Но его быстро поразила горькая истина: звонить кому-то было бесполезно. Он не мог говорить. Услышали бы мяуканье и статику. Сообщения могли бы сработать, но печатать лапами было слишком медленно, а автокоррекция точно бы испортила всё, что он смог бы написать. У него не было ни сил, ни терпения для такого. Он не мог рисковать наткнуться на персонал или товарищей по команде, вернись он туда, откуда пришел. Никто бы не поверил, что Наги Сейширо превратился в кота. Они вероятно отнесут его в приют. Возвращение в отель не было надёжным вариантом. Он молча сидел рядом со светящимся экраном, хвост легко стучал о цемент. Его отражение смотрело на него в тусклом стекле. Большие белые уши, круглые серые глаза, и недовольная животная мордочка, что казалось слишком странным для комфорта. Его взгляд устремился к выходу из переулка. Сейширо сказал Рину, что придёт, и Рин возможно ждал его, или делал вид, что не ждал. Если он не появится, что Рин скажет? Он возненавидит его? Он обидется на него и они вернутся к тому, каким всё было? Наги не мог позволить такому случиться. Не важно, был ли он человеком или котом. Он обязан пойти к Рину. И Наги вполне запомнил маршрут. Он долгое мгновение смотрел на телефон, а потом аккуратно оттащил его под сухую трубу, где его не увидят. Он вернётся за ним. В конце концов, там находились сохраненные им за года игры. Он бросил последний взгляд на кучу одежды, взмахнув хвостом. Потом отвернулся и побрел к концу переулка. Свет в уличном углу омыл его золотом. Ветер принёс слабый запах выпечки и дыма. У него было место назначения. И Рин, нравится ему или нет, собирался принять очень пушистого посетителя. Наги пробирался по улицам Парижа, с пугающим изяществом маленького животного углоняясь от ног и фонарных столбов. В городе было слишком громко, а он был белым пятном в нем. Его гениальный мозг адаптировался к ситуации быстрее, чем он смог эмоционально осознать ситуацию. На пешеходе он осторожно сидел на обочине, как хорошо образованный гражданин. Когда свет изменился, он двинулся вместе с толпой. Через три квартала он остановился, чтобы помыть лапу. Движение было непроизвольно, навязчиво и с глубоким удовлетворением, пока на него не набросился ребенок с липкими руками. Наги зашипел, отпрыгнул назад и бросился наутек. Он замедлился, только когда название улицы над ним совпало с тем, что он помнил. И вот она. Le Palais d'Auteuil. Здание было элегантным и старым, каким его могли сохранить только деньги. Над арочным входом красовалось название, написанное черными буквами. Здесь жил Итоши Рин. Наги сидел на тротуаре и смотрел вверх. На какое-то мгновение на него напала усталость: ноги болели, уши дергались при каждом резком звуке, всё его маленькое тело чувствовало себя не в своей тарелке, устало и измотанно. И теперь ему предстояло выяснить, как проникнуть в роскошный жилой дом. Отлично. Он ждал. Люди приходили и уходили. Местные с кофейными стаканчиками, женщины в тренч-пальто, и мужчина двумя таксами. Через некоторое время пришёл курьер с коробкой в руке и направился к двери. Наги воспользовался своим шансом. Он быстро и тихо прошмыгнул за ним, смешавшись с сиянием отполированного мраморного пола. В суматохе никто не смотрел на белого кота. Никто не видел, как он прошёл через двери. Он был внутри. Перед ним оказался широкий коридор, наполненный светом и эхо. Было два лифта с горящими кнопками. Наги, прищурившись, посмотрел на них и вздохнул. Значит лестница. Он подбежал, сильно уперся носом в дверь и проскользнул внутрь, пока та не закрылась. Он посмотрел вверх. Седьмой этаж. Рин жил на седьмом этаже. Он вздохнул снова и начал взбираться. Каждый шаг казался испытанием. Наги не помнил, чтобы ходьба была настолько выматывающей. Его хвост упал. Его дыхание вырывалось в небольших кошачих выдохах. К пятому этажу он задумался просто свернуться клубочком и вздремнуть в здании. Но он продолжил. И наконец, наконец он добрался до него. 701. Числа на двери светились на свету. Он сел перед ней, слегка опустив уши от усталости, и смотрел вверх. Он справился. Сейчас же… ему просто надо добиться внимания Рина. Он один раз постучал по двери лапой. Два раза. Затем снова, быстрее. Крошечные тамп, тамп, тамп по дереву. Затем он добавил серию мяуканья — некоторые тихие, некоторые умоляющие, некоторые откровенно раздражённые. Его маленькая белая лапка с растущим отчаянием била по двери. «Рин. Ну же. Открывай». Он не совсем знал, что подумает Рин. Но если Рин стал понимающим, он скоро откроет. Дверь открылась с негромким щелчком. Рин стоял там, с босыми ногами на пороге, обрамленный мягким, искусственным светом, льющимся из коридора. Его волосы были влажными, чёлка цеплялась за лоб и слегка завивалась на краях. С плеч свисала свободная черная футболка, а на бёдрах низко сидели серые штаны. На шее было белое полотенце, а на бровях крошечная складка. Он явно был в растерянности, вероятно от постоянного мяуканья. Его пронзительные голубовато-зелёные глаза посмотрели вниз. Прямо на белого кота у его порога. Сидящего. Моргающего. Неподвижного. Рин уставился на него. Как и Наги — на него. Они моргнули, глядя друг на друга в тишине. Один удивлённо. Другой широкоглазо и пушисто. Рин слегка высунулся, посмотрел налево, потом направо. Коридор был пуст. Не было ни коробок, ни знаков, ни поводка, ни человека, ожидающего вне поля зрения. Он снова посмотрел на белого кота. — …Что. Первой мыслью Рина было: «Наги принёс кота ко мне на порог?» Что было самым глупым возможным розыгрышем. И бессмысленным. И несмешным. Он прищурился и вытащил телефон, быстро пролистывая их чат. Там не было никаких сообщений, как и упоминаний котов. Он медленно присел, держа телефон в руке, полотенце на плечах сместилось. Кот — Наги — наклонил голову, шерсть облепила его мордочку, словно свежевыпавший снег. Большие серебристые глаза смотрели на него, терпеливо и спокойно, что Рину показалось странным и знакомым. Сейширо давно видел Рина лично. Не через экран, не во время матча со сто тысячью других вещей, происходящих вокруг. Вот так просто. Достаточно близко, чтобы сосчитать каждую ресницу под глазами. Достаточно близко, чтобы вспомнить, каким тихим был Рин, даже когда всё остальное громким. Сейчас он был ещё красивее, если такое вообще возможно. Мягкие линии, холодный взгляд, то же самое, словно гравитация, притяжение. Наги бы хотелось что-то сказать, что угодно. Тогда он мог бы поздороваться с ним, как нормальный человек, может, наклонить голову и оценить несколько дюймов разницы, на которые он был выше Рина. Он ждал этого момента неделями. Но вместо этого он застрял в теле кота и моргал, глядя на Рина, слишком маленький, чтобы сказать, что ему хотелось. Рин вздохнул. — …что мне с тобой делать? Он в любопытстве протянул руку. Наги не вздрогнул или отшатнулся. Он позволил ему. Ладонь Рина коснулась мягкой шерсти, и напряжение в его плечах ослабло. Кот был тёплым. Чистым. Он пах шумпунем — тоже слабо знакомым. Пальцы Рина почесали за одним ухом, движение, от которого кот слегка прислонился к прикосновению. Рину не хватило жестокости прогнать его. Он встал и отошёл в сторону. — Ладно. Заходи. Наги тут же зашёл внутрь. Рин закрыл за ними дверь, смотря, как кот проскочил в центр гостиной и без усилий прыгнул на диван. Хмурость Рина усилилась. Он ещё мгновение смотрел на него, потом набрал номер Наги, проходя к стене рядом с кухней. Там очевидно не раздалось ответа. Он нажал на кнопку интеркома. — Bonjour, ici 701. Quelqu'un a-t-il signalé la disparition d'un chat blanc? — Короткая пауза, потом ресепшионист ответил на беглом французском. — Non? D'accord. Merci. Он закончил звонок, вздохнул, и упёрся бедром о мраморную стойку. Его пальцы дважды постучали по телефону, после он убрал его. Его взгляд перешёл на кота, теперь лежащего на кремовом диване, его хвост слегка дергался, а зрачки были расслаблены. Наги… осматривался вокруг. Квартира была такой красивой и роскошной, как и ожидалось — высокие потолки, белые стены, чёрные окна с высокими рамами, с которых, словно мед, лился золотой свет. Современная мебель. Полы из бледного дуба. Приглушенная палитра белого, черного и мягкого, богато-насыщенного голубого. Всё слабо пахло лимоном. Это точно, без сомнений, было местом, где жил бы Итоши Рин. Наги выпрямился, прижав хвост к лапам, медленно поворачивая голову и изучая пространство. Открытая кухня слева. Барные стулья, идеально расположенные. Книжная полка в углу, заполненная книгами, коллекцией игр, и удивительно большим рядом манги. Он смотрит, как Рин заканчивает сушить волосы полотенцем и легко бросает его на спинку стула. Он возвращается в комнату, ступая босыми ногами по полированному полу, смотря на пушистого посетителя, сейчас смотрящего на него с тревожной фамильярностью. — Откуда ты пришёл? — проворчал Рин. Наги не моргнул. Он, как кот, не мог ответить. А Рин… Рин стоял в кухне, хмуро смотря на внутреннее наполнение шкафа, словно он лично обидел его. Он не был кошатником. Или собачником. Или вообще любил людей. Но он также не был бессердечным. И белый, меховой комочек, удобно устроившийся на диване не выглядел особенно искушенным в уличных делах. Или, может быть, он был не прав. Кот казался странно спокойным. Но всё же. Живое, брошенное создание появилось у его двери. Должны быть правила о подобном, верно же? Он тихо выдохнул, вытащил две маленькие банки тунца из глубины шкафа — продукты на скорую руку, оставшиеся после одобренных диетологами «жульнических» приемов пищи — и наполнил миску холодной водой с фильтра. И то, и другое он положил на запасную тарелку. Он вернулся в гостиную и присел, положив еду возле края дивана, один раз постучав по полу. — Эй, — он неловко сказал, — тебе надо поесть. Наги медленно повернул к нему голову, его круглая, кошачья морда оказалась необычно выразительной в мёртвой тишине. Тишина между ними тянулась долго. Наги не двигался с места. Он сидел, как статуя, на мягкой синей подушке, хвост обвился вокруг тела, а уши слегка подрагивали от слабого гудения холодильника. Его серебристые глаза следили за движениями Рина. Но его разум был где-то ещё. Мчался. Больше не в панике, хотя потребовалось время, чтобы избавиться от неё. Нет, сейчас его мысли двигались с медленным, преднамеренным разочарованием. Его изначальный план был прост. Провести пару часов с Рином — хотя бы раз победить его в новой игре, может, дважды, если Рин отвлечется, впитав свою ворчливость, как солнечный свет — а потом вернуться в отель и успеть вздремнуть перед совещанием. Он даже надел хорошую толстовку. Сейчас же, сидя здесь, покрытый шерстью, этот план был сильно испорчен. Его первым инстинктом было — рассказать Рину. Сказать ему: «Это я». Сказать ему: «Я Наги». Выяснить всё вместе. Но это оказалось шуткой. Он не мог говорить. Не мог писать. Не мог ничего, кроме как мяукать, а Рин даже не реагировал, кроме как поднимал бровь. Это было безнадёжно. Небо снаружи стало светло-серым, через высокие окна пролились пастельные тона. Вечерний свет лениво растянулся на полу, а углы квартиры Рина потускнели в угасающем сиянии. Он даже не осознавал, насколько поздно стало. Прогулка сюда заняла дольше, чем ожидалось. Переулок, мужчина и невозможное превращение нарушили ритм его дня. Пройдёт немного времени, прежде чем кто-то поймёт, что он пропал. Они попытаются позвонить ему, а когда он не возьмёт трубку… начнётся паника. Наги Сейширо — теперь профессиональный футбольный игрок, твич-стример, главный соня — пропал в центре Парижа. Его имя завтра появится в тренде. И был Рин. Взгляд Наги медленно перешел на него, Рин всё ещё сидел на корточках возле мисок на полу, постукивая пальцем по боку, словно ожидая, что кот магическим способом ответит на вежливое поощрение. Когда правда раскроется — если раскроется — Рин будет так зол. Не слегка раздражен. Не просто молчалив. Зол. И если Наги повезёт — и он будет тогда человеком — его могут ударить прямо по лицу. Края его губ сложились в небольшое, отчаянное выражение. По меньшей мере, он так думал. Он издал тихий звук, что-то среднее между вздохом и мяуканьем, и спрыгнул с дивана. Его хвост снова дёрнулся, и он подошёл к мискам, уши слегка поникли. Рин наклонил голову. — …Наконец-то, — проворчал он. Наги проигнорировал тон. Тунец пах сильно и солено, не совсем гурмански, но лучше, чем еда из мусорного бака. Он наклонился и стал есть, неохотно откусывая маленькие кусочки так, как это удавалось только Наги Сейширо, который был маленьким, пушистым и ел из человеческой миски на полу. Рин с непонятным взглядом наблюдал за ним, один локоть лежал на колене. Наги не оглядывался. Он до сих пор находился в глубоких раздумьях. До сих пор пытался придумать магические решения. Может, если он заснёт, то снова проснётся человеком. Или, может, это было насовсем. Может, он проведёт всю оставшуюся жизнь, гоняясь за мышами и надеясь, что кто-то почистит лоток. Или… может, Рин приютит его. Он остановился в середине укуса. «Мм, это звучит не так уж и плохо». Рин вздохнул, долго и резко, и провел рукой по всё ещё влажным волосам, взьерошивая их. Его шаги эхом раздались по отполированным деревянным полам, когда он ушёл от кота к стене рядом с кухней, одним раздражённым движением включая свет. Квартиру тут же омыло мягкое, белое свечение — тёплое на фоне глубокой синевы вечера, подкрадывающейся из окон. — Он должен был хотя бы отправить смс, — Рин едва слышно пробормотал. Его голос был скорее обиженным, чем злым, такой голос кто-то использовал, когда не злился, что ты не пришёл — просто не понимал, почему не рассказал, почему. Он ещё секунду постоял у стены, губы сжаты в тонкую линию, потом прошел в гостиную и взял пульт. Телевизор заработал с тихим гудением, перелистывая каналы: кулинарное шоу на французском, середина боевика, реклама зубной пасты, ещё одно кулинарное шоу. Он остановился на фильме, на который мог не обращать внимания. Он поудобнее устроился на диване: одна нога согнута под ним, локоть на подлокотнике. Он смотрел, но не совсем видел. Наги наблюдал за ним. Вся еда съелась — ну, почти вся. Несколько маленьких кусочков тунца лежали на краю миски. Он сделал большой глоток холодной воды и слизал каплю с носа, потом сел на пятки, уши дергались от нерешительности. Он не хотел мешать. Рин выглядел так, будто нуждался в тишине, оступлении в полуосознанность и забывчивость. Но Наги также не хотелось оставаться на полу, свернувшись в клубочек. Ему не хотелось чувствовать себя питомцем, про которого забыли. Поэтому он взобрался на диван. Это не был изящный прыжок — скорее мягкое, пробное карабканье, — но диван принял его вес с мягкой отдачей, и он с кошачьей осторожностью прошелся по подушкам, пока не устроился рядом с Рином. Рин взглянул в сторону. Лицо — уставшее, слегка нахмуренное от мыслей — тут же разгладилось. — …Ха. — Его голос был тихим, удивлённым, когда он слегка наклонил голову. — Снова ты? Наги смотрел на него, уши вскинуты, а хвост прижат к лапам. Рин наклонился, положив локоть на колено, прищурившись. — Я никогда раньше не видел кота с серыми глазами, — пробормотал он. Наги мяукнул, мягко и тихо. «И я», ему хотелось сказать. Рин моргнул. — Ммм? Ты понимаешь меня? — он спросил, подняв брови в слабом подозрении. — Ты особенный котенок? Потом он протянул руку. Пальцы, что обычно сжимались в кулаки на матчах или в раздражении сжимались на телефоне, сейчас двигались медленно, осторожно и нежно — водили за ушами Наги маленькими кругами, проводя большим пальцем по мягкой шерсти между ними. Это было очень странно. Рин Итоши не гладил его. Рука Рина Итоши находилась на нем. Та же рука, что однажды бросила бутылку воды ему в голову после особенно жестокого матча 2-6. Та же рука, что отталкивала его на тренировках. Та же рука, которая отказалась даже стукнуть его по кулаку после победы на Кубке Мира. Сейчас же она… гладила его. Ну, кота. В любом случае, Наги не возражал. Он медленно наклонился, ведомый инстинктами, прижавшись лицом к теплу ладони Рина, полуприкрыв глаза. Его тело гудело, из глубины груди поднялась вибрация, прежде чем он успел остановить её. Он мурлыкал. Он мурлыкал, потому что Рин гладил его. Рин вздохнул. — Надо ли мне записаться на прием к ветеринару и найти тебе новый дом? Сердце Наги замерло. Нет. «Нет». Он замер, потом отступил на шаг и мяукнул — тихий, печальный звук, в котором звучала мольба. Рин приподнял обе брови, явно застанный врасплох. — …хорошо. это было немного драматично, — пробормотал он. Наги одарил его своим лучшим широко раскрытыми глазами. Большие серые глаза были наполнены печалью. Взгляд кричал «Я пересёк ради тебя полгорода, а потом стал котом, не предавай меня сейчас». Рин ещё мгновение смотрел на него. Потом издал звук, похожий на смех, негромкий, весёлый выдох через нос, когда он откинулся назад. — Почему мне кажется, будто ты понимаешь меня? — он спросил у потолка. — Ладно. Я позволю тебе остаться. По венам Наги, словно тёплая вода, разлилось облегчение. Он издал последнее тихое мяуканье благодарности и прижался к углу дивана, чувствуя под боком ткань и тепло Рина на расстоянии вдоха. Фильм по телевизору превратился в фоновый шум, и, когда свет слегка померк, Наги позволил себе немного прикрыть глаза. Рин не знал этого, но в каком-то смысле именно такой ночи Наги и хотел. Пусть и с хвостом. Наги даже не осознавал, что заснул, пока резкое жужжание телефона Рина не нарушило тишину, разбудив его. Его уши дёрнулись от громкого звука, глаза, моргнув, медленно открылись, когда он поднял голову с тёплого места на диване. Телевизор до сих пор работал, показывая какую-то сцену, что он не узнавал, но атмосфера изменилась, словно вся квартира погрузилась в раздумья. Рин выпрямился, потянувшись к телефону на журнальном столике. Он посмотрел на номер и тут же нахмурился. Потом, с напряжённым видом, он ответил. — Что тебе надо? Его голос был спокойным, почти скучающим, но Наги слышал в нем слабое напряжение. Пауза. Плечи Рина напряглись ещё сильнее. — Нет, тупица не приходил сюда. Уши Наги упали. Легкое, виноватое подергивание хвоста выдало, что это удар по его совести. Он ещё плотнее свернулся калачиком под покровом последовавшей тишины, на сердце у него было тяжело, дыхание замедлилось. Ещё одна пауза. — Никакого смс или звонка, — Рин сказал, в этот раз звуча немного холоднее. — Он сказал мне, что придёт, но не появился. Наги не видел экрана, но ему и не надо было. Он знал. Знал, что кто-то из команды заметил его отсутствие. Возможно, тренер или кто-то из управления. Кем бы он ни был, теперь они все задавались вопросом, куда пропал их гениальный нападающий, за день до одного из самых важных матчей года. Рин цыкнул. — Он должно быть зашёл в аркаду, — он небрежно пробормотал, глаза казались слишком пронзительными, слишком замкнутыми. Сейширо внутри поморщился. Он не имел права обижаться. Не прямо сейчас. Не то чтобы Рин ошибался. Было похоже на то, что он бы сделал. Пропасть на несколько часов, его телефон разряжен, а он бродит в округе в поисках стимула. Вот только в этот раз, вместо того, чтобы наткнуться на аркаду, он наткнулся на кое-что другое. На то, что переписало законы его реальности. Возможно, магию. Возможно, способность. Или просто странные дела слишком ясноглазого человека в переулке, похожего на персонажа из старого романа, который попросил его найти кольцо, которого никогда не существовало. Мысли Наги поплыли. Сон всё ещё цеплялся за его кости, делая каждую мысль более расплывчатой, чем предыдущая. Он по глупости надеялся, что всё это пройдет. Что это всего лишь небольшое отступление от логики. Странный час. Странный сон. Но чем больше времени проходило, тем реальнее становился мех на спине, тем естественнее было передвигаться на четырех лапах, а не на двух ногах. У него не было ни одного плана. Никаких идей. Никаких подсказок. Ничего, что могло бы исправить ситуацию. Поэтому остаться здесь… в тепле квартиры Рина, где воздух был прохладным, но пол не был холодным, где за окнами гудели тусклые огни Парижа, где диван был мягким, а Итоши Рин — несмотря на хмурый вид — не вышвырнул его обратно на улицу… Это был единственный вариант, который не вызывал у него желания свернуться клубочком и закричать. Он едва слышал остаток разговора Рина. Его мысли метались туда-сюда, следуя за затиханием телевизионных помех и тихим звучанием голоса Рина. В конце концов, звонок закончился. Телевизор с тихим щелчком выключился, погрузив комнату в мягкую темноту. Рин глубоко выдохнул, зачесал назад волосы и встал. Его шаги удалились, и он вышел в коридор. Наги моргнул один раз. Дважды. Потом Рин вернулся. Он нес что-то мягкое, сложенное и светлого цвета. Одеяло. Сначала он ничего не сказал. Просто присел перед диваном и аккуратно развернул его, с удивительной осторожностью накинув на свернувшееся клубочком тело Наги. На мгновение между ними возникло сомнение. Затем Рин прошептал, так тихо, что Наги мог подумать, что ему это показалось: — …спокойной ночи. В этот раз свет выключился полностью, и фигура Рина снова исчезла в коридоре. Наги остался в темноте, закутанный в хлопок и тишину, не слыша ничего, кроме собственного дыхания и слабого эха шагов Рина. Он лежал и смотрел на пустое место, где был Рин. Тепло одеяла просачивалось в его тело, отбивая беспомощный холод в груди. Городские огни за окнами мерцали, как медленные звезды. Глаза снова закрылись, и вскоре его настиг сон.

***

Солнце ещё не полностью появилось на горизонте, когда Рин встал с кровати. Мягкое серое свечение разливалось по деревянным полам, отражаясь от изящной мебели и высоких потолков квартиры. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом медленно просыпающегося города. Наги по-прежнему лежал, свернувшись клубочком, на диване, полуприкрыв глаза, и наблюдал, как Рин выполняет свои утренние упражнения с такой точностью, что Наги казалось, будто со времен «Блю Лока» вообще не прошло времени. Пять лет назад они ненадолго оказались в одной комнате во время третьего отбора. Наги подумал, что Рин слишком странный, чтобы вставать так рано. Теперь он по-прежнему считал Рина странным. Но в стабильном, странно успокаивающем смысле. Рин прошлепал босиком по квартире, расстелил коврик в центре просторной гостиной и сел, скрестив ноги. Его дыхание замедлилось. Глаза закрылись. Спина выпрямилась. Медитация. Наги моргнул. Всё то же самое. За последние пять лет Рин ни капли не изменился. Минуты прошли в полной тишине. Затем Рин медленно и плавно перешел к серии поз йоги — контролируемые движения, которые перетекали одно в другое, ритм, рожденный привычкой. То, как мягко он вытягивал руки и ноги, сохраняя равновесие, беззвучно вдыхал и выдыхал — это было удивительно завораживающе. Наги наблюдал, положив подбородок на подлокотник дивана и следя взглядом за каждым движением. Рин выглядел… изящно. Никакого другого слова на ум не приходило. Это был не то изящество, которое Наги, который ассоциировал с футболом, — взрыв движений, резкий, точный контроль. Это было мирно. Он лениво моргнул. Он не привык, чтобы утро выдавалось таким спокойным. Когда Рин наконец закончил, он с легкостью свернул коврик и исчез в коридоре. Наги услышал знакомое шипение воды и тихий звук открываемых и закрываемых ящиков. Некоторое время спустя Рин появился снова, только что принявший душ и уже одетый в бело-голубой спортивный костюм. Его влажные волосы были зачесаны назад, на плече висела спортивная сумка. Верно. Обучение. Они тренировались в кампусе «PXG», недалеко отсюда. «Manshine City» тоже тренировались там несколько раз, когда бывали в гостях. Дальше Рин прошёл на кухню, прихватив шейкер и приготовив свой обычный коктейль. Наги даже не пришлось мяукать. Рин открыл банку с тунцом и поставил ее рядом с чистой миской с водой. Мягкий звон металла о кафель звучал гораздо более по-домашнему, чем Наги ожидал от такого парня, как Рин. — Я вернусь через несколько часов, — Рин пробормотал, выкидывая банку. Потом искоса взглянул на Наги. — Не устраивай бардак, понял? Наги остановился на середине облизывания. Этот тон — расслабленный, немного сонный — задел что-то мягкое в его груди. «Так он говорил только тогда, когда наблюдал за моим стримом». Поздно вечером, после долгих часов наблюдения за играми Наги, когда его голова начинала запрокидываться, а голос шептал в микрофон. Наги мяукнул в ответ. Рин выглядел слабо позабавленным. Затем он повернулся, взвалил сумку на плечо и с глухим щелчком закрыл за собой входную дверь. И вот так Наги остался один. Он медленно доел тунца, наслаждаясь тишиной и размышляя. События вчерашнего дня всё ещё не выходили у него из головы, как густой туман. Он всё ещё не знал, как изменить то, что с ним произошло, — понятия не имел, куда делся старик и каковы были правила. У него не было ни зацепок, ни инструкций. И всё же… почему-то пока всё шло хорошо. Он встал и побрел по коридору, решив, наконец, осмотреть помещение, которое слишком устал, чтобы осматривать прошлой ночью. Первая дверь открылась в большую ванну. Современная, белая плитка с подвесными светильниками, душем и огромным зеркалом. Наги колебался. Он знал, у котов были инстинкты, и сейчас он последовал одному из них. Ему удалось использовать туалет, как он видел, коты делают в видеомемах. Сюрреалистичный опыт. Но он справился. Он оценил маленький лоток, собранный Рином из маленькой корзины и некоторых бумажных обрезков, но он не использует его и не заставит Рина убираться впоследствии. Нет уж. Комната дальше оказалась с тремя мониторами, эргономичным креслом и блокнотами от марки PXG, убранными в аккуратную стопку. Это была комната Рина. Не его спальня, но другое священное место. Его игровая комната. Наги грациозно вскочил на стол, осматривая оборудование. «Вот где он смотрит мои стримы…» Следующая дверь была комнатой для гостей — необжитой, но чистой, в углу стояла кровать с бледно-синими простынями. Вероятно, редко используемая. Возможно, Саэ. Или Шидо. Наги не хотелось слишком об этом думать. Последняя дверь вела в спальню Рина. Она была такой, как Наги ожидал, и нет одновременно. Большая, изящная и идеально организованная. С белыми простынями и достаточно большой кроватью для короля. Темно-синие акценты, яркое освещение, и очередное окно до потолка, выходившее на балкон с видом на парижский небосклон. Вдалеке возвышалась Эйфелева башня, наполовину окутанная утренним туманом. Наги сидел у стеклянной двери, обернув хвост вокруг туловища, и смотрел на город. Всё казалось мирным и странным. Ему казалось, что это сон, от которого он ещё не совсем проснулся.

***

К тому времени, как Рин вернулся, небо стало лилово-серым. Было почти четыре и Наги услышал резкий звук ключей в замке до открытия двери. Он не двигался с места — изящно сидел на подоконнике гостиной, лениво поводя хвостом, и следил глазами за медленным течением Сены далеко внизу. Это место уже несколько часов было его смотровой площадкой. Ему нравилось здесь, в тишине и на высоте. Это помогало ему думать, даже если мысли уходили в никуда. Дверь открылась. Рин шагнул внутрь: плечи напряжены под темной курткой спортивного костюма PXG, волосы снова растрепаны. Его взгляд был затуманенным, рассеянным. Что-то было не так. Его обычная спокойная работоспособность после тренировки исчезла. Первое, что он сделал, — огляделся. — …кот? — позвал он. Наги один раз мяукнул, достаточно громко. Взгляд Рина обратился на стеклянные двери. И весь его вид изменился. На облегчение и нечто, похожее на панику. — Что ты там делаешь? — он пробормотал, подходя туда. — Слезь. Не умирай под моим присмотром. Наги ещё секунду постоял на месте, а затем легким прыжком соскочил вниз и, беззвучно приземлившись, направился к Рину. Он остановился перед ним, приподнявшись на задние лапы ровно настолько, чтобы упереться передними в бедро Рина. Его голова наклонилась. Ещё одно мяуканье. Рин моргнул, глядя на него. Вздохнул. — Ты странный. Но он всё равно присел и почесал за ушами Наги. Мягкий вес руки Рина успокаивал что-то внутри него. Наги прильнул к ней, ощущая тепло и контакт. Ему отчаянно хотелось, чтобы он мог говорить. Спросить, что случилось, что происходит. Если бы люди начали понимать. Но ему не нужно было долго ждать, чтобы узнать это. Остаток дня прошел медленно. Рин молчал. Он приготовил себе сэндвич и кофе, но почти не притронулся ни к чему из этого. Он снова принял душ и зашагал по комнате. Затем на некоторое время скрылся в своей комнате, вероятно, переписываясь с кем-то. Когда он вернулся, выражение его лица ещё больше помрачнело. Около пяти часов вечера Наги, дремавший на ковре в гостиной, проснулся от того, что Рин сидел на диване и пролистывал телефон. Челюсть Рина сжалась. Свет экрана отражался в его глазах. Сначала он ничего не говорил. Но Наги всё прекрасно видел. Как напряглись его плечи, как снова образовалась складка между бровями. Через несколько секунд он включил телевизор. Рин схватил подушку и положил ее себе на колени, сложив руки вокруг нее. Пульт в его руке замер, когда он оставил его на местном французском канале. Это не заняло много времени. Внизу экрана появилось объявление с сообщением о срочных новостях. Спортивный диктор быстро говорил по-французски, но Наги улавливал знакомые имена: Наги Сейширо, «Manchester City», Лига чемпионов, отсутствующий игрок. В углу — размытая фотография, на которой его в последний раз видели в аэропорту. Телефон Рина зажужжал. Он не стал смотреть на него. Вместо этого он уставился прямо перед собой, крепче обнимая подушку. Наги прошёл небольшое расстояние и лег рядом с ним, прижавшись к телу Рина и наблюдая за его лицом. Рин долго молчал. Затем, как раз в тот момент, когда репортаж перешел к более спекулятивному освещению, Рин резко выдохнул. Его голос прозвучал как тихий шепот. — Он сказал, что придёт. «Я пришёл, Рин. Я пришёл, я здесь». Наги не двигался. Только его уши дернулись. Взгляд Рина не отрывался от экрана. — Он сказал, что придёт. Только вчера он сказал, что хочет сыграть… а потом он не пришёл. Наги хотелось сказать ему, что ему жаль. Губы Рина сжались в тонкую линию. Его голос стал тише. — Я думал, ему просто стало лень или, может, он забыл. Мы не настолько близки. «Разве? Я думал, мы близки, Рин. Я думал, мы друзья». Затем он повернулся и посмотрел на белый комочек пуха возле него. — Но теперь все сходят с ума. Никто ничего не знает. Вовлечена полиция. И… — он замолчал, на секунду прижавшись лицом к подушке. Потом тише добавил: — …я волнуюсь. Наги запрыгивает на Рина. Он прижимает свою пушистую голову к щеке Рина — мягко, настойчиво, успокаивающе. Рин моргает. У него длинные ресницы. Красивые. Затем, коротко выдохнув, он отпускает подушку и осторожно берет Наги на руки. — Ты хороший слушатель, — Рин пробормотал, слегка положив подбородок на голову кота. — Лучше многих. Наги не мурлычет. Он просто остаётся там, тёплый и неподвижный, и спокойный. И впервые после превращения он чувствует, как что-то внутри него успокаивается. Новости уже давно отошли на второй план. Телевизор всё ещё тихонько гудел, наполняя просторную гостиную негромкими голосами и фортепианными переходами, но Рин уже не смотрел. Он смотрел на кота. На него. Наги лежал, свернувшись клубочком, у него на коленях, наполовину укрытый мягким полуденным светом, проникающим через высокие окна. Его шерсть практически сияла на фоне темных брюк Рина — белая и безупречная, глаза — стальные, умные, серые. Рин наклоняет голову, осматривая его. — Знаешь… — он шепчет, его голос мягче, чем был весь день, — если ты останешься здесь, мне надо дать тебе имя. Наги медленно моргает. Он выпрямляется, обернув хвост вокруг лап, поза идеально царственная. Рин приподнял бровь. — Какие-то предпочтения? Он замолчал потом спокойно предложил: — Бланк? Наги дёрнул ухом. Слишком французское. — Юки? Наги скорчил гримасу: его зрачки сузились в тонкие щелочки, рот напрягся в очевидную хмурость. Рин неожиданно хмыкнул. — Ладно, не Юки. Я понял. Наги выдохнул. Юкимия нормальный. Он просто не хочет делить с ним имя, нет уж, спасибо. Уголки рта Рина дернулись. Это был первый настоящий момент легкомыслия за весь день. Он откинулся назад, положив подбородок на руку, и задумался. Кот смотрел на него, серые глаза были жутко проницательными и какими-то знакомыми. Он снова медленно нахмурился — менее раздраженный, а скорее задумчивый. — …Широ? Имя вырвалось как догадка, тихо и неуверенно. Он потёр челюсть, нахмурившись. Его глаза слегка сузились. — Ты кого-то мне напоминаешь. Сердце Наги пропустило удар. «Ты заметил?» Но разумеется нет. Не совсем. Рин понятия не имел. Сама мысль была слишком абсурдной, чтобы существовать в логичных уголках его разума. Итоши Рин может быть каким угодно, но уж точно не суеверным. Но имя- Наги издал тихое мяуканье. Довольное. Рин моргнул. Потом пригляделся к нему. — Оно… тебе нравится? Наги мяукнул снова, на этот раз короче. Он слегка наклонил голову. «Это хорошее имя. И если ты его придумал, то думаю, всё в порядке». Рин устало выдохнул. Потом он наконец откинулся назад и на краткий миг закрыл глаза. — Хорошо, — он сказал тихо и решительно. — Тогда Широ. Он снова посмотрел на кота — теперь Широ — и краешек его губ слегка приподнялся. — Ты милый, Широ. Что-то в Сейширо зашипело и загорелось. Его уши дёрнулись, хвост в удивлении скрючился. «Милый?» От Рина? Он даже не был уверен, как работало сердце в этом теле, но его сердцебиение было сложно не заметить. Ему нечего было сказать, но даже умей он говорить, он, вероятно, испортил бы всё. Возможно, так было лучше. Наги устроился на чужих коленях. Он смотрел в окно, на мягкие парижские сумерки, падающие на город. Где-то внизу сверкала Сена. И на мгновение имя показалось самым нежным секретом между ними.