Заточен со мной

Глава XIV Сегодня я более-менее поговорила с Эбби. Честно говоря, само это определение — «поговорила» — странное, ведь по-настоящему мы не общаемся: он пишет мне свои бесконечные послания на бумаге, иногда пытается выдавить из себя звуки, которые я всё равно не слышу. Но я читаю. Я вижу его корявый почерк, эти буквы, которые будто дрожат от злобы или боли. И каждый раз в них есть что-то, что выводит меня из себя. Сегодня он снова затронул то, что я не хочу слышать. Он сказал, что Оливер меня не любит. Представляете? Он сказал это так спокойно, будто называет цвет неба или время суток. Без эмоций, без сочувствия. Просто: «Он тебя не любит». Но такого не может быть. Я не верю. Я не могу в это поверить. Оливер просто не может отдать мне всю свою жизнь, всё своё время. У него есть семья, есть дела, есть обязанности. И если он слишком привяжется ко мне, у него начнутся проблемы. У нас начнутся проблемы. А нам они не нужны. Мы ведь должны быть умными, осторожными. Я терплю, я жду. Я знаю, что всё сложится правильно. И всё же слушать от Эбби вот это — как будто кто-то грязными руками тянется внутрь меня и пытается вырвать сердце. Я убила его, а теперь он ещё и смеет учить меня? Смеет судить и навязывать мне мысли? Я сжала кулаки, когда прочла его слова, но не стала рвать листок. Не знаю зачем. Может, чтобы ещё раз перечитать и убедиться, что я сильнее его. И всё же… я попробовала взглянуть на это иначе. На минуту. Совсем короткую. Что если он прав? Что если Оливер действительно не любит меня? Я представила, что его холодные взгляды, его молчание, его привычка проходить мимо меня в школе, будто я прозрачная, — это не игра, не подготовка, не маска. А правда. Его правда. Его настоящее отношение ко мне. И от этой мысли стало так мерзко, что дыхание перехватило. Я даже почувствовала, как в груди расползается пустота, такая липкая и тёмная, будто бездна. Мне захотелось закричать, но голос застрял в горле. Я едва не разорвала тетрадь, в которой пишу этот дневник, чтобы выгнать из себя этот ужас. Но я оттолкнула это. Нет. Это ложь. Это ловушка. Я не могу в это поверить. Если я приму это, я просто перестану существовать. А Оливер… он ведь мастерски умеет игнорировать. Иногда мне кажется, что это целое искусство. Он идёт по коридору — и не смотрит на меня. Сидит за партой — и уткнётся в учебник, будто меня рядом нет. Я могу смеяться громко, могу специально задевать его плечом, могу оставлять записки, нарисованные сердечки, маленькие намёки, которые он не может не заметить. Он замечает. Я вижу, как его глаза скользят по бумаге. Но он делает вид, что ничего нет. А ведь всё могло быть так красиво. Мы могли бы выйти ночью туда, в лесополосу, где я убила Эбби. Там тихо, пахнет сырой землёй, луна встаёт так низко, что кажется — стоит только протянуть руку, и можно дотронуться. Мы бы стояли рядом. Я бы дрожала от предвкушения, а он бы наклонился ко мне и сказал всё, что прячет внутри. Мы бы поцеловались под луной. Всё было бы как в том комиксе, который я случайно нашла у него в комнате три месяца назад. Да, я уверена, он читал этот комикс именно ради нас. Чтобы наше первое свидание было идеальным. Он, наверное, уже репетирует, как всё скажет, как возьмёт меня за руку. Он не может не готовиться. Он слишком умный для того, чтобы оставить это на случайность. А я жду. Я жду этого момента так, как человек ждёт дыхания. Мне кажется, стоит нам только оказаться вдвоём ночью под луной — и всё станет ясно. Его внимание, его чувства, его любовь. Моя жизнь, мои сны, мои мучения. Всё обретёт смысл. Эбби же… он словно специально хочет лишить меня этой веры. Он давит на меня, пишет снова и снова, будто наслаждается тем, как я злюсь. Иногда я думаю: может, он просто завидует? Может, он никогда не знал, что такое — любить по-настоящему, и теперь старается отравить и мою любовь? Я чувствую, как его злоба висит в воздухе, как он следит за мной даже в тишине. Но я не позволю ему разрушить то, что у нас с Оливером есть. Я знаю, что однажды всё будет так, как я хочу. И я готова ждать. Конец записи.