Дела давно минувших дней

Когда-то очень давно, в глубинах Кросмоса, покоилась планета, заботами Великой Богини спрятанная от внимания других Богов и рас. Планета, некогда бывшая безжизненной, была изменена любовью матери, чтобы её драгоценные дети ни в чём не нуждались и были счастливы. Маленький изолированный идеалистический оазис. Элиатропы, названные так по имени их божественной создательницы, являлись народом миролюбивым, с полной самоотдачей чтя принципы родительницы. (Планета хиппи). Главным развлечением во всех городах и деревнях являлись фестивали. Праздновали элиатропы всё, что имело хоть какое-то значение. Юго и Адамай, будучи членами Совета Перворожденных и прямыми потомками Великой Богини, считали своим долгом посетить как можно больше празднеств. В сугубо рабочих целях, чтобы быть в курсе настроения народа, конечно же. Нет, они не беззаботные лентяи, бегущие от любого рода ответственности, Килби. Можно исполнять свой долг и не прозябая в душных палатах Совета, вытащи палку из задницы. Хотя, конечно, четвертая пара близнецов и не считала, что они кому-то что-то должны. Мать желала, чтобы её дети были счастливы, а их счастье просто не обитало в тесных кабинетах и затянутых слушаньях. К тому же, ни Чиби, ни Гругалорагран не пытались их остановить, а мнение короля является самым весомым! Очутиться на другом краю планеты в маленькой деревушке в разгар фестиваля не было для озорных беглецов в новинку. Кто бы добровольно согласился умирать от скуки, когда можно было очутиться в вихре ярких красок, влекущих ароматов, пряной выпивки и динамичной музыки? Вот и Юго с Адамаем не стали себе отказывать. Близнецы, как две капли воды похожие друг на друга, за исключением присущей дракону бело-голубой гаммы, были втянуты прямо в центр веселящейся толпы. По всем законам логики и жанра, их должно было давным-давно растащить друг от друга, но остро настроенные на вакфу и разумы друг друга, они были словно склеены бёдрами, так что даже пьяное безумие оказалось здесь бессильно. Несмотря на плещущийся в теле алкоголь, тёпло-карий взгляд Юго и блёкло-голубой взгляд Адамая всегда притягивало друг к другу. Выхватив неизвестно откуда кружку с элем (или это была медовуха?), благо алкоголь лился всюду рекой, Юго пристально наблюдал за весельем своего дракона, не забывая двигаться в ритме толпы, чтобы его не выкинуло на окраину вакханалии. Можно ли назвать нарциссизмом то, как он не в состоянии оторвать взгляд от своего близнеца? То же самое телосложение, то же самое лицо, даже одеты они похожим образом, но всё же… Драконы — это просто нечто другое. Деревенские пляски едва ли можно назвать чем-то грандиозным, но у Адамая просто была эта аура, полная присущей всем драконам уверенности, в толпе потных тел он смотрелся так же завораживающе, как и рассекая небеса в его настоящем облике. Самому Юго нередко заезжали локтями по ребрам, но вот между его близнецом и остальными элиатропами словно существовал слой невидимого глазу барьера, который не позволял простым смертным касаться его. Юго едва не подавился глотком пива (или вина?), когда Адамай клыкасто усмехнулся ему, совершая провоцирующее чужой ум движение, покачивающе двигая тазом в такт музыке и проводя ладонями от бёдер вдоль туловища к плечам. Когда танцы дракона приняли откровенно дразнящий оборот, затуманенный разум его брата принял логичное решение – на сегодня веселье стоит заканчивать. Протолкавшись через немногих элиатропов к своему близнецу, Юго схватил его за руку и поволок из центра. – Эй! – возмутился было Адамай, впрочем, попыток упираться не предпринял, следуя за близнецом. – Пора закругляться, – буркнул Юго, уворачиваясь сам и утягивая брата от едва не рухнувшего на них вороха тел. – Ты выпил больше моего! – насмешливо напомнил дракон, отбирая у своего элиатропа кружку и допивая содержимое, отбросив опустевшую тару куда-то в неизвестном направлении. Если возмущённого крика не последовало, значит, он ни в кого не попал и всё нормально. – И я говорю, что с нас достаточно, – закатив глаза, ответил Юго, наконец, освободив их от потной хватки веселящейся толпы. – Пошли. – Куда? – фыркнул Адамай, но за близнецом потопал, напоследок захватив ещё один кувшин с медовухой, пока тот не видит. – Куда-нибудь, где мы сможем проветрить головы, – проворчал элиатроп, которому это казалось само собой разумеющимся. Деревня была маленькой, поэтому уже через несколько домов они пересекли линию леса. Гостиниц заранее братья не бронировали, всегда полагаясь на азарт и волю случая, да и прибыли они уже в разгар праздника, когда всё было битком забито. Шумная деревня была плохим местом, чтобы «проветрить голову», так что самый логичный выход – лес. Беззвучно посмеиваясь, Адамай следовал за своим элиатропом, пока они не отошли на некоторое расстояние от деревни. Музыка превратилась едва различимый гул, когда они упёрлись в небольшое озеро. Юго остановился, то ли потому то пытался решить, куда ему идти дальше, то ли решил, что это место то самое. Из-за воды воздух был прохладнее и свежее, что после тяжёлого духа праздника действительно позволяло легче дышать и прочистить голову. Не то чтобы это сильно помогло с алкогольным опьянением. Юго резко обернулся, когда послышался звук вытащенной из кувшина пробки. - Я вроде сказал, что с нас достаточно, Ад? – «услужливо» напомнил элиатроп. – Но не говорил ничего о том, что я не могу взять с собой выпивку, не так ли? Нужно было говорить конкретнее, – озорно усмехнулся дракон, делая щедрый глоток из кувшина, возможно, даже слишком щедрый, так как излишки медовухи потекли из уголков губ по подбородку, капая на грудь и оставляя пятна на голубой ткани туники. – Так, отдай сюда, ящерица, – потребовал Юго, порываясь отобрать у брата сосуд с алкоголем. – О, да ладно тебе! Последний глоток, обещаю! – забавлялся Адамай, ловко уворачиваясь от попыток его схватить и отобрать с той же грацией, с которой не так давно двигался на фестивале. – Ага, последний! Знаю я тебя, отдай сейчас же, – упорствовал элиатроп, подгоняемый в глупую игру бурлящим в собственной крови алкоголем. – Ну, за одну руку ты схватил меня, во второй я держал этого малыша, а значит взять что-то ещё не мог! – не желал сдаваться дракон. А вот тут закон жанра сработал во всей красе. Или просто Юго надоело бегать за неугомонным братцем? В итоге парочка повалилась на землю, самозабвенно катаясь и борясь в траве. В середине игривой потасовки уроненный кувшин с его разлитым содержимым оказался полностью позабыт, как что-то незначительное, в пользу куда более глупой, но забавной игры, смысл которой был в том, чтобы вымотать соперника и оказаться сверху. Как более пьяный, а значит и более глухой к собственному телу, элиатроп в итоге оказался победителем, сев на торс близнеца, чтобы придавить его к земле. Он упёрся руками по бокам от головы дракона, чтобы уж точно закрепиться на месте. Оба брата тяжело дышали, взъерошенные шуточной потасовкой. Как и ранее в толпе, их взгляды были словно прикованы друг к другу, словно потеря внимания будет означать проигрыш в ещё одном незначительном соперничестве. – Ну и какого, собственно, стазиса ты пялишься на меня? – капитулировал Адамай, признавая оба поражения и чувствуя, как приливает к щекам кровь, а ведь у него белая кожа! – Ничего, – буркнул Юго, у которого щёки начали гореть поразительно синхронно с братцем. – Красивый ты. Он и сам не понял, зачем произнёс последние слова. Отчего-то после них захотелось провалиться под землю, особенно когда голубые губы близнеца растянулись в ехидной ухмылке, демонстрируя острющие клыки. Сам ведь тоже краснеет, так чего лыбится, задница?! – Так-так, а ты оказывается нарцисс, братишка? – раздражающе растягивая слова, не упускает возможность поддеть Адамай, словно услышав не так давно возникшие мысли элиатропа, когда тот пялился на него в толпе. -– Замолчи! С чего это я нарцисс? – ударился в отрицание Юго, быстро простившись с чувством победы и перейдя в защиту, даже слезть порывался, вот только дракон быстро пресёк это, схватив его за талию. – С того это, что лицо-то я ношу твоё, мы ж близнецы, – заботливо подсказал Адамай. – И ничего это оно не моё! В отличие от тебя, я так нос не морщу и клыки не скалю! – попытался парировать обвинения Юго, ущипнув брата за переносицу, словно в доказательство собственных слов. - Ой! – возмущённо воскликнул дракон, качнув головой, чтобы сбросить с лица чужую наглую культяпку, из последних сил сдерживая откровенный смех. – И сколько же ты на меня пялился, чтобы заметить такие мелочи? Да ты пьянющий! – Заткнись… – поняв, что сам загнал себя в ловушку, Юго обречённо сдался, но признавать поражение не хотел. – Не пьяный я. – Кому ты брешешь? Постеснялся бы! – не унимался дракон, уже дрожа, чего его наездник конечно же не заметить просто не мог. – Ад, – шикнул элиатроп, веселье близнеца было заразным, но осознание того, что смеются за счёт него, подобно зубной боли. – Чт… – останавливаться Адамай намерен не был, а поэтому пьяный мозг подкинул весьма привлекательную идею по его затыканию. Да, опять же, в лучших традициях жанра. Юго порывисто наклонился, затыкая поток насмешек, сыплющихся изо рта близнеца своими губами. Если Адамай и получил шок, то долго с ним не пробыл. Руки дракона напряглись, впиваясь когтями в бока элиатропа, пока он сам с пылом ответил на поцелуй. Вот оно, наглядная демонстрация того, что при наличии одной умственной извилины на двоих, да при том ещё и пьяной, безумие заразно. Юго оторвался ненадолго только для того, чтобы глотнуть воздуха и тут же снова прильнул к брату с новым неряшливым поцелуем. Здесь уже не было привычного им игривого соперничества, лишь поразительно синхронная работа губ и языков, а порой и зубов, отчего к поцелую примешался привкус неизвестно чьей именно крови. Никакой техники, голый энтузиазм. Элиатроп сдвинулся, пересаживаясь с торса близнеца на его бёдра. Дракон недовольно зашипел, переходя от изувеченных боков к травмированию плеч и спины. Ему позволили это, пока сам Юго просунул руку под его тунику, ведя ей вверх, словно копируя то движение, которое стало для него последней каплей ранее на фестивале. Адамай вздрогнул от прикосновения к голой коже, выгибая спину и мстительно прикусывая чужую губу. – Да перестань же ты кусаться! – воскликнул Юго, вскидывая голову и слизывая свою кровь. – Ничего не могу с собой поделать, – лукаво усмехнулся заляпанными алым губами дракон, словно кот, налакавшийся сметаны. – Задница, – резюмировал элиатроп, вытащив руку из-под туники и вместо этого схватив голубые пряди на голове брата, заставив его запрокинуть голову. – Самому-то понравится, если тебя начнут обгладывать? Чтобы доказать свою точку зрения, Юго тут же сильно впился в шею брата, оставляя на белой коже щедрый укус, в довершении всего ещё и посасывая его, чтобы закрепить синяк. Дракон под ним брыкнулся, издавая сдавленное шипение, на что получил лишь ехидные смешки. – Ну как? Понравилось? – елейным голосом спросил элиатроп, приподнимаясь, чтобы взглянуть в блеклые голубые глаза. – В восторге, – саркастично выплюнул Адамай, рывком срывая с близнеца накидку, возможно, с корнем вырывая застежку. – Скотина, – с внезапной терпеливой любовью вздохнул Юго, закатив глаза, на такой мстительный акт вандализма. – Если я скотина, то что это говорит о тебе, братишка? – осклабился дракон, отбрасывая ненужный трофей куда-то в сторону и проводя ладонями по груди и торсу брата. – Любовь зла, полюбишь и… – глубокомысленно изрёк элиатроп, смерив ящерицу под собой нарочито оценивающим взглядом, – …тебя. – Какого стазиса это должно значить? – нахмурился Адамай, с попеременным успехом дёргая многочисленные пояса на элиатропе, чтобы отправить их в ссылку к накидке. Но градус алкоголя в крови, волнение и возбуждение всячески препятствовали этому начинанию, видимо, решив выбесить его наравне с их хозяином. – Ничего. Люблю я тебя, говорю, – усмехнулся Юго, умиляясь со своего дракона. Помочь брату он всё же соизволил. А то с того станется пустить в дело когти и дурную драконью силушку. В четыре руки дело прошло быстрее, и вскоре когтистая рука смогла нырнуть под пояс бридж, минуя бельё и хватая возбужденный член, сразу же пару раз оглаживая его от основания до головки под протяжный стон элиатропа. – Что-то не слышу энтузиазма в твоём голосе, – фыркнул Адамай, потирая большим пальцем головку, растирая по ней капельки смазки. – Ну… Ха-а-а… Хочешь прокричу это с крыши главного здания Совета или Храма? Ади-и-и! – пробормотал Юго, упираясь ладонями в грудину близнеца, пользуясь возможностью сжать и облапать упругую плоть. – Нет уж, уволь. Дурость совершишь ты, а штрафы за хулиганство, непристойное поведение и нарушение правопорядка влепят нам обоим, –усмехнулся дракон, в отместку за посягательство на свои грудные мышцы второй рукой хватая брата за задницу. – И всем-то ты недоволен, ящер-переросток… – покачал головой элиатроп, не способный убрать с губ дурную ухмылку. – Будет тебе энтузиазм. Только не стони и не жалуйся потом. Отмахнувшись от цепкой хватки Адамая, ловким движением Юго изменил положение, вместо того, чтобы сидеть на бёдрах близнеца, вклинившись между ними, попутно сдергивая его бриджи. Не хватало ему энтузиазма? Сам напросился. Дракон мог только оторопело моргнуть, вот так быстро оказавшись с голой задницей и раздвинутыми ногами. – Это не совсем то… – начал было он, но был вынужден заткнуться, так как к его губам снова прижались чужие, бесцеремонно грабя его рот и заявляя права на его территорию, едва не засунув язык по самое горло. Юго скользнул ладонью по животу Адамая, задирая его тунику до подмышек, обнажая больше белой кожи ночному воздуху и своему прикосновению. Грубая подушечка большого пальца тут же надавила на один из сосков, потирая нежную голубую кожицу, пока она не затвердела в маленькую бусину, которую тут же грубо ущипнули, вырвав из глотки дракона возмущённый звук. Сам элиатроп довольно усмехнулся в поцелуй, помучав один сосок и перейдя ко второму, подвергнув его такому же жестокому обращению. Движимый жаждой праведной мести, плещущимся в венах алкоголем, горящим в паху возбуждением и общей свойственной им ебанц… кхм, особенностью характера, Адамай, недолго думая, схватился за культовую элиатропскую шапку, срывая и откидывая её составить компанию накидке и поясам, пока Юго не опомнился и не отвоевал её обратно. Голубое сияние вакфу рассеяло ночной мрак, когда энергетические крылышки были лишены укрытия и свободно раскрылись среди пшеничных прядей волос. Но остановился ли дракон лишь на этом? Конечно нет. С лозунгом «живём не один раз!» он схватил одно из крыльев, заработав от брата откровенный вой, да и самого его нехило так пробрало энергией жизни, что через гуманоидный облик даже вылезли рога и хвост, не говоря уже о пятнах чешуи то тут, то там. – Адамай, блять! – резко разорвав поцелуй рявкнул элиатроп, пытаясь тряхнуть головой и смахнуть руку брата, но скотина держался цепко. – Что такое, братишка? Больно? – постарался усмехнуться как можно беззаботнее дракон, пытаясь сделать вид, что вот на него этот жест идиотизма никак не повлиял. – Приятно! Отпусти ящерица дурная! – уже почти рычал Юго, впиваясь ногтями в бедро близнеца, оставляя на белоснежной коже кровоточащие полосы. Эти ощущения действительно невозможно было описать. Не больно, не совсем… Просто слишком интенсивно, что почти искры из глаз посыпались, отчего хотелось схватить и связать хорошенько чужие загребущие лапы, чтобы больше не смели настолько выбивать его из колеи. Но зная братца, при особой нужде, всё равно дотянется ведь! – Расплачься ещё, – фыркнул Адамай, внутренне действительно устыдившись и испытывая вину, но внешне отпуская крыло с видом снисходительного одолжения и закатывания глаз. – Сделаешь так ещё раз, неделю ходить не сможешь, – переведя дыхание, с любовью вкрадчиво поделился перспективами Юго, – даже если меня это убьёт. – Понял! – на самом деле он ничегошеньки не понял, но решил пока отложить это для будущего. Элиатроп явственно почувствовал это, но мог только терпеливо вздохнуть. За собственной головой теперь придётся следить пуще обычного. – Но я всё равно люблю его, – пробормотал он, на несколько мгновений прикрыв глаза. – К чему это сейчас было? – взъерошился возмущённо Адамай. – Не важно, – отмахнулся Юго, раз уж шапку с него всё равно уже сняли, то теперь ничего не мешало снять безрукавку и отправить её к остальной кучке одежды. – Как это не важно? Важно! – пытался настоять дракон, но его заткнули. Опять. Да что ж такое! Адамай обиженно пару раз прикусил язык элиатропа, чтобы выразить неодобрение, но довольно быстро забыл своё недовольство в пользу поцелуя, который становился всё более неряшливым и беспорядочным, когда они оба боролись за инициативу. Напоследок прикусив нижнюю губу близнеца, Юго отстранился, чтобы осыпать поцелуями бледную шею, оставляя вереницу засосов вокруг недавнего укуса. – Ты… Ты! – переведя дыхание бормотал дракон, запрокидывая голову и с удовольствием впиваясь когтями в загорелую спину брата, притягивая его ближе. – Как-то слишком счастлив для того, кто не так давно угрожал увечьями. – Кто бы говорил, – фыркнул элиатроп, разгибаясь и взирая на раскинувшегося под ним любовника, оценивая полную картину от покрасневшего до острых кончиков ушей лица, пятнистой шеи, вздымающейся груди до поджарого живота и податливо раскинутых бёдер. – Твоё-то «счастье» невооруженным взглядом увидеть можно. Он усмехнулся гордо стоящему драконьему гемипенису, в какой-то момент выдвинувшемуся из половой щели, растянув и раскрыв покрасневшие и набухшие края, отчего стала видна примостившаяся под ним клоака. Юго подхватил ноги брата под коленями, раздвигая их шире. – А твоё «счастье» мне в задницу упирается, но я же не указываю на очевидные вещи! – пристыженно шикнул Адамай. – Ты моё «счастье» уже облапал, так что не буду отрицать свою вину. С другой стороны, я-то тебя ещё не трогал, – с восторгом подначивал его элиатроп. – Не трогал? Не трогал?! Да на моей шее и губах места живого нет! И соски болят! Это что тогда такое, если не трогал? – бушевал дракон, упрямо царапая плечи близнеца. – Небольшие предварительные ласки? – невозмутимо-ласково улыбнулся Юго, отпуская одно колено брата, чтобы прижать пару подушечек пальцев к отверстию, потирая сжатое кольцо, уговаривая его раскрыться и впустить их внутрь. – Да ты! – охнул Адамай, инстинктивно дёрнув бёдрами. Элиатроп лишь усмехнулся и покрепче схватил ногу дракона, задирая её выше, практически прижимая коленом к плечу. Недолго думая, он сплюнул на сморщенную дырочку и размазав слюну, вталкивая первые фаланги двух пальцев в тесный жар. – Ну и нахрена ты это сделал?! – сказачно приху… кхм, ошеломился Адамай, широко раскрыв глаза посмотрев на возвышающегося над ним придурка, подумывая просто хорошенько ударить его. – Да-да, ты и без того мокрый, – беззаботно улыбнулся Юго, потирая края клоаки, пока не смог погрузить пальцы глубже. – Мне просто захотелось. Ты против? – А тебе не кажется, что об этом надо было спрашивать перед тем, как сделать, идиота ты кусок? – Так мне остановиться? – с усмешкой спросил элиатроп. – … Только попробуй, точно ударю, – с поражением вздохнул Адамай, уронив голову на траву и посмотрев в небо, пытаясь понять, как всё к этому пришло. – Приму к сведению, – практически мурлыкнул Юго, сбрасывая с плеч ноги дракона и нагибаясь, чтобы провести языком по члену близнеца, одновременно с вытаскивая пальцы, чтобы втолкнуть обратно уже сразу три. Элиатроп знал, что Адамай достаточно готовый, чтобы взять его даже без дополнительной растяжки, но ему просто хотелось немного поизмываться над ним. Да ему и самому нравилось вдоволь касаться этого бело-голубого тела, поэтому он делал это при любой возможности, пока его действительно не начинали бить. Интересно, позволит ли Ад когда-нибудь полить себя мёдом и вылизать? – Нет! – уловил братскую мысль дракон, для профилактики пытаясь лягнуть его. – Нет, нет и снова нет! Даже если ты «случайно» опрокинешь на меня бочку с мёдом! – Зануда, – фыркнул Юго, облизывая губы и смакуя вкус, сгибая пальцы внутри клоаки, чтобы надавить и потереть чувствительное пятно. – Извра-а-а-ах! – ахнул Адамай, за неимением лучшего сжимая и выдирая клочки травы, раскачивая тазом, пытаясь самостоятельно насадиться поглубже. Впредь стоит лучше контролировать, что и сколько вливает в себя элиатроп. Не ровен час, ещё попробует в него в его драконьей форме залезть. – А можно? – приободрился Юго, нагибаясь над братом, чтобы посмотреть на него лучшим щенячьим взглядом. – Нет! – рявкнул дракон, едва не подавившись слюной. – В дофус захотелось? Да я умру от стыда, объясняя остальным, как ты сдох! И вообще, не лезь в мою голову! – Тц, – щёлкнул языком элиатроп. – Ты первым полез в мою. – А ты свои мысли едва ли не на лбу транслировал! Как будто мне хотелось услышать твои больные влажные фантазии! – скривился Адамай, отодвигая от себя подальше наглую морду, чтобы не видеть этих проникновенных и подбивающих на откровенный идиотизм сияющих глаз. – И ничего они не больные, – фыркнул Юго, воспользовавшись случаем, чтобы лизнуть ладонь брата, не обращая внимание на горький травяной привкус, оставшийся на языке. – Просто немного… – Припизднутые, – выразил наболевшее дракон, отряхивая руку, словно это могло избавить от фантомного тепла чужого языка. Поняв всю тщетность, он просто вытер ладонь о грудь близнеца, попутно задев когтем сосок. «Случайно» конечно же. – … креативные, – поправил его элиатроп, вытаскивая пальцы из влажного жара драконьей клоаки. – Цензура вызывает лишь жалость, – поморщился Адамай, зацепляя нагой бок близнеца и подталкивая его пяткой в поясницу. – Не волнуйся, жалость последнее, о чём ты будешь думать, – со снисходительной нежностью пообещал Юго, спуская бриджи и при помощи руки пристраивая головку к приоткрытой дырке. Если дракон и хотел как-то ответить, то ему не дали этого сделать, одним плавным толчком погрузив в него член до основания. Сорвавшийся с губ Адамая крик, наверное, могли услышать даже на окраине деревни, где музыка не была такой навязчиво-громкой. Юго ограничился сдавленным стоном, крепко ухватившись за белые бёдра, оставляя в довершение к царапинам ещё и синяки. Горячие шелковистые стенки сжимали его естество самым лучшим образом, и он не кончил лишь на чистом упрямстве, замерев, чтобы перевести дыхание и собраться с силами. – Угх, Ади-и-и, – проныл он, тяжело дыша. Пот стекал по его лицу крупными каплями, падая на бледную грудь и живот дракона. Хотелось просто излиться в тугое обжигающее нутро, но тогда дракон действительно исполнит свою угрозу, надаёт ему по морде и гордо уйдёт дуться, пока они оба не протрезвеют. – А-да-май, – нытьё сменилось медовым мурлыканьем. – Заткнись… И двигайся… – так же тяжело дышал Ад, упираясь ладонями в торс элиатропа, оставляя ему ответные царапины и нетерпеливо покачивая бёдрами. – Твоя киска такая жадная, – хихикнул Юго, останавливая его виляния, от которых у него едва не посыпались искры из глаз. – Не называй это так! У меня нет киски, придурок! – возмутился дракон, правда, с алыми щеками, текущей из уголков губ слюной и расфокусированным взглядом. Выглядело совсем не угрожающе. Только подкинуло хвороста в огонь возбуждения элиатропа. Молиться Матери о выдержке и терпении было бы неуместно, но как же хотелось. Адамай мог стать его смертью, и Юго умрёт абсолютно счастливым. – Киска как киска, – лишь шире улыбнулся элиатроп, нагнувшись и уперевшись руками в землю, опаляя ухо близнеца дыханием, периодически покусывая и прихватывая губами острый кончик. – Тебе нравится, когда я зову твою голодную мокрую дырку киской, не лги. Она словно пытается всосать меня ещё глубже и выдоить. Я люблю твою киску, Ади. – Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, – практически молил Адамай, сцепляя лодыжки за спиной брата и обхватывая руками его спину. – Ненавижу тебя-я-я… – Ты так мило стонешь, обожаю это, – фыркнул возбуждённо Юго, наконец, сдвинувшись с мёртвой точки и на пробу качнув бёдрами. Желание немедленно кончить всё ещё было там, но, по крайней мере, теперь он может сдержать его немного. Не теряя времени, он сразу задал устойчивый темп, не вытаскивая даже на половину, прежде чем вогнать обратно до звучного шлепка кожи о кожу. Гибкое тело близнеца под ним содрогается и выгибается, преследуя удовольствие. – А-ах! Ещё! Нгх-х… Сильнее! Юго! – требует Адамай, ощутимо пихая пяткой ягодицу близнеца. – И это я думал, что мне не достаёт терпения, – весело фыркает тот, на ком, похоже, к концу не останется живого места, но он точно не будет сожалеть. В какой-то момент драконий хвост тоже цепляется за элиатропа, прижимаясь к его спине, совершая виток через торс и обвивая кончиком шею. Они переплетены настолько, насколько это возможно, что со стороны наверняка невозможно определить, где кончается один и начинается другой. Несмотря на появившееся на шее давление и до кровавых ручьёв впивающиеся в спину когти, Юго лишь довольно стонет, увеличив темп, стараясь каждый раз задевать то чувствительное местечко внутри брата. Он успевает лизнуть нежную кожицу под ухом и впиться зубами в плоть под углом челюсти, с наслаждением оставляя на белой коже ещё один укус. От смеси удовольствия и боли дракон воет, и его дырка сжимается вокруг члена сильнее, словно умоляя, наконец, залить её спермой. Элиатропу остаётся лишь похвалить свою выдержку, несмотря на то, что бёдра и таз едва не сводит судорогой от желания кончить. – Я уже говорил о том, как люблю твою киску, Ади? Твоя киска просто восхитительная. Самая лучшая киска в мире. Я бы мог посвятить твоей киске оды, ящерка, и свой член конечно же, – страстно тараторил Юго, пользуясь тем, что теперь-то Адамай слишком занят и увлечён, чтобы ударить его за излишний бред. Дракон мог лишь попытаться кинуть на брата яростный взгляд, но из-за текущих слёз нужный эффект не был достигнут. Элиатроп лишь застонал и выругался, восприняв это как поощрение и увеличив напор, наполняя ночную тишину вульгарными звуками их соития. – Тебе… ха-а-а… повезло, что… м-м-м… кончить я хочу сильнее… нгх! чем ударить тебя… – злобно прошипел Адамай, вскидывая таз навстречу толчкам, решив побыстрее добиться от брата своего и закончить слышать этот поток похабщины. – Как приятно знать, что мои таланты ценят! Не буду трогать твой член. Ты кончишь только от того, что твою киску трахают, Ади, – рассмеялся Юго, сжалившись над близнецом и заняв свой рот более важным делом. Поцелуй получился ещё более неряшливым, чем в начале, полный столкновения зубов и слюны, но свою функцию исполнил отлично. Элиатроп даже не протестовал, когда в рот проник слишком драконий язык, почти заставляя подавиться. Он слегка прикусил и пососал нахальный отросток прежде чем перехватить инициативу и вытолкнуть его обратно, заявляя права на пасть близнеца, несмотря на ряды острых клыков. Как Юго и обещал, он даже не подумал прикоснуться к гемипенису дракона, при этом ограничивая и чужие возможности сделать это самостоятельно. Разочарованный вой близнеца послал волну мурашек вдоль его позвоночника. Он знал, что Адамай тоже уже близок, нужно лишь подтолкнуть ещё немного. Горячая тугая клоака пульсировала и сжималась вокруг его члена, поэтому он дал ей всё, что у него было, не думая о том, что на утро его поясница, бёдра и мышцы выскажет всё против таких упражнений. – Кончай, Ади, – рыкнул элиатроп, разорвав поцелуй, чтобы установить зрительный контакт со слезящимися бледно-голубыми глазами. – Кончи от того, как мой член трахает твою жадную киску. – Ублю-Нгха-а-а-а-ах! – вскрикнул дракон, к своему величайшему унижению и стыду действительно достигая финала сразу после этих слов. Его член дрогнул, рывками выплескивая семя на грудь и живот, пока его тело трясло от эйфории. Он уже не замечал, как его когти глубже впиваются в загорелую спину, оставляя на ней глубокие царапины, но момент, когда сперма близнеца хлынула в его клоаку явственно почувствовал, так как это вызвало у него ещё один небольшой оргазм, во время которого из его гемипениса вышли последние жалкие прозрачные капли. – Вот так… Ади…, – довольно улыбнулся Юго, вжимая таз в промежность брата, полностью опустошая себя в его трепещущую дырочку, любуясь видом полностью разбитого дракона под собой. Элиатроп мог бы оставаться так ещё долго, но Адамай явно не согласен с этим, только-только приходя в себя и первым делом спихивая в сторону навалившуюся тушу, кривясь от ощущения выскальзывающего из клоаки члена и потекшей наружу спермы. – Убирайся, – проворчал дракон на прилипшего к нему элиатропа. – Как жестоко, – надулся Юго, неохотно садясь и поправляя на себе бриджи. – Да тебя поколотить мало, – не купился Адамай, распластавшись по земле. – Ты и так меня почти на полосочки порвал, – закатил глаза элиатроп, подтаскивая к себе что-то из одежды, даже не присматриваясь, что это. Он открыл портал, смачивая уголок ткани в озере поблизости и используя его, чтобы вытереть сперму с груди и живота близнеца. Поймав раздражённый взгляд, он лишь невинно улыбнулся и отбросил вещь туда, откуда взял. Просил же убраться, чем не доволен? Выполнив свой долг по последующему уходу, Юго снова накинулся на свою ящерицу с объятиями. Собираться и идти куда-то ещё было решительно лень обоим. – Не лежи на холодной земле, – спустя пару минут фыркнул дракон, пихая близнеца локтем в живот. – Дай крыло раскрою. – Затечёт же, – хмыкнул элиатроп, которого в принципе всё устраивало, пока это вместе с братом. – Я переживу это. А вот ты почки застудишь, кретин. Не хочу слушать твоё нытьё, – разворчался Адамай, приподнимая своего личного идиота и позволяя крыльям выскользнуть сквозь человеческий облик, используя одно из них как подстилку для этого самого идиота, а вторым накрывая их сверху, неудобно, но не смертельно, лучше, чем тащить задницу в поисках лучшего места для сна. – И я люблю тебя, Ади, – счастливо улыбнулся Юго, полностью завёрнутый в своего дракона. – Спи уже, – буркнул Адамай, демонстративно закрывая глаза. Элиатроп послушно замер, пока его не выпнули обратно в холодный жестокий мир. Чувствуя щекой мерно поднимающуюся и опускающуюся грудь близнеца, слыша его сопение, он быстро погрузился в сон. Два брата ещё не знали, что утро встретит их ужасным похмельем, болью в разодранной спине для одного и болью в заднице для второго. Им было ужасно неловко, когда Шинономе в понимающем молчании накладывала швы на особенно глубокие раны на спине Юго. Они ещё неделями не могли смотреть ей в глаза после этого. Они так же не знали, что с того дня тот клочок земли у озера близ деревни, название которой они даже не потрудились запомнить, стал для её жителей священным местом и даже приобрёл алтарь. Ведь, как бытует мнение, предающиеся любви дети Великой Богини – благословение. Стоит отметить, что тот год стал для них особенно плодородным на новое поколение, а ещё через некоторое время небольшое поселение разрослось до полноценного городка в котором главной достопримечательностью и гордостью стал как раз тот самый алтарь. (Когда Нора и Эфрим узнали этот лакомый кусочек информации, то почти умерли со смеху, потешаясь над старшими братьями. Даже король Чиби не смог сдержать улыбки, хоть и старательно прятал её за кулаком).