До встречи на концерте.

Металлисты - ребята безбашенные и на голову отбитые, в их поступках под пьяной храбростью нет смысла искать хоть какой-то логики: пить на брудершафт с незнакомыми людьми, мешать напитки, прекрасно зная, какими последствиями это чревато, принимать их от других и оставлять без присмотра стаканы, танцевать на стойке и вылизывать меж грудей стриптизëрши текилу - это всë их почерк. Эти ребята не умеют сдерживаться на закрытых концертах: примерные студенты здесь всегда обращаются в бесов, как только заходят за порог этого клуба, за порог дозволенного - Дилан более чем уверен, что запрет на выпивку в общаге так влияет на их ощущение вседозволенности за еë пределами, но никогда не присоединяется к этому движу. Обычно, по крайней мере... Шумные тусовки, вроде концерта начинающей группы - это отличный повод собрать компромата на одногруппников и проветриться: под спиртным они устраивают бойни и весьма постыдные марафоны алкоголизма, клеясь ко всему, что способно извиваться. Прямо как та девушка, что сейчас склонилась перед парнем с его факультета, выгибаясь в спине и приподнимаясь с каблуков, дабы зацепиться за шест - для стриптиза ли? По всей видимости, ей не было дело, до какого из. Всë это время, Дилан наблюдал из первых рядов за происходящим в клубе и со сжатыми плечами клацал в экран, стараясь абстрагироваться от толпы, однако фанатки парней на сцене зажимали его с двух сторон: за их писками было не слышно музыки. Насколько мощными не были бы колонки, Дилан не мог уловить текст песни - волна децибелов отдавала в аорту, притупляя сердцебиение бассами, и вскоре он не смог стоять с несмутимым видом - одна из пассий вокалиста чуть было не прыгнула на сцену с танцпола, задев его телефон, и Дилан едва спохватился, поймав его на ходу. Фыркнув и убрав гаджет в толстовку, он не стал пытаться докричаться до неуклюжей фанатки, а прошёл через толпу, чудом выбравшись с танцпола: толкаясь локтями, он кому-то врезал и обронил девушку на плечах крепкого парня, ему вслед последовали маты, но от кого и какие, тоже загадка - за динамиками и визгами не уловил. Дилан прошëл от сцены до конца зала, встав в самом просторном из мест в клубе, и скрестил руки на груди, отрешëнно оглядывая весь чилл-аут: даже у стойки бармена было не протолкнуться. То ли из-за жарких фигур на ней, то ли из-за возмущëнной очереди, требующей выпивки и лучших ракурсов у ног дам. Тошно... Дилану вообще не стоило приходить сюда. Он даже не часть тусовки - может, оно и к лучшему, но всë же он рассчитывал заценить каверы новеньких ребят, а не слоняться меж их фан-базы одному, поскольку его компания нашла, чем себя занять ещё до его прихода - вон, уже в засос друг с другом, а там и с кем похлеще... Все знатно пьяны, а он не дотягивает до их планки, даже пытаясь нажраться и уснуть на столе - не в его это силах, пить до изнеможения. И в такие моменты Дилан действительно сожалеет о том, что он ещё трезв. Уйти бы отсюда, да послушать песни оригинальной группы на компе, а не вот это всë: утомить его могут и на парах, и в общаге, когда Карл дома - он мог бы и не идти на рэйв ради этого. Практически та же нервотрëпка, только пьяных и счастливых лиц больше. Зачем ему оставаться здесь..? Чтобы что? Таскать приятелей по этажам, выискивая, на кого из их соседей перевалить этот груз? Терпеть настырность прибухнувших фемид, возомнивших себя притягательными нимфами? Нужен ли этот досуг уставшему, в край задолбанному программисту, ищущему только одно - умиротворения, покоя и хорошего звуко сопровождения? Нет уж... Пускай делают, что хотят - единственным трезвяком-носильщиком он не нанимался: ещё одна песня - и он свалит из этого места раздора и похоти. Благо, хоть дальние колонки на потолке способны перекричать весь девчачий ор и вшивые разговоры: - Итак, дамы и господа, сейчас, в этом зале, прозвучит легендарная композиция... Youth gone wild! - объявляет вокалист, и крики поднимаются до диско-шара, сотрясая его крапинки: фанаты без ума. И Дилан надеется, что ему удастся проникнуться их восторгом, не сбившись с мелодии. - Начинаем! Три удара палочками барабанщика друг об друга - и начинается заветный трек, который, к счастью, Дилан знает и может различить в фоновом шуме: колонка над его головой дëргается от мотива, передавая звучание со сцены, а сама возможность расслышать хотя бы одну песню заставляет Дилана слегка остыть. Он облокачивается на стену и ждëт первого куплета, качая носком стопы в такт.

Since I was bo-о-оrn, they couldn't hold me down

Another misfit kid, another burned-out town

Never played by the rules I never really ca-a-ared

My nasty reputation takes me everywhe-e-ere...

Вроде бы, весьма хорошо... Не Skid Row, но голос их вокалиста хорошо справляется с этим партом - он в разы мягче оригинала, беспорно, но уступает ему лишь в частоте и скорости чтения. Неудивительно, что новички, каким-то образом, так быстро собрали зал... Дилан вслушивается, пытаясь не оглядываться на отличия в кавере, но невольно поворачивает голову, видя, что у стены он расположился не в одиночку: в метрах от него встал парень - тëмно-русый, тощий и в очках. В бирюзовой майке с символом анархизма, повязанным клочком клетчатой ткани под плечом и банкой "Adrenaline Rush" он стоит в стороне, цедя напиток: тот плещется в его руке, пока другая кисть лениво лежит на сгибе локтя, и отбивает большим пальцем по жестяной банке, смотря за спины людей. Его губы открываются в строках, но он не озвучивает их вслух, либо же шепчет, пользуясь шумом зала:

I look and see it's not only me:

So many others have stood where I stand

We are the young so raise your hands!

Дилан косится, но непроизвольно, заинтересовавшись видом неизвестного: в рваных джинсах на низко посаженной талии, с цепью на бедре и в вульгарной майке, пряча лицо, он казался частью этого разогрева, и Дилан взаправду спутал бы его с кем-угодно здесь, но теперь образ парня зацепил его, дав понять - он неместный. И он тоже стоит поодаль ото всех, одними губами повторяя каждую фразу за солистом. Выходит, не один он сегодня остался лишним на этом мероприятии... Есть кто-то, кому тоже не досталось места под звездой; кто-то, кому не протолкнуться к сцене также, как и Дилану; тот, кто явился ради музыки - не бухла и женского внимания, какого тут было в достатке - парню нравились софиты, энергетик и атмосфера песни. Среди всех присутствующих, он выделялся именно сторонним интересом, не подогретым ярым фанатизмом и шотами - кажется, Дилан нашëл товарища по вкусам. Или просто нашëл того, кто не знает, где выход. Иронично, что он тоже не спешит... Пока что. Может получиться понаблюдать за иностранцем ещё или спросить его тег для переписки... Только подумав об этом, Дилан тряхнул головой. Знакомиться..? Тем более, вживую? Сюр. Он быстрее откажется от этой идеи, чем подойдëт первым. "Северянин, что-ли..?" - размышляя, продолжал таращиться на незнакомца он, чем заслужил ответный взгляд: почувствовав пристальный взор на себе, парень обернулся, чем заставил Дилана спешно сделать вид, будто он задумался, таращаясь в дверь для персонала. Однако это притворство не спасло от лишнего внимания. Дилан даже не дëрнулся, когда его окликнул чужой голос сквозь вой толпы и динамики над головами, но он знатно оторопел, рассмотрев новое лицо уже вблизи: стянув линзы на волосы, парень использовал дужки очков, как ободок, и опустил напиток на уровень груди, приветственно улыбаясь такому же гостю. Похлопав Дилана по плечу, он через крик спросил: - Ты здесь один стоишь? - он наклонился к лицу. - Чего такой хмурый? Дилан цыкнул, делая вдох. Видимо, ему не отвертеться от чужой настойчивости... - Песня не нравится? - продолжал гадать иностранец, на что Дилан покачал головой: - Шумно здесь! - Чего?.. - Шумно! - повторившись, на полу рыке выплюнул Дилан, на что парень, на удивление, бросил ответное: - Согласен..! Ничего не слышно! - он замолк, явно выискивая варианты для развития темы. - Хочешь уйти, если ты один? - Что? - Уйти, говорю, хочешь?! - с напором дублировал иностранец, и Дилан решил прекратить эту эстафету выкриков: он кивнул, пятясь от стены, и его спутник посмотрел по сторонам - ближайшей была только комната для сотрудников. Не самое лучшее место для ближнего знакомства, но для смягчения какофонии, на первое время - сойдëт. Он взял его под руку, закинув их двоих в одну коморку: комната без проблем открылась во внутрь, и парни вывалились на швабры. Железная дверца с качающимися петлями закрылась под напором механизма, и за ней, словно под водой, притупились и звуки с концерта. Дилан стукнулся плечом, провалившись вглубь, а незнакомец отряхнулся, оттолкнувшись от него раньше, чем они бы столкнулись. Он выдохнул и прошёл к загаженной, ржавой раковине, желая умыть руки. Дилан наблюдал за ним, всë ещё не отойдя от недоумения. - Прости за это... Мне показалось, что тебе некомфортно, - ставя банку на край раковины, извинился незнакомец, включая подачу воды: из побитого крана вытекла небольшая струйка воды, тянущаяся нитью до слива - парень решил довольствоваться ей, умыв потные ладони и стряхнув с пальцев капли. - Фух... Ты прав, здесь слишком задорно. Но могу спросить: зачем ты здесь, если не любишь музыку? Дилан сощурился. Затем, помассиров переносицу, отмахнулся: - Мне нравится музыка. Меня больше разочаровывает тот факт, куда я за ней пришëл... Иностранец выключил кран и высушил кисти, смахнув всю влагу на пол: Дилан с явной брезгливостью отодвинулся от него, а незнакомец, как ни в чëм не бывало, вновь приложился к своей банке. - На самом деле, понимаю: я пришëл сюда в надежде познакомиться с кем-нибудь новым, но никто не заинтересован группой - все хотят пить и веселиться. А жаль... Я так и не нашëл никого из местных заводил. Точнее, я не так интересен им... - с разочарованием поделился он, сделав паузу на глоток. - Хах... Здешние не любят долгие разговоры, верно? В знак любезности, он протянул свою недопитую банку Дилану, предлагая отлакать, но тот отказался от подачки - тогда, иностранец не стал заканчивать еë, а просто вылил в слив. Для Дилана подобное расточительство энергетиков было непростительным, как для студента-программиста на очном, но пить с одного сосуда с незнакомцем он всë равно бы воздержался. Не из-за болячек, или какой-либо другой фигни: лишь потому, что чужой напиток не всегда безопаснее своего. В тусклом, розово-неоновом свете плохо видно, не мутная ли жидкость - на всякий, лучше избегать возможности глотнуть клофелина или чего похуже... Он кажется милым, немного дотошным, но вполне здоровым парнем: не считая шрамов на груди, конечно. И откуда они у него..? - То есть, ты приезжий? - спросил в лоб Дилан, держась на уровне чужого декольте: парень поставил руки в бока, с грохотом бросив в жестяную раковину тару из-под напитка. - Приезжий. И весьма на долгий период, - похваставшись, он указал на себя, задрав подбородок. - Прошëл на бюджет, чëрт возьми! Оказался среди первых в списках! Смутившись со своего же счастья, он усмехнулся и ссутулился, неловко улыбнувшись. Дилан закатил глаза, но по поводу ничего не съязвил. - Поздравляю, - беспристрастно только и сказал он, но весь фокус удержал на впадине на солнечном сплетении: оно просвечивало сквозь футболку. Даже под знаком принта выделялись именно мышцы. Мысли плыли куда-то не в том направлении... Но Дилан не успел перехватить их. Точнее, он даже не представлял, как это выглядит со стороны. - Так... Ты сказал, что решил поискать знакомства в клубе: как ты вообще узнал про концерт? - Мне посоветовали сходить сюда, как только я высадился в аэропорту, - пояснил иностранец. - Так я и оказался тут... И знаешь, мне тоже не особо нравится... Все обдолбанные и грубые. Мне бы хотелось получить другое впечатление о местных... Не такое уж точно. Половина пришла только из-за идеи концерта - никто даже не заинтересован в Скид Роу или Мотли Кру... Все они до жути скучные. А ты - тем более. Дилан нахмурился. Этот парень - металлист? То есть, он реально из его репертуара? Заметив его озадаченность, иностранец склонился. - Что? Дилан моргнул. - Ты о чëм? - Мои глаза выше, - дал наводку парень, смутив его: он выпрямился, подняв зрачки на лицо. Выразительные брови напротив сошлись к переносице, требуя сохранять зрительный контакт. - "Очередной тупой иностранец решил, что он знает, о чëм говорит"... Не смотри на меня так. - Так это как? - поинтересовался Дилан, надеясь, что он не скажет: "как извращенец", но тот выдал совсем иное: - Так, словно я тебе уже надоел. Задумавшись, Дилан опустил руки по швам, глядя на проницательность своего собеседника: тот ждëт оправданий, но его партнëр не торопится отвечать. Вместо этого, он ловит себя на мысли, что он и вправду редко сменяет покер-фэйс на что-либо ещё. Когда он в последний раз разговаривал с людьми без надменности и желчи? Он настолько отвык от общения в жизни, что не следит за своими эмоциями? Эмпативная деградация в условиях осознанной мизантропии - худшее качество... Особенно когда осознаëшь, что человек перед тобой симпатизирует тебе. И как показать это, когда часть тебя всë равно считает его странным, а ты сам не способен прямым текстом высказать свои мысли? Стоит ли вообще при таком раскладе надеяться на номер, или даже на тег? - Так бы и сказал, если раздражаю... Не надо делать такое лицо, - с досадой вздохнул незнакомец, разворачиваясь на выход. - Рад был поговорить. Бывай. Он направился к двери, желая было дëрнуть ручку, и в этот момент Дилан на долю секунды растерялся, едва сообразив, что сейчас он потеряет парня из виду, если не сделает что-нибудь. Впопыхах ища слова, он побегал глазами по коморке, после чего, не отыскав ничего лучше, выпалил: - Какие треки Скид Роу есть в твоëм плейлисте? Внезапно, незнакомец остановился. Он повернулся к нему, замерев в раздумиях о вопросе, а после усмехнулся. - Мне казалось, тебе куда интереснее то, что у меня под майкой... - признался он, смягчившись. - Так, ты хочешь поговорить со мной о музыке? Если это способ удержать его - то да. За всë своë пребывание в этом клубе, Дилан заприметил интригующего, загадочного парня из-за границы - и возможно, что он его больше не встретит. По иронии судьбы, тот чудом подошëл первым - нужно ли терять этот шанс, если судьба сама подкинула ему знакомство, которое, за долгое время, впервые зацепило его? Кто-то в этом притоне разбирается в металле и ищет общения: разве не находка? Конечно, его попытки то ли поддеть, то ли флиртовать - двойственны, но даже они не звучат мерзко на фоне диалогов в толпе... - Если ты не против. Это же ты хотел обсудить группу, верно? В тот же миг, иностранец загорелся: он сократил расстояние между ними, с азартным блеском в глазах подойдя ближе, и кивнул, воодушевлëнный темой. Дилан неловко ретировался. - "18 and life", "My enemy" и... Эта, - затянув достаточно до окончания второго куплета, парень большим пальцем указал сзади себя на дверь. Песня, за которой они и сошлись взглядами, всë ещё играла на сцене. - Youth- - Youth gone wild, - завершил Дилан, и иностранец замолк. В какой-то момент, ему показалось, что он грубо перебил его, но, спустя краткое молчание, незнакомец запищал, удовлетворëнный тем, что его слышат. Дилан сначала смутился, но смахнул такую реакцию на странности парня. Тот взялся за низ майки - Дилан опешил, наблюдая за его руками. Парень же спросил: - А какие композиции в твоëм вкусе? И я не только о Скид Роу. Его пальцы нетерпеливо теребят ткань: Дилан мнëтся, но примерно догадывается, к чему всë идёт. Неизвестный выжидает, подразумевая, что вопрос с подвохом. И этот самый "подвох" кроется в его действиях. - "Wild side"... "Witchface", - считает вслух он, и парень сбрасывает майку через голову: она оказывается висячей на старом, капающем кране, подобно тряпке свисая над стальной чашей. Ожидая продолжения, он вновь ждëт, когда последует череда других названий. До Дилана, наконец, доходит принцип их коммуникации: он говорит песни - незнакомец раздевается. Тот призывает его к сексу, желая ощупать, насколько безбашенны его попытки одурманить нового приятеля. Интересно... Его ещё никогда так не пытались развести на интим, но Дилан находит это притягательным. Постепенно смелея и оглядывая исполосованные линии на чужой коже, он, с позволения парня, кончиками пальцев проходится по белëсым отметинам - под его руками разрастаются мурашки, и тень от кисти спадает на торс, являя истинный цвет ванильной кожи под розовыми неонами. Местами, эта кожа растянута, но Дилана привлекают эти шрамы - какая бы история с ними не вязалась, его не покидало ощущение, будто ему было дозволено гладить не чей-то пресс, а спину дикого ирбиса. Вообще, в его вкусе не были парни, но видимо потому, что среди них не было его - он как-то не думал об этом, а особенно отбрасывал каминг-аут на пике столь экстравагантного соблазна. Ему просто хотелось ощупать весь спектр эмоций и чувств, прикасаясь к былым увечьям на теле иностранца - оно манило его ещё больше, когда тот стоял так близко. Костлявые, вытянутые руки ложаться поверх его запястья, и он щупает куда нежнее. Парень смотрит в упор, держа контакт на уровне губ. - Дальше, - не в просьбе, а скорее в подначивающем тоне просит он, и Дилан не оступается: - ..."I was made for lovin' you", практически любая песня Slipknot, - в торопях вспоминает он, но не может сосредоточиться, чтобы вспомнить больше: чëрт, о каких альбомах и исполнителях речь, когда впереди столь обоятельный парень и целый вечер с ним? - Вся папка с Cannibal Corpses... Несколько песен Three Days Grase... Иностранец спускает оставшиеся вещи на пол, оставаясь лишь в носках-гольфах, и Дилан сам начинает вылезать из толстовки, выбираясь из одежды: в коморке из восьми квадратных метров, толкаясь подальше от надоедливой раковины и роняя швабры, они дистанцируются от стены к стене, прилегая друг к другу, и поцелуи кроют одно тело от шеи до плеча, пока другое ограничивается кистями и кадыком - долгие, растянутые прелюдии завершаются поцелуем в губы - глубоким и протяжным, пока дело не доходит до самого основного. Дилан входит наугад, прижимаясь к парню и спускаясь к груди, тот хихикает и растекается в стоне, свыкаясь с ощущениями - Дилан не торопится, но вникает в импульсы, что разгоняются по ним, пока за дверью по-прежнему гудит суета концерта. Их толчки умеренные и постепенные, иностранец липнет со своим тактильным голодом, словно одержимая кумиром девчонка: секс стоя - вещь неимоверно тяжëлая, ведь стечь на пол просто нет возможности, а сменять позы более двух раз было бы куда красочнее. А пока, эта коморка - весь предел их уединения. Этот парень чертовски страстный и несдержанный, стоило только Дилану замолчать, как список известных ему песен сменился на строки из них: в купе со стонами и вдохами, он томным шëпотом бормотал слова из них под ухом нового знакомого, вызывая в нëм приливы нарастающего возбуждения - прежде, Дилан бы и не подумал, что ему поправится слушать тексты любимых треков из чьих-то губ, но теперь он познал этот фетиш во все тяжкие. Не ясно, как незнакомый парень из толпы сделал это, но весь произнесëнный им бред выплеснулся наслаждением для них обоих, когда бассы за служебным помещением перешли в его сиплый выдох и лëгкий, расслабленный тембр чуть ближе от него. Дилан помнил, как дрожали ноги меж его ног, и как пальцы на его плечах оставляли красные линии, сползая по рядам из рëбер. Он не сопротивлялся, останавливаясь в моменте, но и не искал способов сократить дистанцию или продлить секунды. Для интрижки на один концерт этого было более, чем достаточно. И все эти песни прошли куда стремительнее, чем хотелось бы. *** На утро, он заявился в общагу ближе к шести утра и всë ждал, когда вахтëрша прекратит упрямиться и пустит его в его корпус: после испытаний на совесть и выдержку нервов, он-таки прошëл в свой кампус и, стараясь не будить недавно прибывших соседей, прокрался к себе, закрыв дверь - благо, хоть у него не было товарищей по комнате. По пути до комнаты, Дилан выкрал чайник с кухни и использовал уже липкую от чрезмерной эксплуатации кружку, решив облегчить головную боль через кофе в пакетиках. В черепной коробке звенело, но не от количества выпитого: он провëл время с незнакомцем до выезда первых маршруток, проболтав за стойкой и газировкой порядочно, чтобы начать вырубаться, а после уезда от него не стал даже ложиться - Карл в любом случае не давал сбивать режим (как бы этого не хотелось). Потому, потянувшись на кровати, тот недолго поворочился и встал по зову щелчка от чайника: вода закипела. Растворяя себе порошковый капучино, Дилан мешал по дну ложкой, глядя на воронку в глади, и невольно представлял себе фигуру иностранца. А ведь когда-то, у Дилана была девушка... Понятное дело, что именно была - будь она с ним и сейчас, он бы после такого даже и не вспомнил о ней. Уж слишком въелось в его мозг то, что они вытворили в комнате для сотрудников, сотрясая всякий хлам... Ещё и эта навязчивая песня... Она всë также звучит в ушах, раздаваясь в подкорках мозга: еë мотив так и не сходил с языка, как и ассоциации с тем парнем. Дилан тянул напев и продлевал, подключая ноутбук к мышке. Решив сопроводить остатки силуэта его спутника, он выдвинул из клавы дисковод, в полках рабочего стола найдя запылившийся диск - купленный чëрт знает в какой период, он хранился в прозрачном чехле с альбомом группы, исполняющей композиции - среди старых, поцарапанных и уже требующих перепродажи дисков с ретро и металлом, этот был самым нетронутым. Взяв его двумя пальцами из коробки, Дилан аккуратно вставил его в выдвижную часть ноута, и та вошла вместе с зеркальной пластиной, заставив экран прогрузиться. Вскоре, вкладка с проигрывателем была открыта, и Дилан, сделав глоток, включил сборник песен с первой же композиции - легендарной и знакомой любому фанату:

Since I was bo-о-оrn, they couldn't hold me down

Another misfit kid, another burned-out town

Never played by the rules I never really ca-a-ared

My nasty reputation takes me everywhe-e-ere...

I look and see it's not only me:

So many others have stood where I stand

We are the young so raise your hands!

Качая головой в такт, Дилан смог лучше повторить эти эпизоды, вникая в них куда расслабленней и проще, чем на концерте: знакомый оригинал и звук вблизи были куда отчëтливее без криков и каверной пародии - теперь, он смог по-настоящему насладиться песней. Она вселяла в него прилив энергии, какую забрал концерт в попытках впечатлить его. Да... Эта версия куда круче. И это ещё не про сам трек - речь о его воспроизведении: в общаге, с чашкой липового кофе из круглосуточного и наедине с собой - без Карла, бармена и прочих посторонних... Есть ли на свете бóльший кайф, чем тот, что возвращает к жизни..? Пусть даже и на время? Сомнительно, что да. Нет ничего блаженнее музыки и единения с ней. И как бы Дилану этого не хотелось, но нега не могла длиться ещё дольше: его музыкальную терапию прервал краткий стук в дверь. Очевидно, что от Карла: никто другой не мог вставать так рано, тем более - Брэндон наверняка уже был в качалке. Вероятно, опять пытается подготовить к началу нового учебного курса, наплевав на личную жизнь и крепкий сон соседа... Раздражаясь, Дилан цыкает и разворачивается на кресле, когда Карл, не ожидая разрешения, входит в комнату: Дилан нажимает пробел и смотрит на него с выражением "чувак, ты серьёзно?!", но тот не реагирует на паршивый вид сожителя, кашляя в кулак. - Ты бы хоть прибрался здесь... К тебе новый сосед, - поставив перед фактом, огляделся в пристанище программиста Карл, закрывая собой новичка. - Дилан, может хоть встретишь его, как надо? Ты можешь быть асоциальным, но не будь грубым: познакомься с ним! - Карл, почему именно сейчас? - цедя сквозь зубы, шипит Дилан, чем вызывает у Карла усталый вздох. - Его пораньше не могли заселить? В кампусе закончились места? - Не возмущайся так: он спокойный, немногословный парень - возможно, вы поладите. В любом случае, решать уже не тебе, - Карл обернулся к новенькому. - Заходи, Ло! Не слушай этого ворчуна! Уступая парню, Карл отходит, и Дилан не поднимает глаз, злясь на столь внезапное новоселье, но теряет дар речи, когда узнаëт одну из кед, а после и весь силуэт - на этот раз, на нëм белая толстовка, а шарф повязан на шее. И эти очки Дилан узнает из тысячи - он помнил их отлично. Тот иностранец... Он его сосед! Зажато улыбнувшись, он неловко проходит с багажом до кровати, пока Дилан с открытым ртом провожает его взглядом, а Карл, не замечая неудачной атмосферы, чешет затылок, видя, что его дело сделано. - Ты освойся тут... Будь как дома. Дилана игнорируй: он сам такой по себе, - напоследок добавил Карл, пропав за дверью. - До завтрака, парни! Дверь захлопнулась, и оба остались одни: Дилан, сжимающий ручку кружки, и "Ло" - бросающий чемодан у кровати и выискивающий сменную одежду. Они находятся спинами друг к другу, и никто не знает, с чего начать. Дилан колеблется, стоит ли включать трек вновь, потому нависает рукой над клавишей, пока его новоиспечённый сосед шуршит в вещах - собрав их, он хихикает и поворачивается первым, выглядя пусть и ошарашенным, но весëлым. Дилану хотелось бы иметь его настрой. - Так, мы соседи..? - задаëт риторический вопрос он, и его собеседник кивает, сидя за компом в диком напряжении. Ло подходит на пару шагов к столу. - Может, включишь уже? Я не имею ничего против. Соберусь пока в душ, если ты не возражаешь... Он в ступоре, но Дилан всë же слушает, врубая проигрыватель:

They call us problem child:

We spend our lives on trial,

We walk an endless mile

We are the youth gone wild!

We stand and we won't fall

We're the one and one for all,

The writing's on the wall

We are the youth gone wild!

Ло благодарно кивает и наслаждается припевом, параллельно раздеваясь: на этот раз, чтобы помыться. Он оставляет на себе майку под низом и трусы, но не потому, что нет стыда - эти его виды Дилан уже наблюдал, потому скрывать их не было смысла. Оставшись до конца песни, он забрал всë необходимое, оставив только шлейф от своего дезодоранта, и Дилан снова остался обдумывать всë - от чудесной ночи, до весьма странного совпадения, вроде нового соседа. Кажется, новый курс предвещает новые перемены в его жизни... И одна из них уже поëт в ванной, повторяя вторую песню из его сборника.