Десять Теней маленькой девочки

      Это была её третья жизнь, но всё происходящее казалось ей до боли знакомым. Когда у неё развился слух, она узнала язык. Это был японский, и она понимала, что говорят вокруг. Перемещаемая матерью по дому или уложенная в одну из двух колыбелей, она по крупицам собирала информацию, которая медленно формировала основу её знаний. К тому времени, как размытость окончательно исчезла из её развивающегося зрения, она уже была уверена, где находится, но увиденное лишь подтвердило её догадки.       Мебель в комнатах была относительно новой, не роскошной, но в знакомом ей стиле. В жаркие дни крики насекомых за окном — рои цикад — пробуждали давно забытые воспоминания о летних каникулах и поездках в сельскую местность. Телевизор — маленький, коробчатый — издавал звуки, больше похожие на помехи, чем на голоса, но шутки комиков или речи дикторов давали ей представление о месте, куда она переродилась.       Это была определённо Япония, но, судя по сообщениям дикторов о ближайшем городе, она оказалась в сельской деревне в 1990 году.       Её нынешний отец был японского происхождения — черноволосый, с тусклой улыбкой, не достигавшей глаз — но мать была явно западной внешности: длинные струящиеся светлые волосы и небесно-голубые глаза. По сути, она была наполовину японкой и наполовину… немкой? Русской? Трудно было сказать, ведь мать никогда не говорила ни на каком языке, кроме японского.       Вероятно, именно поэтому, несмотря на Японию, ей снова дали имя Таня Дегуршафф, хоть оно и было чуждым для этой страны. Это была ирония судьбы, заставлявшая её задуматься, выглядит ли она так же — и перешло ли что-то ещё вместе с ней.       Однако воспоминания о конце её второй жизни были скудны на детали, и фрагменты постоянно ускользали, несмотря на время и усилия, потраченные в колыбели. Это было похоже на сбор пазла, но стоило ей потянуться за следующей деталью, как уже собранные выскальзывали из рук. Всё было туманно, но она помнила, как её отправили на опасную миссию под знакомые звуки выстрелов и свист осколков. Вываливая заклинания на вражеские позиции, она увидела яркую вспышку света.       Неужели её просто сбили с неба или она разбилась насмерть?       Таня не была уверена. Единственное, что она помнила после той вспышки — как медленно открыла глаза под размытым потолком. Резкость этого перехода была оглушительной, хотя возможно, она просто потеряла память о том, что было между жизнями. Она не стала бы исключать, что Существо Икс способно на такое после всех насмешек над ней.       Она решила, что неважно, как всё закончилось. Её главный враг в этом мире — не вражеские солдаты, пытающиеся отнять жизнь, а скука и ограниченная подвижность из-за младенчества. Потребовалось время, но она поняла, что её родители владели пекарней внизу и по очереди следили за ней и работали.       Проживать младенческие годы для неё не было в новинку, хотя это было куда комфортнее, чем опыт детдома, где ограниченное число воспитателей отвечало за множество младенцев и детей. Тем не менее, это не меняло того, насколько мучительными могли быть эти годы становления. Она не могла делать ничего, кроме как есть, спать и наблюдать, как проходят дни.       Медленно — мучительно медленно — дни превратились в месяцы, а вскоре и в годы.       Таня уже начала читать к двум годам. Её не смущало, что родители считали её вундеркиндом, поэтому она и не пыталась скрывать свой интеллект. Не было смысла сдерживать себя и не использовать знания прошлой жизни для создания форы. В конце концов, раннее поступление в школу могло быть только полезным для её будущей карьеры.       Родители покупали ей всё более сложные книги, в конце концов перейдя к дорогим учебникам, когда прежних стало недостаточно. Вопреки её ожиданиям, за три года с момента рождения в этой жизни они ни разу не показали её специалисту и не отдали в школу раньше срока. Через некоторое время, она перестала просить покупать больше учебников, видя, каким финансовым бременем это становилось.       Было бы проще найти информацию в интернете, но в этот период времени Всемирная паутина только начинала коммерциализацию в крупных городах. Кроме того, не было смысла заводить дорогое коммутируемое соединение, когда обширных баз знаний в свободном доступе ещё не существовало. Это означало, что приобретение персонального компьютера тоже было бесполезной затеей.       Всё равно это были годы, когда лопнул рыночный пузырь.       К счастью, из-за жизни в сельской деревне это не слишком повлияло на неё, но последствия были далеко идущими. Всё же, она не могла этим воспользоваться. Вся доступная информация была в газетах или по телевизору. Не находясь в крупном городе вроде Токио — не говоря уже о возрасте — она действительно мало что могла поделать. Заставить родителей сделать это за неё, используя их деньги, тоже не было идеальным решением. Поэтому, не имея особых дел, она проводила большую часть времени, помогая родителям, где могла, когда не занималась учёбой, чтобы освежить память.       Когда ей исполнилось пять лет, она осознала, что что-то не так.       Мелькания на краю зрения. Галлюцинации там, где их быть не должно. Чудовища из фольклора, появляющиеся и застывающие на месте. Лениво, вяло, словно статуи, слегка покачивающиеся на ветру. Однако после моргания они исчезали.       Потом потребовалось два моргания. Через некоторое время — три, а вскоре они стали постоянными элементами её зрения.       Обычный ребёнок уже побежал бы к родителям с криками о монстрах, которых видит только он. Однако, будучи человеком логики и разума, Таня знала, что это ни к чему не приведёт. Большинство родителей просто спишут это на чересчур активное детское воображение. Она могла сама диагностировать и лечить свои галлюцинации.       Проблема была в том, что это не были галлюцинации — или если и были, то её собственный разум, возможно, начал сдавать. Потому что она могла их трогать. Они не реагировали, но текстура под её пальцами была настоящей, её нельзя было подделать, разве что она действительно сошла с ума.       Врач? Психиатр? Оба варианта были дорогостоящими, и это даже не учитывало отчуждения, которое она получила бы от родителей и, возможно, всей деревни. Было ли это вообще необходимо? Может быть, с развитием мозга они в конце концов исчезнут.       С этой мыслью Таня решила твёрдо их игнорировать.       Поскольку это была сельская деревня в глуши, её новая решимость не внесла изменений в её повседневную жизнь. Жизнь просто шла своим чередом, медленно и неспешно.       К сожалению, несмотря на то, сколько раз она демонстрировала родителям свой интеллект — будь то чтение купленных ей книг или решение сложных математических задач — мать всё равно настаивала, чтобы она посещала детский сад. "Тебе нужно завести друзей своего возраста, Таня" — говорила мать, и, поскольку ей было всего пять лет, у неё действительно не было особого выбора, несмотря на её возражения.       Так Таня Дегуршафф оказалась стоящей снаружи на игровой площадке какого-то случайного детского сада в деревне. Была перемена, и все дети носились вокруг и прыгали, как обезьяны. Для неё не было смысла делать то же самое; она поддерживала физическую форму, хотя и адаптировала режим упражнений к своему возрасту, чтобы не затормозить рост. Делать больше было бессмысленно. Поэтому ей было нечем заняться. Она могла бы взять книгу из класса, но все они были детскими, и они её ни капли не интересовали.       Таня просто скучающе вздохнула, села на ближайшую скамейку и стала считать проходящие секунды.       Она очень надеялась, что мать не будет долго настаивать на посещении детского сада. На самом деле, она надеялась, что сможет пойти по ускоренной программе обучения и рано закончить университет. В японской школьной системе это было трудно достижимо, так как она была известна препятствованием ускоренному прогрессу, особенно в этот период времени, но она была уверена, что сможет преуспеть. Может, ей стоит поговорить с родителями напрямую об этом?       В конце концов, она не думала, что её рассудок выдержит прохождение всего образовательного пути.       Её взгляд почти остекленел, пока она ждала, пока пройдут минуты, наблюдая, как другие дети бегают по площадке. Возле песочницы она заметила одно из тех странных чудовищ. Оно походило на змею размером с ребёнка с леопардовым окрасом и короткими крыльями, извивающуюся в песке. Пока она продолжала наблюдать за странным монстром, к песочнице вскоре подошёл мальчик.       Таня приподняла бровь, увидев, как мальчик заходит в песочницу и встаёт прямо над змеёй, уставившись на неё.       Хм. Это было совпадение? Или он тоже мог её видеть?       Этот момент внезапно оборвался, когда змея невероятно широко раскрыла пасть — вдвое шире, чем должно быть возможно — и проглотила ребёнка целиком, прежде чем нырнуть в песок и исчезнуть из виду. Вся последовательность заняла всего секунды, но всё, что осталось — это песок в песочнице, без свидетелей, кроме неё.

***

      Увиденное ею было не тем, во что можно было легко поверить. Даже если бы она что-то сказала, это бы списали на детскую фантазию. Хуже того, её могли бы объявить потенциальным свидетелем и подвергнуть множеству допросов, чтобы выяснить, что она "на самом деле" видела. Конечно, даже если бы ей поверили, что они могли поделать? Нанять жрицу из храма?       В итоге учительница и родители мальчика были в панике, когда его не нашли в школе. Был сформирован поисковый отряд, но они не нашли ничего в городе или близлежащих районах.       Прошло две недели, прежде чем в горах, в нескольких километрах от деревни, нашли одну часть разлагающегося тела мальчика. Его голову.       Слухи о результатах вскрытия распространились по деревне: говорили, что мальчика утащили, растерзали и съели дикие животные. Школу закрыли, пока возводили более высокий забор для защиты от опасных животных, а охотников отправили проредить местную популяцию животных.       Однако ничто из этого не утешало её. Этот инцидент подтвердил худший сценарий. Эти монстры не были галлюцинациями; они были совершенно реальны. Более того, они были опасны.       Однако…       "Страх - это следствие недостатка знаний." Чтобы исправить это, необходимо исследование. Тем не менее, её раздражало, что её поставили в такую ситуацию. Таня от досады стукнула кулаком по столу. — Чёртово Существо Икс! Войны было мало?! Теперь ты пытаешься использовать сверхъестественное, чтобы создавать последователей?!       Послышались быстрые шаги, прежде чем дверь резко распахнулась.       — Таня, ты упала?!       — Эм, нет, извини, мама, — пробормотала Таня, застигнутая врасплох. Осознав, какую позу и тон она демонстрировала, она быстро привела осанку и голос к более нормальному и уверенному виду. — Я просто разозлилась на то, что прочитала.       — Неужели? — женщина со светлыми волосами, находящаяся в расцвете сил, громко вздохнула, поправляя фартук пекарни. — Я из-за тебя оставила бедного Накахаши-сана ждать у прилавка.       — Кстати, мама, могу я тебя кое о чём спросить? — не дожидаясь ответа, Таня продолжила. — У нас был знаменитый предок? Член королевской семьи, политик, мистик или нефтяной барон?       — Нефтяной барон? — Она уставилась на Таню с приподнятой бровью и наклонённой головой. — Почему нефтяной барон?       — Пожалуйста, ответь на вопрос. Это серьёзно. — Чтобы подчеркнуть свою мысль, Таня сложила руки перед собой и угрюмо посмотрела на неё.       — Возможно…? Но не из моей семьи. — Мать задумалась на мгновение, но в итоге покачала головой. — Мы можем спросить твоего отца, когда он вернётся домой.       — Он снова ушёл? В последнее время он поздно возвращается, а теперь оставил тебя одну работать в магазине?       — Ты забыла? Сюда по делам приехал его друг, и он показывает ему окрестности, — ответила мать с укоризненной улыбкой. — Они редко видятся, так почему бы нам не дать ему повеселиться, хорошо, Таня?       — Ах, точно. — Честно говоря, Таня даже не помнила, чтобы ей об этом говорили, но, справедливости ради, её мысли в последнее время были заняты собственным выживанием. — Я схожу в магазин, куплю кое-что к ужину.       — Хорошо, но оставайся в деревне.       — Останусь.       — Помни, не подходи к окраинам.       — Не подойду.       — Ах, да, и купи по пути яиц? — добавила мать уже на выходе. — У нас заканчиваются.       — Хорошо.

***

      Одним из преимуществ жизни в маленькой сельской деревне было то, что все знали друг друга. Благодаря этому преступлений почти не было, поэтому даже маленьким детям вроде неё разрешалось свободно ходить по деревне без присмотра. Единственная реальная опасность в деревне исходила от тех невидимых монстров, но, к счастью, они встречались нечасто. Хотя это также затрудняло её полевые исследования на них.       Дойти до местного супермаркета заняло недолго. Её дом находился всего в паре кварталов. Пока она шла по улице, она зорко высматривала любое появление этих существ.       Найти одного из них было необходимо, так как ей требовалось больше информации о них. Однако, теперь, зная, что они могут быть опасны, она спрятала кухонный нож во внутренний карман куртки. Он проделал дырку внизу кармана, но это была жертва, на которую она была готова пойти. Не говоря уже о том, что лезвие так лучше держалось. Хотя ближний бой никогда не был её сильной стороной в армии, она всё же знала, как обращаться с ножом на достаточном уровне, пусть этот и был немного неудобным.       Если кухонный нож не отпугнёт одного из них в случае агрессии, она была готова бежать. Поскольку супермаркет был местом с большим скоплением людей, исчезнуть в толпе или использовать кого-то в качестве препятствия не составило бы труда. Большинство людей не могли видеть этих существ, поэтому, вероятно, были в безопасности. В конце концов, тот мальчик явно смотрел на змея, прежде чем тот его сожрал.       Когда она зашла в супермаркет, кассир за стойкой приветствовал её улыбкой. Она ответила рассеянным взмахом руки.       Её мать была здесь постоянным покупателем, и она иногда ходила с ней, поэтому все работники уже знали её. Внутри супермаркета царило оживление под гул люминесцентных ламп и отдалённые разговоры покупателей, бродящих между рядами. Запах свежих продуктов смешивался со стерильным ароматом чистящих средств, создавая знакомый запах, присущий только таким местам.       Пока она неспешно блуждала по лабиринту стеллажей, странное чувство привлекло её внимание. Не понимая почему, она направилась к проходу с консервами. Её взгляд застыл на определённой высокой полке, где этикетки различных продуктов образовывали мозаику цветов и форм. Именно оттуда, из тени, нависающей между высокими стопками банок, исходил лёгкий шорох, почти незаметный.       Таня прищурила глаза, её пальцы сомкнулись на рукоятке кухонного ножа, спрятанного внутри куртки.       Шорох становился громче, обретая отчётливый ритм. Это не был случайный шум магазина; он был осознанным, целенаправленным. Воздух, казалось, сгустился от необъяснимого напряжения. Между банками Таня мельком увидела движение. И тут же из темноты возник единственный глаз — сияющий жутковатым свечением.       Глаз был угольно-чёрным, с выделяющимися кроваво-красными радужками. Они замерли на её глазах, и воздух стал жутко прохладным. Существо, смесь теней и чудовищных конечностей, открылось — загадочное создание с щупальцами, танцующими, как клубы дыма. На мгновение они уставились друг на друга, ни одна сторона не решаясь пошевелиться.       Это был первый раз, когда одно из этих существ действительно заметило её присутствие.       Они и правда, казалось, были самых разных форм и размеров; обычная анатомия, видимо, к ним не применялась. Оно также могло осознавать её существование. Все предыдущие существа, которых она видела, казалось, не замечали её. Теперь главный вопрос: что заставляло этих существ становиться агрессивными? Образ змееподобного существа в песочнице был ещё свеж в её памяти.       Затем, словно соблюдая какое-то негласное соглашение, существо отступило обратно в башню из банок, исчезнув в тенях и оставив Таню стоять в одиночестве.       Хотя её и подмывало снова найти существо, чтобы исследовать его подробнее, она не хотела разбирать все предметы или совать руку в тень. Главное, это существо не было таким статуарным или безобидным, как те, к которым она привыкла. Оно заметило её, и это насторожило её.       Оставив проход позади, она направилась в отдел замороженных продуктов, так как ей всё ещё нужно было взять яйца для матери. Взяв упаковку яиц и расплатившись на кассе, она вышла из супермаркета.       К этому времени солнце уже садилось за горами, но света было ещё достаточно, чтобы видеть. Было странно, но она не видела ни одного из тех странных блуждающих монстров, которых раньше изредка видела по дороге назад. Это было почти тревожно, в каком-то смысле. Идя по маленькой дороге, редкие уличные фонари начали загораться, несмотря на то, что красноватого света заката всё ещё хватало, чтобы видеть, куда она идёт.       Когда Таня собиралась пройти мимо переулка, внезапная дрожь пробежала по её спине.       Большинство бы замерло от страха, но её тренировка и опыт заставили её развернуться лицом к опасности, сделав шаг назад. Тьма переулка нависала, пульсируя в такт учащённому биению её сердца. Нож, спрятанный на ней, был уже в её руке, удерживаемый в знакомой стойке, которая казалась незнакомой для этого тела.       Дыша ровно, не сводя глаз с переулка, она начала отступать шаг за шагом, огибая вход в него. Если бы рядом был кто-то, она бы уже закричала о помощи, но вокруг никого не было. Хуже того, она чувствовала, что если она закричит, то что-то, что там было, немедленно выйдет из темноты в ответ. На самом деле, ощущение, накрывавшее её, усиливалось, несмотря на то, что она уже отошла на приличное расстояние от входа в переулок.       — О, Таня-тян! Что ты здесь делаешь так поздно?       Глаза Тани расширились, когда она увидела пожилого мужчину лет шестидесяти, идущего по тропинке, с которой она пришла. Настолько поглощённая опасным чувством в голове, она даже не заметила его приближения, пока он не оказался прямо у входа в переулок, где она была мгновение назад.       — Стойте, Накахаш---!       Голова огромной змеи внезапно вылетела из переулка, её челюсти со скоростью молнии сомкнулись на туловище пожилого мужчины. Голова Накахаши отлетела, из его шеи хлынул фонтан крови. Остальная часть тела мужчины была втянута в пасть существа и исчезла в один глоток, прежде чем оно повернуло глаза на неё.       Леопардовый окрас на его коже был узнаваем, но змей был почти вдвое больше прежнего, делая короткие крылья на его спине ничтожными. В отличие от обычной змеи, у него было несколько рядов зазубренных зубов вместо клыков, многие из которых были запачканы кровью и клочьями ткани. Столкнувшись с монстром перед ней, вооружённая лишь кухонным ножом, у неё в голове была только одна мысль.       Беги.       Швырнув пакет с покупками в монстра, Таня развернулась и побежала изо всех сил. Сердце колотилось, будто пробегало километр в минуту, но сомнений не было. Она видела, как оно сожрало человека целиком. На этот раз не маленького ребёнка, а взрослого человека. Сможет ли она вообще сразиться с таким?!       Она рискнула бросить взгляд за спину.       Почему оно преследует её?!       Более того, догоняло. Змей буйно извивался по дороге, сокрушая любые препятствия на пути и сбивая даже уличные фонари. Быстрый расчёт в голове подсказал ей, что с её короткими ногами ей не убежать. Он был просто слишком быстр.       Точно в нужный момент Таня перешла от бегства к бою, вонзив ногу в землю, чтобы остановить инерцию. Разворот поставил её лицом к лицу с ним, змей приблизился гораздо быстрее, чем она ожидала. Она чувствовала его зловонное дыхание, когда копьевидный раздвоенный язык монстра выстрелил из его пасти. Она отклонила голову в сторону — рефлекс, отточенный тренировками — но это казалось вечностью, и этого всё равно было недостаточно.       Один из раздвоенных кончиков языка порезал её щёку при этом почти-промахе. Она подняла свой светящийся нож и вонзила его в мясистую нижнюю часть языка, облив руку фиолетовой кровью. Язык отдернулся с невероятной скоростью, утащив за собой нож и её большой палец обратно в пасть.       Таня на мгновение застыла, осознавая произошедшее. Шок и боль ударили одновременно, слёзы навернулись на глаза вне её воли. На критически важное мгновение её зрение помутнело.       Однако было уже слишком поздно.       Челюсти змеи уже широко разинулись перед ней.       Смерть.       Какой же короткой была эта жизнь.       Это была не первая её смерть.       И всё же, она не хотела умирать.       Как ужасно.       Будет ли больно?       Она не хотела умирать.       Будет ли четвёртая жизнь или всё наконец закончится?       Она не хотела умирать.       Умереть от пули это одно, но быть съеденной и разорванной на куски?       Она не хотела умирать.       Какой ужасный запах.       Она не хотела умирать.       Всё не так уж и плохо.       Она не хотела умирать.       Несмотря на мысли, её руки внезапно двинулись перед собой, сколь бы безнадёжно это ни было. Её указательные пальцы коснулись друг друга, сколь бы безнадёжно это ни было. Что-то вспыхнуло внутри неё, сколь бы безнадёжно это ни было.       Но даже в безнадёжности она никогда не сдавалась и не сдастся.       Зияющая пасть змеи накрыла её, погрузив во тьму. Однако её руки засветились — озарились — когда её пальцы инстинктивно сложились в знак креста.       И что-то из теней ответило.       Копьё чистого белого цвета с хрустальным лезвием выстрелило из её тени, пронзив нёбо пасти змеи и вонзившись в его мозг. Не было сопротивления — никакой защиты — против острого вхождения копья. И так же внезапно сам змей начал распадаться.       Первыми из теней вышли стройные белые руки, крепко держащие древко копья, за ними последовало остальное тело. С гладкими перьевидными крыльями и сияющим нимбом, ангел в белых одеяниях, с молочно-белой кожей в тон, поднялся перед ней.       На фоне рассыпающегося монстра, белоснежное существо — чьё имя уже отпечаталось в её сознании — втянуло копьё и повернулось к ней, в то время как его чисто-белые перьевидные крылья развернулись во всю ширь.       Серафим.       Несмотря на андрогинное лицо, не было сомнений, что он мужского пола — открытый разрез спереди на его одеянии обнажал статную грудь. На этом стройном теле мышцы, выглядевшие словно точеные, были идеально и неестественно распределены. Серебристые зрачки, расположенные в море цвета слоновой кости, вскоре перевели взгляд с неё на что-то позади.       Звуки приближающихся шагов привлекли её внимание. Повернув голову в сторону шума, она увидела своего отца и пожилого мужчину в белом кимоно.       — Таня… — голос отца затих, на лице был явный шок.       — Итак, она пробудила свою врождённую проклятую технику, — просто сказал другой мужчина, бросая взгляд на брошенный нож в куче крови и требухи - остатках, оставшихся после исчезновения змея. Конечно, её большой палец, вероятно, тоже был где-то в этой куче. — И я вижу, она уже способна подсознательно наполнять предметы своей проклятой энергией.       Врождённая проклятая техника? Проклятая энергия? Ни одно из этих слов ничего для неё не значило, но этот мужчина явно знал, о чём говорит. Похоже, отец скрывал больше, чем она изначально думала. Неужели он тоже мог видеть этих монстров?       Пожилой мужчина неспешно подошёл к ней. Он мельком взглянул на Серафима, прежде чем опуститься на колени рядом с ней, чтобы оказаться с ней на уровне глаз.       — Скажи, девочка, как называется твоя техника?       Почему-то Таня уже инстинктивно знала название способности, позволившей ей призвать Серафима.       — Десять Теней.       Выражение лиц её отца и пожилого мужчины заставило её усомниться, стоило ли вообще отвечать на его вопрос.

***

      Такаши Дегуршафф закурил сигарету, уставившись на серые облака в небе, растерянный.       Его фамилия изначально была Зенин, но он взял фамилию жены, когда ушёл из клана, чтобы вступить в брак с ней, против воли родственников. Тем не менее, прошлое всегда умеет тянуть обратно. Он никогда не ожидал, что его дочь сможет видеть проклятия, а тем более иметь врождённую технику. Иностранная половина её крови должна была сделать это невозможным, но, возможно, в далёком прошлом рода его жены были мистики, шаманы, ведьмы или даже священники.       В конце концов, она призвала ангела, так что, возможно, даже святая кровь присутствовала.       И всё же, Таня никогда не говорила им о том, что видит проклятия. Это было бы нормально — даже ожидаемо — для ребёнка спрашивать о странных монстрах, ходящим вокруг, верно?       Как же он ошибался.       Почему именно в тот день, когда клан Зенин прислал мага для устранения растущего числа проклятий в этом районе, его дочь открыла свою проклятую технику? Неужели ему просто так не везло?       Хотя, в конце концов это не имело значения.       Даже если бы Чодзюро Зенин не появился в деревне и не увидел проклятую технику Тани, клан всё равно узнал бы о ней рано или поздно. Подумать только, что его дочь, не чистокровная Зенин, унаследовала главную технику клана — Десять Теней, да ещё и аномальную. Обычная техника Десять Теней всегда включала пару шикигами, известных как Гончие, но у Тани было иначе.       У неё был ангел.       Он не знал, что это значило для магии Тани, но что касается её будущего? Это было очевидно.       Клан не упустит возможности заполучить пользователя Десяти Теней, каким бы аномальным он ни был и несмотря на иностранную кровь в её жилах. Хотел он того или нет, ему придётся отдать дочь клану. Конечно, сначала они попытаются действовать "цивилизованно", например, предложив компенсацию, но он знал, что в конце концов они не гнушаются применением силы. Он и сам когда-то участвовал в подобных тактиках по приказу клана.       Такаши не был настолько наивен, чтобы думать, что сможет помешать клану силой забрать дочь. Он был всего лишь рядовым, отжившим своё магом. Это оставляло горький привкус во рту, но судьбы не избежать. Он лишь надеялся, что его жена не возненавидит его за это — или, по крайней мере, однажды поймёт.       Поэтому, когда сам Наобито Зенин появился на его пороге с предложением в один миллиард иен за Таню, как он мог отказать?