Десять Теней маленькой девочки

      Сатору Годжо был в хорошем настроении.       Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, казался мягче обычного. Он обладал приятной теплотой, которая просто чувствовалась... хорошо. В наушниках играла музыка, а его ручка царапала по листам бумаги на столе. Забавно, он никогда не думал, что наступит день, когда он будет чувствовать себя довольным, занимаясь такой скукой, как бумажная работа.       Хотя, с другой стороны, так всегда действовала на него Таня.       Их недавний разговор с успехом развеял мрачную тучу, висевшую у него над головой. Хотя сама встреча была совершенно неожиданной, он одновременно и опасался её. Однако всё пошло так, как он никогда не мог предположить. Не было никакой драмы или криков — просто два человека наконец заговорили после всего случившегося. Они смогли всё обсудить и уладить разногласия.       Всё оказалось так просто и ясно, что он почувствовал себя идиотом.       Вместо того чтобы предполагать, что Таня ненавидит его и не желает больше видеть, ему следовало с самого начала просто пойти к ней. Вместо этого он пытался решить всё сам, продираясь через каждую проблему напролом. Возможно, он и был сильнейшим, но даже сильнейший не может справиться со всем в одиночку — это он усвоил на горьком опыте. Может, ему и не пришлось бы покидать школу и становиться главой клана, если бы он просто поговорил с Таней сразу после того, как она очнулась.       Сатору поставил печать клана Годжо на очередном документе.       Что ж, теперь бессмысленно размышлять о том, "что было бы". В любом случае, это не конец света; в конечном счёте ему всё равно пришлось бы стать главой клана Годжо ради своих идеалов. Жаль, конечно, что он не смог насладиться оставшимися школьными годами, но такова была цена за прошлые ошибки.       Внезапно в дверь постучали.       — Сатору-сама, — раздался неуверенный голос одного из слуг. — Юная леди желает поговорить с вами.       Сатору моргнул и вынул наушники. — Рико?       — Так точно, сэр.       — Впусти её.       Дверь раскрылась, и в комнату вошла Рико Годжо. На ней был светло-голубой кимоно, а длинные чёрные волосы были свободно собраны сзади. Она выглядела здоровее, чем тогда, когда он впервые привёз её сюда — мешки под глазами исчезли, и в её выражении лица появилось больше жизни. Впрочем, вероятно, это было связано с тем, что её горничная, Мисато Курой, не получила серьёзных травм и теперь снова взяла её под опеку.       — Доброе утро, Рико, — приветствовал он её с ухмылкой, откладывая ручку. — Уже начинаешь привыкать к роскошной жизни?       Она надула щёки. — Я уже говорила, что мне не нужна такая большая комната и всякий шик.       — Так ты просто наслаждайся, — поддразнил он. — Всё равно не твои деньги. И не мои.       Она бросила на него взгляд, который напомнил ему Таню, когда он действовал ей на нервы.       — А тебе, как текущей главе клана, стоит такое говорить?       — Нет, наверное, — признал Сатору, пожимая плечами. — Пусть это будет нашим маленьким секретом.       Рико улыбнулась. — Главное, чтобы Таня не узнала, — легко сказала она, и тут же её тон стал мягче. — ...я рада, что вы помирились.       — Похоже, у меня просто талант на людей, — ответил Сатору с собственной ухмылкой. — Но ты уверена, что не хочешь её увидеть?       Улыбка Рико померкла. Она опустила глаза, теребя рукава.       — А что если... она не захочет видеть меня?       — Что ж, ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь. — Сатору наклонился вперёд, понизив голос до шёпота. — Открою тебе секрет.       Рико удивлённо моргнула. — Какой?       — Обсудить проблемы помогает.       Она безэмоционально уставилась на него. — Серьёзно?       — Честно! — Сатору рассмеялся. — Я сам это недавно понял.       — ...может, позже, — пробормотала Рико, затем выпрямилась. — Но я хотела кое о чём тебя попросить.       — О? — Сатору приподнял бровь. — Спрашивай.       — Я хочу стать магом.       На мгновение Сатору показалось, что он ослышался.       — ...повтори, пожалуйста?       — Ты всё правильно услышал. — Она прямо встретила его взгляд. — Я хочу стать магом.       Сатору внимательно изучил её выражение лица. В её глазах была решимость, которую он раньше не видел.       — Почему? — спросил он мягко, но с ноткой допыта.       Рико на мгновение посмотрела на свои руки, затем сжала их в кулаки.       — Потому что... — медленно начала она, — Я ненавидела это. Чувство собственной слабости. Быть бесполезной, пока все остальные сражались.       Её голос слегка дрогнул, но взгляд остался твёрд, когда она снова подняла глаза.       — Я не хочу никогда больше так себя чувствовать, Сатору. Я не хочу быть той, кого нужно защищать. Я хочу быть достаточно сильной, чтобы стоять рядом с вами всеми... чтобы на самом деле что-то делать... что угодно...       Рико выдохнула, её плечи слегка расслабились, когда она высказала всё, что у неё было на душе. — А ещё...       Он склонил голову. — Что ещё?       — Я хочу искупить то, что не стала сосудом Звёздной Силы, — тихо призналась она. — Все из-за меня через столько прошли. Ты, Таня и... Сугуру. Хотя ты и говорил, что это не моя вина... Я всё равно чувствую, что должна что-то сделать.       — Рико...       — Я знаю, знаю. Ты скажешь, что мне не стоит, — перебила она она с полуулыбкой. — Но я хочу. Для себя.       Какое-то время он не отвечал. Он просто смотрел на девушку перед собой. Прошло всего несколько недель, но, как и все они, она за это время сильно изменилась.       — ...хорошо, — наконец сказал он.       Её глаза расширились. — Стоп, правда?       — Ага. — Он встал и игриво взъерошил ей волосы. — Если ты серьёзно настроена, я лично буду учить тебя.       По крайней мере, до тех пор, пока она не будет готова поступить в Школу Магии. Ей пойдёт на пользу провести некоторое время снаружи, вместо того чтобы всё время сидеть взаперти в поместье Годжо.

***

      В одном из тренировочных залов поместья Зенин, Чодзюро Зенин, проводя морщинистой рукой по своему ирокезу, окинул взглядом группу учеников.       У него не было постоянного класса. Вместо этого он время от времени проводил уроки для подрастающего поколения в перерывах между миссиями для Хэи — элитной группы магов клана Зенин, в которой он состоял. Однако этот год выдался страннее, чем предыдущий. Классы всегда делились на более мелкие группы по разным критериям: возрасту, родственным связям или таланту.       На этот раз, однако, разделение шло по полу.       Группа мальчиков держалась вместе, изредка поглядывая на другую сторону, где небольшая группа девочек разговаривала между собой. В этом классе почти треть учеников были женского пола, тогда как всего пару лет назад было трудно найти группу, где даже одна из десяти была бы девочкой.       С тех пор как Наоя проиграл Тане, восприятие начало резко меняться.       Чодзюро не мог сказать, что одобряет это.       Традиции существуют не просто так, но ему было трудно проявить твёрдость. А всё потому, что некоторые из учениц были не юными девушками. Немало среди них были и постарше, те, кто раньше тренировался лишь для самозащиты, как полагается жёнам Зенин, но теперь вернулись с новым рвением. Трудно было сказать женщине, уже выполнившей свой долг, родив детей, чтобы она бросила занятия, особенно когда он сам видел, как она росла от младенчества до почтённой замужней женщины.       Даже его собственная жена начала намекать — не то шутя, не то серьёзно — что, возможно, и ей стоит снова взять в руки нагинату.       — Начнём, — громко сказал он, один раз хлопнув в ладоши. — Ранта, выйди вперёд.       Юноша с волосами, собранными в свободный хвост, был одним из тех, за кем он приглядывал. Нетрудно было понять почему. Помимо целеустремлённости, у парня была проклятая техника и потенциал, чтобы однажды стать членом Хэи. Подобный талант чрезвычайно редок, но в эпоху, когда такие монстры, как Сатору Годжо и Таня Зенин, разгуливают как ни в чём не бывало, даже яркие звёзды меркнут по сравнению с ними.       Таков уж мир.       Хотя Ранта и вышел вперёд класса уверенно, Чодзюро легко видел сквозь эту маску. Парень нервничал, и его беглые взгляды в сторону группы девочек были тому причиной. Он цыкнул про себя; это была ещё одна проблема смешанных классов, но он ничего не мог с этим поделать.       Парню придётся решать эту проблему самостоятельно.       Времена, определённо, изменились с тех пор, как он был молод, но та пора давно миновала. Теперь он стар. Достаточно стар, чтобы подобные проблемы его мало волновали. Перемены, которые наступали из-за одной белокурой девочки — возможно, даже ненамеренно — зажигали весь клан. Её имя произносилось с одинаковой долей восхищения и презрения в каждом коридоре клана. Желала она того или нет, она стала искрой, от которой вспыхнули старые устои.       Кто бы мог подумать, что талант, обнаруженный им в тот судьбоносный день, приведёт к этому?       Чодзюро потёр переносицу. В его времена всё было просто.       Для всех существовали чёткие роли, чёткие границы и чёткие ожидания. Теперь же всё начало размываться. Слишком много перемен наступало слишком быстро, так что старики вроде него едва поспевали. Это взъерошило не один десяток перьев среди старейшин, и взволнованные наконец начали сплачиваться.       Однако он к ним не принадлежал.       Он не был слеп. Он знал, что старейшины шепчутся, что формируются фракции, и рано или поздно слова перерастут в насилие. Хотя он и желал бы сражаться до конца своих дней, Чодзюро никогда не хотел поднимать меч на других в клане. Делать же это сейчас, на закате лет, было более чем неприятно. Это было сродни кощунству.       Несмотря на это, остановить процесс было невозможно. Раскол был слишком велик, а решившиеся на конфронтацию были не под силу его морщинистым рукам. Если и было одно утешение, так это то, что в конфликте будут участвовать лишь те, кто наверху. Молодым и слабым не было места в грядущих битвах.       Независимо от того, кто победит или проиграет, Чодзюро мог лишь надеяться, что клан не будет слишком ослаблен под конец.

***

      Мегуми Фусигуро — хотя, он полагал, теперь он Мегуми Зенин — действительно не знал, что думать об этом месте.       Поместье Зенин было больше всего, что он когда-либо видел. Бесконечные коридоры, тренировочные поля просторнее тех, что он видел в парке, а здания выглядели так, будто сошли со старых телесериалов, которые любила смотреть Цумики. Даже запах здесь был иным, чем в остальном мире. Если бы у слова "богатство" был аромат, то это определённо был бы запах, исходящий от поместья Зенин.       Но ему это не очень нравилось.       — Величественно, не правда ли? — Мужчина, сопровождавший их - он представился как Оги Зенин - с улыбкой указал на просторный внутренний двор перед ними. — Это главная тренировочная площадка. Здесь тренировались многие из наших лучших магов со времён основания клана.       Мегуми просто кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица. Взрослые обычно любили, когда он так делает. Это показывало, что он слушает.       — Однажды ты встанешь в один ряд с великими магами, вышедшими из этих стен.       Его рука слегка сжала руку Цумики. Та ответила тем же.       Опять это слово — "маг". Именно поэтому клан Зенин захотел принять его в свои ряды. Мегуми уже какое-то время видел духов, и, по-видимому, это означало, что у него есть талант стать одним из них. Однако по-настоящему они заинтересовались им, когда он продемонстрировал свою способность призывать духов, делая руками тени. Он не знал, что подразумевалось под званием "мага", но если это обеспечивало ему и Цумики крышу над головой, ему было всё равно.       Мама Цумики не возвращалась домой уже несколько месяцев, так что было очевидно, что она их бросила. Он и своего отца очень давно не видел, так что последние несколько месяцев они фактически выживали сами. Мама Цумики оставила немного денег перед исчезновением, но они быстро закончились. Если бы клан Зенин не появился тогда, когда появился, он не был уверен, что бы с ними стало, если честно.       Именно поэтому, когда они захотели принять его в клан, он согласился при одном условии.       Цумики идёт вместе с ним.       Оги заметил его беспокойство и тихо рассмеялся, приседая перед мальчиком. — Не нужно так напрягаться, юный Мегуми. Теперь ты семья. И ты, и твоя сестра.       Мегуми молча встретил его взгляд.       Улыбка мужчины не достигала глаз. Это был тот взгляд, который смотрит сквозь тебя, а не на тебя. Он не доверял ему. Всё же, он ничего не сказал. Он уже давно усвоил, что взрослые не любят, когда дети задают вопросы. Особенно те, чьи глаза напоминают змею, поджидающую в траве.       Поэтому он просто снова кивнул. — Хорошо.       Это, казалось, удовлетворило его.       Оги выпрямился, его слащавый, вежливый тон ничуть не изменился. — Твой отец был одним из нас. Несмотря на то, что он был сыном двадцать пятого главы клана, он нас всех разочаровал. Но ты другой.       Мегуми не ответил. Ему было честно наплевать на отца. Вообще-то, он с трудом помнил, как тот выглядел.       — Проклятая техника, которой ты обладаешь - гордость клана Зенин, — продолжил Оги. — Твоя кровь и твоя техника делают тебя особенным, Мегуми. Тебя ждёт светлое будущее.       Почему-то, даже несмотря на то, что это звучало как похвала, что-то в тоне заставляло его желудок сжиматься.       Они прошли мимо группы мужчин в одинаковых одеждах, которые остановились и кланялись, пока те не прошли. Он заметил, что никто из них даже не взглянул в сторону Цумики, хотя один из них что-то пробормотал себе под нос, прежде чем остальные поспешили его заткнуть. Мегуми прищурился. Он уже собирался что-то сказать, но почувствовал, как Цумики сжимает его руку. Он посмотрел на неё, а она лишь улыбнулась ему и покачала головой.       Поэтому, хотя он и расслышал некоторые слова, он сделал вид, что не заметил, ради Цумики.       "...немаг", "...чужачка", "...простолюдинка".       Мегуми не до конца понимал значение некоторых этих слов, но мог догадаться по их тону. Это злило его. Если бы Цумики не было здесь, он, наверное, снова бы полез в драку.       — Мы прибыли. — Оги остановился у входа в меньшее крыло поместья и раздвинул дверь. — Пока вы будете жить здесь. Всё скромно, но удобно.       Внутри татами были безупречно чистыми, футоны уже были разложены, а у стены стояли два комода. Была кухня, стол с несколькими стульями и большой телевизор. По сравнению с их старой убогой квартиркой это было просто небо и земля.       Цумики нервно улыбнулась рядом с ним. — Мы очень благодарны, господин, — сказала она. — Спасибо, что разрешили нам остаться.       Оги какое-то время смотрел на неё сверху вниз, прежде чем наконец ответить. — Не стоит благодарностей. Клан Зенин ценит талант, и Мегуми будет---       Внезапно в дверь постучали.       На лице Оги мелькнула вспышка раздражения, прежде чем он снова обрёл невозмутимость. — Входите, — холодно сказал он.       Дверь раскрылась, и в комнату вошла молодая девушка.       Её появление мгновенно изменило атмосферу. В комнате повисло напряжённое молчание, которого не было прежде. На девушке были такие же одежды, как у остальных членов клана, но она выглядела совершенно иначе, с голубыми глаза и ярко светлыми волосами, аккуратно собранными сзади. Её острый взгляд, казалось, мгновенно оценил всё в комнате, прежде чем наконец остановился на нём.       Почему-то Мегуми занервничал. Будто он сидел перед кабинетом директора после драки в школе.       — Ты... — проговорил Оги, и его голос прозвучал напряжённо. — Чему мы обязаны этой честью?       Яд в его тоне был неоспорим. Маска доброты, что была на нём прежде, полностью исчезла.       — Оги-сама, — ответила она с лёгким поклоном, совершенно невозмутимая. — Я полагаю, Наобито-сама уже проинформировал вас, что обучение мальчика магии поручено мне.       Мегуми удивлённо моргнул. Она будет его учителем?       Он снова посмотрел на неё, и их взгляды встретились вновь. Её был острым и непоколебимым, но, в отличие от взгляда Оги, он не казался фальшивым.       — А, конечно, — ответил Оги, сузив глаза. — Мой брат всегда отличался такими... интересными решениями.       Её губы слегка изогнулись. — Он говорил нечто подобное и о вас, Оги-сама.       Мегуми не до конца понимал, что происходит, но он чувствовал напряжение между ними, будто электричество.       Рука Оги на мгновение сжалась у бедра, прежде чем он аккуратно сложил их за спиной. — Я полагал, что кому-то вашего... качества найдётся дело поважнее, чем играть в репетитора, маг особого ранга Таня Зенин.       Таня лишь вежливо улыбнулась. — Напротив, я считаю, что взращивание потенциала - одна из важнейших обязанностей мага. Наобито-сама также считает, что пользователя Десяти Теней лучше всего обучать другому пользователю Десяти Теней, так что я лишь следую его воле.       Этой улыбки хватило, чтобы челюсть Оги сжалась.       — ...тогда я оставлю его в ваших умелых руках, — наконец выдавил Оги. Словно слова обжигали ему рот на выходе.       Она склонила голову, ровно настолько, чтобы проявить уважение, но не уступить ни в чём.       Когда Оги, проходя мимо неё к двери, вышел, Мегуми мельком увидел его выражение лица. Оно было пугающим.       Когда дверь за ним закрылась, воздух, наконец, снова будто разрядился.       Таня повернулась к нему и его сестре. — Вы, должно быть, Мегуми и Цумики.       Мегуми в ответ просто кивнул, почему-то выпрямившись.       — Хорошо. На ближайшее будущее я буду курировать твоё обучение, Мегуми, — сказала она. — Наобито-сама хочет, чтобы у тебя была надлежащая база, прежде чем он решит, как действовать дальше.       Цумики замешкалась. — Вы будете его учителем?       — Да. — Тон Тани смягчился. — И если кому-то из вас что-то понадобится, вы можете обращаться ко мне напрямую. Хорошо?       — Х-хорошо, — быстро кивнула в ответ Цумики. — Спасибо, Таня-сан.       Мегуми тоже просто кивнул. — Я понял.       Таня ещё мгновение изучала его, словно взвешивая что-то в уме, прежде чем наконец повернуться к двери. — Отдохните сегодня. Мы начнём тренировки завтра утром.       Когда она наконец ушла, Цумики с облегчением вздохнула. — Это было... что-то с чем-то.       Мегуми просто пожал плечами. — По крайней мере, теперь у нас есть где жить.       — Она показалась мне... милой?       Мегуми не стал бы описывать её так, но его сестра всегда была слишком добра для своего же блага. Всё же, он предпочёл бы быть рядом с ней, чем с Оги. Её слова не заставляли его желудок сжиматься, в отличие от его.

***

      — Поверить не могу, — проворчала Маки, пиная комок земли и травы. — О чём, чёрт возьми, думал отец?       — Не всё так плохо, Маки.       — Ха? А вот и плохо! — тут же возразила Маки. — Я не хочу быть служанкой какого-то тупого мальчишки. Я собираюсь стать магом!       Иногда Май Зенин не понимала свою сестру-близнеца.       Её сестра хотела стать магом, хотя все в клане твердили, что у них нет таланта. По крайней мере, у неё самой был хоть какой-то талант, но у сестры? Она даже не видела проклятых духов! Так как же она собиралась стать магом? И с чего бы ей вообще этого хотеть?       Проклятые духи — страшные.       Май знала это, потому что, в отличие от сестры, она действительно могла их видеть. Одно воспоминание об этих извивающихся и ползающих монстрах заставляло её тело покрываться мурашками, и она помнила кошмары, преследовавшие её после того, как кто-то привёл её в подземный тренировочный зал посмотреть на них. Её запасы проклятой энергии были так ничтожны, что ей сказали: если она вступит с ними в бой, то, вероятно, умрёт.       Или того хуже — они заползут внутрь и съедят её изнутри. Как в тех историях, что иногда рассказывала им мать.       Однако больше, чем этот страх, Май боялась остаться одной. Она очень не любила, что Маки хочет стать магом, потому что это означало, что ей тоже придётся это сделать. Как бы она ни пыталась переубедить сестру, та не сдавалась.       Май не хотела сражаться. Она не хотела быть магом. Проклятия пугали её. Она была слабой и знала это. Поэтому она просто хотела жить обычной жизнью, как их мать. Она не хотела иметь дело со всеми этими страшными вещами и была согласна просто выполнять работу по дому.       — ...но это приказ отца, — тихо пробормотала Май.       — Тц! — Маки стиснула зубы. — Я знаю.       О прибытии Мегуми Зенин к настоящему времени слышал каждый в клане. Слухи в доме Зенин распространялись быстро, а сплетни — ещё быстрее. Он обладал техникой Десяти Теней, прямо как та самая Таня Зенин. И теперь в клане было два пользователя Десяти Теней, что было неслыханно за всю долгую историю клана.       Май не была глупа. Она понимала, почему отец назначил их прислугой Мегуми.       Отец сказал, что служить "истинному преемнику" Десяти Теней — честь. Но она подслушала достаточно разговоров в их доме, чтобы понять, в чём действительно дело. Таня Зенин должна была стать наставником Мегуми. Отец достаточно часто проклинал её имя, чтобы Май поняла, что он на самом деле чувствовал.       Он просто хотел, чтобы они шпионили за ней.       Предполагалось, что они будут слугами Мегуми, но она видела истинную причину. Поэтому он хотел от них ежедневные отчёты. Май это устраивало. Она не возражала быть прислугой. У неё хорошо получалось. Это была тихая работа: уборка, подача чая и наблюдение за людьми, тихо и в стороне.       Ей это нравилось.       Но её сестра...       — Глупый папа, — ворчала себе под нос Маки, пиная другой камешек. — Поверить не могу.       ... думала иначе.       Они завернули за угол, и там, на открытом поле, стоял мальчик помладше. У него были тёмные волосы, ещё более тёмные глаза и выражение лица, которое казалось вечно недовольным. Он скованно стоял рядом с Таней Зенин. Та разговаривала с высокой темноволосой женщиной, которую Май узнала как одну из главных служанок — Мисато Зенин.       — Так это он, да? — тихо проговорила Маки. — Выглядит как слабак.       Май просто кивнула, изучая его.       Её сестра была права. Мегуми Зенин не выглядел впечатляюще. Судя по тому, как говорили взрослые, она ожидала кого-то более... особенного. Но он выглядел как все. Просто тихий мальчик с настороженными глазами и угрюмым видом. Но она не возражала. Его волосы, напоминавшие морского ежа, заставили её хихикнуть.       В этот момент Таня Зенин заметила их и посмотрела в их сторону.       Май застыла под этим пронзительным взглядом. Хотя Таня Зенин было популярным именем, которое взрослые постоянно упоминали в сплетнях, она видела её лишь мельком один раз — в памяти, которая в основном стёрлась. Это было около двух лет назад, в день, когда та уезжала в Токийскую Школу Магии. Не было никакой официальной церемонии, но все в клане знали об этом.       Она будто смотрела на пришельца. Таня выглядела настолько иначе, что Май потребовалось время, чтобы это осознать. В тот раз Май спряталась за ногу матери. Однако Маки была другой — смелее. Она пробилась вперёд, к самой толпе, чтобы получше разглядеть её.       В итоге её сестра начала ей восхищаться.       И лишь после того, как они посмотрели запись Программы Обмена, Маки стала одержима ею. Бой между Таней и Наоей был темой для разговоров в клане месяцами. Май до сих пор помнила выражение лица их отца, когда он застал Маки за пересматриванием матча на их телевизоре — прямо перед тем, как в приступе ярости разбил его в дребезги. Насколько она слышала, это был первый раз, когда школы осветили турнир, так что его записи можно было найти где угодно.       Май никогда не разделяла чувств своей сестры-близнеца.       — Вы обе... — взгляд Тани скользнул между ними. — Дочери Оги-сама, верно?       — Да, Таня-сама! — Маки тут же выпрямила спину. — Я Маки.       Май замешкалась на мгновение, прежде чем тоже ответить. — Д-да... Я Май.       — Понятно. — Взгляд Тани переместился на мальчика рядом с ней. — Эти двое будут твоими служанками, как я и говорила ранее. Они будут работать поблизости, так что постарайся ладить с ними.       Мегуми просто вежливо кивнул в ответ. — Приятно познакомиться.       Май выдавила лёгкую улыбку. — Взаимно.       Маки скрестила руки на груди и нахмурилась, но всё же коротко кивнула.       — Мисато даст вам инструкции, — продолжила Таня, её голос был спокоен и ровен. — В основном вы будете помогать подготавливать тренировочные площадки и выполнять поручения, когда потребуется. Понятно?       — Да, мэм, — ответили они хором, хотя и с разными интонациями.       Таня на мгновение окинула их обеих взглядом. — Тогда на сегодня всё. Свободны.       Близняшки поклонились и пошли обратно к главной дорожке поместья.       Когда они отошли достаточно далеко, её сестра открыла рот. — Как думаешь, она будет тренировать и меня?       Май нахмурилась.       — Ты уже забыла, что сказал отец? Мы должны быть служанками.       — Мне всё равно, — упрямо ответила Маки. — Я не собираюсь быть чьей-то служанкой.       Май лишь вздохнула в ответ.       Её сестра всегда была такой. Из-за этого у неё вечно были проблемы с матерью. Всегда упрямо шла своим путём, несмотря ни на что.       Май просто надеялась, что однажды та не оставит её позади.

***

      Оги Зенин взмахнул катаной в пустом интерьере своего личного додзё.       Интерьер, лишённый украшений, отражал как традицию, так и его личный вкус. Однако, в отличие от чистой, спокойной пустоты, его разум был клубком мыслей, которые едва заметно мешали движениям ката. Но для любого наблюдателя это было бы незаметно; каждая часть ката была отрепетирована им на протяжении десятилетий, так что каждый шаг и взмах были вбиты в него так естественно, что казались почти идеальными.       Никакого предупреждения не последовало, прежде чем лезвие его катаны вспыхнуло пламенем, которое вскоре поглотило его, создавая зрелище, сродни фокусу артиста, окунувшего клинок в спирт и поджегшего его. Однако, в отличие от трюков тех, кто искал за свои усилия жалкие монеты, это была врождённая проклятая техника, столь же эффективная, сколь и смертоносная.       Поскольку его пламя состояло и из жары, и из света — что было противно природе большинства проклятых духов, тяготеющих к свойствам холода и тени — оно позволяло ему рассекать монстров и чудовищ, будто те были просто соломой или бамбуком. Против заклинателей оно было не так эффективно, поскольку те были людьми, но он с лёгкостью компенсировал этот недостаток своим превосходством против духов. В свои лучшие годы его список выполненных миссий против проклятых духов был куда более впечатляющим, чем даже у его старшего брата.       И всё же, в конце концов, Оги обошли с постом главы клана.       Во время ката пламя никогда не сходило с его клинка. Оно никогда не становилось волной огня, опаляющей тех, кто был вне досягаемости его катаны. Это, к сожалению, было пределом его таланта, но этот предел был достигнут лишь через пару лет после того, как Наобито уже стал главой клана. Во время их соперничества Оги был впереди.       Примкнув к могущественному старейшине, Оги женился на его внучке, фактически получив и власть, и влияние внутри клана. Оба они были из знатных родов, и их кровь гарантировала будущее процветание. Из-за этого он любил её, ибо она позволила его руке дотянуться до поста главы клана.       Затем она родила близнецов.       Близнецы всегда были дурным знаком, даже для тех, кто не был суеверным. В клановых хрониках близнецы никогда не достигали величия. Всегда посредственные, их репутация сложилась из-за многократных случаев их появления на протяжении истории их общества. В старые времена их бы убили, принеся в жертву, чтобы отвести несчастье.       В современную эпоху это было уже неприемлемо.       Оги — отчаянно — надеялся, что родство, из которого состояли его дети, возобладает, но в последующие годы история вновь доказала свою правоту. У него была дочь, не видевшая проклятых духов, и другая, у которой было настолько ничтожное количество проклятой энергии, что она практически ничего не могла сделать, несмотря на врождённую проклятую технику.       Что ещё хуже, их рождение отравило почву, из которой они произошли. Их мать, став бесплодной, не могла произвести на свет ещё одного ребёнка, несмотря на все его отчаянные попытки.       Обычно в таком случае была бы дозволена любовница, но обида, которую это нанесло бы семье его жены, перечеркнула бы всё, ради чего он на ней женился. Более того, последствия сделали бы его незначительной фигурой. Это была не та возможность, которую он мог рассматривать.       В отличие от него, его старший брат произвёл на свет сыновей. Даже самый слабый из них мог продолжить его род с престижем и гордостью, в отличие от той пары, что обременяла его.       В итоге предыдущий глава клана выбрал своим наследником старшего брата, потому что будущее было с его племянниками.       Оги выполнил последнее движение ката, рассекая воздух по вертикали сверху вниз. Этот простой приём был атакой, которую он с большим эффектом использовал во многих миссиях, но он уже не мог быть передан лично. Хотя, возможно, мог бы, если бы внуки с потенциалом родились до его кончины.       Однако кто выберет таких слабых девушек в супруги? Единственными кандидатами были бы те, кто хотел его власти и влияния, подобно тому, как он женился на своей жене.       Линия желающих была тонка и слаба, но это скоро должно было измениться.       Мегуми Зенин — истинный наследник Десяти Теней — будет поставлен во главе в результате его махинаций, и тогда ребёнка можно будет обручить с одной из его дочерей — или, возможно, с обеими. Если Оги не мог получить руководство кланом, то следующее поколение обеспечило бы ему контроль через посредника. Ребёнок, несмотря на рождение вне клана, имел достаточно чистую кровь, чтобы получить врождённую технику, и был потомком предыдущего главы клана. Благодаря браку с его дочерью, любые нечистоты в их крови были бы смыты включением его знатной родословной.       В самом деле, не было нужды в существовании голубоглазой ведьмы, чья немецкая кровь была слишком сильна, оскверняя даже драгоценную проклятую технику их клана.       — Оги-сама.       На том месте, где никого не было, теперь стоял на коленях мужчина в стандартной униформе подразделения Кукуру. Однако Оги ничуть не удивился его появлению. Напротив, он ожидал его.       — Говори.       — Приготовления завершены, и старейшины готовы.       — Тогда скоро начнём.       Ради клана Зенин Оги не мог позволить этой голубоглазой ведьме вонзить свои клыки в истинного наследника Десяти Теней, как она это сделала с его братом.