Десять Теней маленькой девочки

      Для семилетнего Юдзи Итадори это был первый хоум-ран в жизни.       Он всегда лучше владел телом, чем думал головой, поэтому спорт давался ему легко. Хотя одни виды спорта получались лучше других.       Особенно этот.       Когда он вышел на биту, всё словно сложилось идеально. Наблюдая за глазами питчера, он инстинктивно понял, куда другой мальчик собирается бросить мяч, и неосознанно подстроился под этот бросок. Прямо перед тем, как мяч долетел до него, он вложил все свои силы, сделав широкий замах деревянной битой. В тот момент, когда произошёл удар, он понял, что мяч улетит далеко.       Сразу после этого толпа взорвалась криками. Все на трибунах ликовали — даже его дедушка.       После этого игра ещё не закончилась, но хоум-ран, при заполненных базах, настолько увеличил разрыв в счёте, что соперники выглядели готовыми сдаться.       Когда наступил перерыв в середине седьмого иннинга, большинство игроков либо отдыхали, пили воду, либо болтали с товарищами по команде. Юдзи же вместо этого отправился в лес неподалёку, чтобы найти мяч, которым он выбил хоум-ран. Мяч улетел гораздо дальше, чем он ожидал. Проследив его траекторию в глубь леса, он наконец нашёл его...       ...и этот мяч сбил небольшое святилище.       Святилище представляло собой небольшой деревянный ящик — похожий на шкафчик — на деревянном шесте. К сожалению, шест был сломан — основание переломилось посередине — и вся конструкция повалилась, как упавшее дерево. Дверцы святилища были распахнуты, причём одна из них держалась на сломанной петле.       Из него выпала подушечка... и палец, обёрнутый в жёлтые бумажки.       На бумажках были какие-то надписи, но они были настолько изрезаны, что прочесть их было трудно. Казалось, будто кто-то прошёлся по ним ножницами; кусочки жёлтой бумаги едва держались вместе. Сам палец выглядел ещё более странно. Он был старым, сморщенным и явно ненастоящим. Слишком длинный, а ноготь больше походил на коготь. Будь это настоящий палец, на него наверняка слетелась бы куча мух и жуков, но вокруг не было ни одного. Он скорее напоминал один из тех хеллоуинских украшений, которые Юдзи видел в магазинах.       — Думаю, надо положить его обратно.       Времени, чтобы починить святилище до конца перерыва, не хватало, но сделать хотя бы это он мог. Присев на корточки, он поднял и подушечку, и палец, хотя на мгновение замер, коснувшись последнего.       — ...Хм, а он тёплый.       Игнорируя странное ощущение, Юдзи быстро запихнул подушечку обратно в ящик святилища. Однако перед тем как вернуть палец, он поднёс его к лицу, чтобы получше рассмотреть.       Он и правда выглядел жутко.       С брезгливым выражением лица он собирался положить палец обратно в ящик, но обнаружил, что не может пошевелить рукой.       — Какого...       Странно было то, что он ничего не видел, но чувствовал, будто что-то обвилось вокруг его кисти и запястья. Ощущая, как подступает паника, он начал дёргать рукой.       — Почему я не могу---ммгх!       Его руку потянуло к рту, заталкивая сморщенный палец внутрь. Однако в тот момент, когда он попытался выплюнуть его, что-то надавило на его подбородок, заставив рот захлопнуться, а голову запрокинуться. Он отчаянно боролся, пока палец скользил вниз по его горлу — и в глазах потемнело.

***

      Сукуна открыл глаза в новой эпохе.       Ощущение плоти казалось чуждым после столь долгого времени, но ему потребовалось всего мгновение, чтобы освоиться. Он стоял один в лесу. У его ног лежало поваленное маленькое деревянное святилище. Проклятый дух, затаившийся неподалёку, почувствовал его присутствие и тут же сбежал.       Сукуна позволил ему уйти. Он был в слишком хорошем расположении духа, чтобы отвлекаться на это.       В конце концов, он не чувствовал себя так хорошо уже много веков.       Его губы растянулись в диком оскале.       — Ха... ха-ха-ха!       Его смех эхом разнёсся по лесу.       — Как же приятна плоть, — он раскинул руки и запрокинул голову, наслаждаясь теплом солнечного света. — Жизнь проклятого предмета слишком скучная.       На какое-то время он просто замер на месте.       Чувствуя ветер. Чувствуя землю под ногами. Чувствуя, как кровь снова течёт по живым венам. И, возможно, сильнее всего — чувствуя всех тех людей, чьё присутствие он ощущал где-то вдали. Их было так много — гораздо больше, чем во времена его жизни.       Это было прекрасно.       Он обнажил зубы и поднёс руки к лицу.       — Да начнётся же резня!       Затем он опустил взгляд и осмотрел свои руки.       Они были маленькими и детскими.       — ...и всё же, что за сопляк? — пробормотал он, поворачивая ладонь и рассматривая её. — Кендзяку, должно быть, шутника из себя возомнил.       До его ушей донёсся далёкий крик.       — Юдзи!       Он повернул голову на звук.       — Юдзи! Ты где?!       Воспоминания сосуда зашевелились в его голове. Голос принадлежал одному из учителей мальчика. В этих воспоминаниях не было ничего полезного. Только имена, лица и связи. Не более чем остатки чужой жизни — скорее раздражающие, чем полезные.       Было бы куда забавнее вместо этого создать новые воспоминания.       Сукуна направился в сторону голоса. Вскоре он вышел к опушке леса, где деревья расступались, открывая небольшое бейсбольное поле, на котором находились десятки людей.       На трибунах сидели родители, а на поле были другие дети в одинаковой форме. Несколько учителей всё ещё ходили неподалёку, пытаясь найти его сосуд.       Новые лица и воспоминания вспыхнули в его сознании, когда он узнал их. Люди, составлявшие крошечный, ничтожный мирок его сосуда. Жалкое, незначительное существование.       Один из учителей вдруг заметил его.       — Вот он!       Сразу несколько голов повернулись в его сторону, и по рядам учителей мгновенно разлилось облегчение. Они двинулись к нему. Учитель его сосуда добежал первым.       — Юдзи! — крикнул Накамура-сенсей, подбегая к нему. — Где ты пропадал всё это время?       Сукуна ничего не ответил на приближение мужчины.       — ...Юдзи? — Его голос дрогнул.       Сукуна лишь ухмыльнулся.       Учитель неосознанно сделал шаг назад. Словно на подсознательном уровне понял, что что-то не так.       — Рассечение.       — Чт---       Челюсть учителя съехала с его лица прямо посреди слова.       А затем за ней последовало и всё остальное. Брызнула кровь, когда десятки порезов одновременно разорвали его тело, разбросав плоть и кости по полю.       Сукуна блаженно улыбнулся и закрыл глаза.       Впервые за много веков он почувствовал себя по-настоящему живым. Как давно он не мог полноценно использовать свою проклятую технику?       Слишком долго.       Когда он снова открыл глаза, толпа всё ещё стояла как вкопанная. Он вышел из-за деревьев и направился к застывшим людям. Единственным звуком был шорох его шагов по траве.       — Вы тут все играли в "бейсбол", верно?       Никто не ответил.       Никто даже не смел вздохнуть.       — Как насчёт того, чтобы вместо этого сыграть в новую игру?       Его улыбка стала ещё шире.       — Попробуйте от меня сбежать.

***

      Юдзи не знал, где находится.       Единственное, что он понимал — вокруг было темно. Был ли он вообще в сознании? Он уже не был уверен.       Затем он услышал где-то вдалеке слабый звук.       — Юдзи!       Голос был настолько тихим, что он едва мог его разобрать.       — Юдзи! Проснись!       Юдзи нахмурился.       Голос показался знакомым. Затем он раздался снова, на этот раз громче.       — Юдзи!       Голос звучал натянуто. Почти отчаянно. Как будто кто-то изо всех сил пытался докричаться до него.       Он медленно повернулся на звук.       — Дедушка...?       Юдзи сделал шаг вперёд.       Тьма шевельнулась под его ногами.       Голос стал отчётливее.       — Ну же.       Его глаза расширились.       Дедушка. Это точно был дедушка. Он почувствовал, как внезапная волна облегчения захлестнула его.       — Дедушка!       Юдзи сорвался на бег.       Тьма вокруг него начала трескаться. Впереди появились тонкие полоски света. Чем ближе он приближался, тем громче становился голос дедушки.       — Юдзи!       Тьма полностью рассеялась, когда сквозь неё пробились лучи солнечного света. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, и ещё. И тогда тьма исчезла окончательно.       Юдзи увидел бейсбольное поле.       Или то, что от него осталось.       Трава под его ногами была окрашена в ярко-алый цвет. Скамейка запасных была неузнаваема, да и трибуны ничем от неё не отличались. Повсюду валялись обломки дерева, перекрученный металл и куски разбитого бетона. Казалось, будто здесь только что пронёсся ураган.       На мгновение Юдзи не мог понять, на что смотрит.       А потом он увидел тела.       Люди лежали повсюду. Они вообще не двигались. У некоторых не хватало частей. Другие были настолько изувечены, что он даже не мог понять, кто это.       Его желудок скрутило.       — Ч-что...?       Затем он увидел кого-то знакомого.       Дедушка лежал на земле прямо перед ним. Его глаза были открытыми и стеклянными. На рубашке дедушки была кровь. Через всю грудь тянулись несколько огромных порезов. Кровь была на траве, и ещё больше её скопилось вокруг него лужей.       И тут воспоминания нахлынули на него все сразу.       Казалось, будто он смотрел на всё чужими глазами. Он слышал крики и плач своих одноклассников. Криков было так много, что у него разболелась голова. Он видел, как кто-то попытался убежать, но его тут же разрубило пополам. Другой попытался уползти, но его постигла та же участь.       Одного за другим он видел, как их всех вырезают.       Он видел, как дедушка пытался заговорить с ним. Пытался его остановить. Но видел лишь, как дедушку режут снова и снова. Пока красного цвета не стало слишком много, чтобы он мог это выдержать.       Юдзи тут же согнулся пополам, и его вырвало на траву.       Он не мог перестать дрожать. Он крепко зажмурил глаза и упал на колени.       — Нет...       Его голос сорвался.       — Прекрати...       Он вонзил пальцы в землю так сильно, что заболели ногти. Именно тогда он заметил, что земля была мокрой. И только когда он наконец снова открыл глаза, он понял почему.       Кровь.       На его руках была кровь.       Кровь на одежде.       Кровь повсюду.       Юдзи уставился на неё.       А потом он заплакал.       И почему-то в его голове звучал смех.

***

      К тому моменту, как он поднял голову, Юдзи обнаружил, что сидит один посреди замкнутой комнаты.       Сама комната была не очень большой, но очень странной. Со всех сторон его окружали стены, обклеенные белыми, жёлтыми и красными полосками бумаги со странными надписями. Брызги чёрной туши в виде каллиграфии напоминали ему те, что выставлялись в музеях и храмах. Смотреть на них всегда было скучновато, но эти ощущались по-другому...       Как будто случится что-то плохое, если он до них дотронется.       Сначала он пытался отвлечься, разглядывая странные полоски бумаги. Потом пробовал считать все трещины в стенах, какие мог найти. В конце концов, разглядывать стало нечего, и воспоминания нахлынули с новой силой.       Закрытие глаз не помогало.       Каждый раз, закрывая глаза, он снова видел бейсбольное поле. Видел всю эту кровь и все эти тела. Видел своего дедушку.       Всё, что произошло потом, было для него как в тумане. Он просто помнил, как плакал. Помнил, как появилось больше взрослых, которые пытались убежать. Помнил, как его поймал знакомый на вид мужчина с белыми волосами и в солнцезащитных очках.       А потом, когда он очнулся, он уже был в этой комнате.       Юдзи снова опустил голову и уставился на свои руки.       Они выглядят нормально. Как руки любого другого ребёнка. Те же самые руки, которыми он бросал бейсбольные мячи. Те же руки, которыми он помогал нести продукты дедушке. Единственное отличие заключалось в том, что они всё ещё были окрашены в красный цвет от засохшей крови.       Юдзи тут же отвернулся.       Его желудок скрутило, и он почувствовал, что его снова сейчас вырвет.       Вдруг дверь открылась.       — Юдзи!       Его голова тут же дёрнулась вверх.       Этот голос---       Всё, что у него осталось.       — Старшая сестрёнка? — встревоженно поднял он голову. — Почему ты--- подожди, не подходи ко мне!       Несмотря на его предупреждение, Таня перешагнула порог комнаты, а за ней следовал тот самый беловолосый мужчина. Сначала он не понял этого из-за того, насколько по-другому тот выглядел на свадьбе, но это был муж сестрёнки.       Юдзи тут же попятился, вскакивая и попутно опрокидывая стул.       Он не хотел сделать с ней то же самое, что сделал со всеми остальными, кто был ему дорог. Он не хотел причинить вред сестрёнке или её мужу. В панике Юдзи быстро спрятал обе руки за спину и крепко обхватил свои запястья, следя за тем, чтобы они больше не двигались сами по себе.       Стоило Тане сделать ещё один шаг вперёд, как Юдзи отступил назад. К счастью, она остановилась, так что ему не пришлось пятиться дальше и прижиматься к жуткой стене.       — Не надо... — голос Юдзи задрожал. — Не подходи ко мне!       — Юдзи, — мягко сказала Таня. — Послушай меня. Со мной всё будет хорошо.       — Нет, не будет! — крикнул Юдзи. — Во мне монстр!       Его глаза обожгло слезами, и всё вокруг поплыло.       — Даже дедушка...       Его голос сорвался прежде, чем он успел договорить.       — Ну же... — Лицо Тани помрачнело. Она повернула голову к мужу. — Сатору, скажи что-нибудь.       Сатору небрежно шагнул вперёд, держа руки в карманах.       — Слушай, малой, — легкомысленно произнёс он. — Всё будет хорошо, ладно?       Юдзи дрожащим взглядом посмотрел на него.       — Даже если монстр появится снова, — продолжил Сатору, присаживаясь на корточки на уровень глаз Юдзи, — я с ним разберусь.       — Т-ты правда разберёшься?       — Конечно. — Сатору ухмыльнулся. — Я ведь сильнейший.       Он гордо указал на себя пальцем.       — И, к твоему счастью, истребление монстров - как раз одна из моих специальностей.       Впервые с тех пор, как он оказался в этой комнате, тяжесть в груди Юдзи немного отпустила. И всё же в его сердце оставались сомнения. Ужасающие картины с бейсбольного поля никак не оставляли его в покое.       — Н-но...       Сатору наклонился ближе и понизил голос.       — И между нами говоря, — прошептал он, — по-моему, твоя старшая сестрёнка куда страшнее любого монстра.       Слабый смешок вырвался у Юдзи прежде, чем он успел себя остановить. Но стоило ему рассмеяться, как он тут же вздрогнул. Его пальцы за спиной ещё сильнее сжали запястья.       — М-мне страшно, — прошептал он. — А вдруг оно снова выберется наружу? Что если я причиню вред тебе и сестрёнке тоже...?       — Этого не случится.       — Но я убил их! — вдруг закричал Юдзи. — Всех их!       Слова эхом разнеслись по запечатанной комнате.       Дыхание Юдзи снова стало прерывистым.       — Я даже не хотел этого! — разрыдался он. — Моё тело просто---       Таня вдруг положила руку ему на плечо. Это внезапное прикосновение заставило его захотеть отпрянуть назад, но хватка её руки не позволила ему этого сделать. Однако, помимо этого...       Она была тёплой.       — Ты никого не убивал, Юдзи.       — Убивал! — голос Юдзи сорвался. — Я до сих пор помню это!       — Послушай меня, Юдзи, — твёрдо сказала Таня. — Это был не ты. Ты не контролировал своё собственное тело. Следовательно, это сделал не ты.       — Но оно использовало мои руки!       Слёзы теперь лились по его лицу ручьём.       — Оно использовало мой голос! Моё тело! — Плечи Юдзи неистово затряслись. — Дедушка посмотрел на меня и... и...       Его слова перешли в прерывистые всхлипы.       Таня подошла ближе.       Юдзи мгновенно напрягся. Он сжал свои запястья так сильно, что подумал, будто может сломать их.       И тогда, несмотря на кровь, всё ещё пачкавшую его одежду, старшая сестрёнка обняла его.       — Ты не монстр, Юдзи, — тихо сказала Таня. — Ничто из этого не твоя вина.       В тот момент, когда эти слова дошли до него, что-то внутри Юдзи окончательно надломилось.       Он разжал руки и крепко вцепился в неё, прижимаясь изо всех сил, пока рыдания градом катились из его груди.       — Сестрёнка...

***

      Звуки плача Юдзи постепенно сменились тихим шмыганьем носом у плеча Тани. Даже успокоившись, он всё ещё отказывался отпускать её одежду. Каждый раз, когда его хватка немного ослабевала, секунду спустя его пальцы снова сжимались, словно он боялся, что она исчезнет, если он перестанет держаться.       Таня не знала, сколько прошло времени, прежде чем усталость наконец взяла своё, и Юдзи, наплакавшись, уснул.       К сожалению, кровати здесь не было, да и выводить его на улицу она тоже не могла.       Поэтому она аккуратно высвободилась из его рук и усадила его обратно на стул. Его лицо всё ещё было влажным от слёз, а кровь оставалась размазанной по одежде и коже. Даже крепко спя, его лицо оставалось напряжённым — как будто ему снился кошмар.       Учитывая психологическую травму, которую он только что пережил, это был вполне вероятный сценарий.       Не говоря больше ни слова, Таня встала и пошла к выходу. Сатору последовал за ней, тихо прикрыв за ними дверь, как только они вышли наружу.       Несколько сотрудников Штаба тут же выпрямились, как только они появились в коридоре.       Таня проигнорировала каждого из них и пошла дальше. Она не останавливалась, пока они не поднялись наверх и не устроились возле скамейки и автомата с напитками. Она села и потёрла пальцами виски, пока Сатору разглядывал ассортимент автомата.       — Ну что, — легко начал Сатору, хотя в его тоне не было привычной игривости, — ты, наверное, уже догадываешься, что говорит верхушка.       — Они хотят его казнить?       — Ага. Через несколько часов по всей этой ситуации соберут экстренное совещание.       Таня ненадолго прикрыла глаза.       Объективно говоря, она понимала логику. Двуликий Сукуна был одним из самых печально известных заклинателей в истории. Каждый, кто пытался проделать подобное с пальцем, попросту погибал на месте. То, что Юдзи остался жив, не должно было случиться, но это создало ситуацию, в которой он стал живым сосудом. Если он снова потеряет контроль, может погибнуть больше людей.       С чисто рациональной точки зрения казнь была самым безопасным вариантом.       Будь на его месте кто-то другой, она бы согласилась.       Но это был Юдзи Итадори.       Это было последней и, возможно, предсмертной просьбой Каори — чтобы она присмотрела за ним. Она была многим обязана Каори за её помощь на протяжении многих лет, поэтому не могла просто стоять в стороне и позволить этому случиться. Не говоря уже о том, что если Каори когда-нибудь снова объявится, то за спасение сына она будет должна ей огромную услугу.       Таким образом, она была лично заинтересована в благополучии Юдзи Итадори.       — ...я не хочу, чтобы они его трогали, — тихо сказала Таня.       — И не тронут, — непреклонно отрезал Сатору. — Я им не позволю.       — Мы им не позволим.       Ухмылка тронула уголок его рта.       — Точно, — кивнул он в знак согласия. — Мы.       Таня помолчала несколько мгновений, прежде чем спросить: — Удалось выяснить, откуда взялся палец?       — Они всё ещё расследуют это. Из того, что им удалось сопоставить к настоящему моменту, его положили туда несколько месяцев назад, — объяснил он. — Камер в том месте не было, и ни одна из камер в близлежащих магазинах не зафиксировала никого, кто переносил бы что-то похожее на то святилище через этот район.       Таня нахмурилась.       Скорее всего, это дело рук заклинателя. И всё же, зачем кому-то подбрасывать один из пальцев Сукуны так близко к парку? Были куда более простые способы убивать людей. Это больше походило на крайне злонамеренную и смертоносную шутку, чем на что-либо ещё.       — ...я хочу взглянуть на отчёты о вскрытии, — наконец сказала Таня. — Я знаю, что проклятая энергия Сукуны накрыла всё вокруг, но я хочу знать, смогут ли они найти какие-либо следы чужой проклятой энергии. Хоть какие-то.       — Думаешь, это чей-то умысел?       — Я думаю, что здесь замешано слишком много совпадений, — взглянув в сторону Юдзи, она смогла лишь вздохнуть. — Я заберу его в клан Зенин.       — Тебе не обязательно это делать. Я могу взять это на себя.       — Нет, — покачала головой Таня. — Я единственная, кого знает Юдзи. Он - моя ответственность.       Сатору тихо хмыкнул.       — Тут не поспоришь. Любит же он свою старшую сестрёнку.       — У тебя и так забот хватает. Разве ты не отстал от графика со своими документами?       — Эй! — Сатору приспустил очки с преувеличенно возмущённым видом. — Чтобы ты знала, я всё ещё в отцовском отпуске.       — И сколько ещё?       — Пока не надоест, — ответил он. — В конце концов, я и заявитель, и одобряющее лицо.       — ...будешь спать на диване, пока не пойдёшь домой и не разберёшься со своими долгами по работе.       — Ты ведь не серьёзно, — с несчастным видом протянул Сатору. — А как же Кёма?       — Если я не приму такие меры, то когда ты вообще станешь ответственным? — с выражением крайнего разочарования спросила Таня. — Займись делами и возвращайся. Мы с Кёмой будем ждать.       Сатору уставился на неё.       Затем он просто вздохнул, и его плечи поникли.       — ...ох, я даже злиться не могу, когда ты так на меня смотришь, — Сатору застонал, запустив руку в волосы. — Ладно, ладно. Я разберусь с документами после того, как мы пройдём через этих старых хрычей.

***

      Потребовалось несколько часов, чтобы все собрались на заседание, но этого и следовало ожидать, учитывая столь короткие сроки.       Около десятка старейшин из верхушки Штаба сидели по периметру комнаты. Выражения их лиц варьировались от затаённого страха до открытой враждебности. Многие из них выглядели достаточно старыми, чтобы уйти на пенсию уже дважды. Помимо них, на встрече присутствовали влиятельные маги, включая глав всех Трёх Великих Кланов.       В центре комнаты восседал нынешний Комиссар по магам — Тадаши Минамото.       — Таня Зенин.       Старик сложил руки замком.       — Вы осведомлены о ситуации?       Таня встретила его взгляд.       — Осведомлена.       — И тем не менее, вы по-прежнему выступаете против рекомендации о казни.       — Всё верно.       Несколько членов совета нахмурились.       Однако выражение лица Комиссара осталось неизменным.       — Сосуд содержит в себе Короля Проклятий, Двуликого Сукуну.       — Юдзи поглотил всего один палец. Он далеко не так опасен, как вы все утверждаете.       — Он устроил резню и убил более тридцати мирных жителей.       — Сукуна устроил резню и убил более тридцати мирных жителей, — поправила Таня.       — Это различие несущественно.       — Я не согласна. Разница принципиальная, — возразила она. — Юдзи - ребёнок, который проглотил палец не по своей воле. Ребёнок не контролировал себя, когда Сукуна воплотился. Он не совершал никаких преступлений, заслуживающих смертной казни.       — Дело не в преступлениях или наказании. Этот ребёнок представляет собой слишком большой риск.       — Я не спорю с тем, что риск существует.       — Тогда о чём именно вы спорите, Зенин?       — Я утверждаю, что казнь излишня.       Сразу несколько старейшин заговорили одновременно:       — Излишня?       — Какая нелепость.       — Сосуд уже продемонстрировал---       Громкий стук по дереву прервал их.       Сатору с самого начала собрания опирался на стену. Похоже, ему это наконец надоело.       — Может, хватит притворяться, будто мы обсуждаем какой-то проклятый предмет? — сухо оборвал их Сатору. — Пацану всего, сколько, лет семь?       Комната затихла, и несколько старейшин заметно напряглись. Даже сейчас мало кому доставляло удовольствие вступать в спор с Сатору.       — Как бы то ни было, — произнёс Тадаши, нарушая молчание. — Ребёнок представляет собой слишком большую угрозу, чтобы оставлять его в живых.       — Юдзи смог подавить Сукуну самостоятельно ещё до того, как на место происшествия прибыли маги, — заявила Таня. — Он может научиться контролировать это.       — А что произойдёт, если он снова потеряет контроль, как сегодня?       — Этого не случится, — ответила Таня. — Но даже если случится, я буду рядом, чтобы остановить его.       Несколько старейшин тут же нахмурились.       — Вы не безошибочны, Зенин, — подал голос один из них.       — Да, это так, — согласилась Таня. — Но я маг Особого ранга. Если Сукуна проявит себя снова, я более чем способна справиться с ситуацией.       Другой старейшина усмехнулся: — Вы говорите о Короле Проклятий.       — Я говорю об одном единственном пальце, — констатировала факт Таня. — И, если говорить совершенно откровенно, неважно, сколько пальцев у него будет. Я справлюсь с ним в любом случае.       После этих слов в комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина.       Сатору просто рассмеялся.       — Вы слышали даму. Сукуна для неё - просто мелкая сошка.       — И кроме того, — продолжила Таня, — Юдзи успешно подавил Сукуну после воплощения. Такого ещё никогда не случалось в истории.       Тадаши соединил большие пальцы рук.       — К чему вы клоните, Зенин?       — Он первый известный нам сосуд в истории, способный подавлять Сукуну. Казнить его до того, как мы поймём, как именно ему это удалось, было бы крайне недальновидно.       — Это было чистой удачей, — прокомментировал другой старейшина. — Тут нечего понимать.       — Как я и сказала - недальновидно.       — Да как вы смее---       — Могу ли я предположить, что в таком случае вы готовы лично взять на себя ответственность за сосуд Сукуны, Зенин? — перебил его Комиссар.       — Да.       — Если вам, нежити, мало одной Тани, то есть ещё и я, — вставил Сатору. — Мы оба будем нести ответственность за Юдзи.       Несколько старейшин выглядели заметно раздражёнными из-за реплики Сатору. Хоть он и хамил, как обычно, она была согласна с сутью его заявления.       — И, если мне не изменяет память, я к тому же сильнейший.       Очередная волна раздражения пронеслась по совету, но никто не мог этого опровергнуть. При всём хвастовстве Сатору, он никогда не лгал.       Пальцы Комиссара забарабанили по столу. Выражение его лица оставалось нейтральным, но Таня видела, что он обдумывает эту идею.       — Я думаю, что согласен с Таней.       Все взгляды тут же обратились к говорящему.       Сугуру Камо спокойно сидел на дальнем конце стола. В отличие от большинства присутствующих, он не проронил ни слова с самого начала заседания. Теперь же всё внимание было приковано к нему.       Тадаши слегка нахмурился.       — Вы поддерживаете это предложение, Камо?       Сугуру сцепил пальцы рук.       — Я поддерживаю идею сбора дополнительной информации перед тем, как уничтожать нечто уникальное.       Его взгляд переместился на Таню.       — Казнь ребёнка прямо сейчас устранила бы потенциальную угрозу, — продолжил Сугуру. — Но это также лишит нас любой возможности понять, как вообще появился такой сосуд. Возможно, его существование приведёт нас к поиску более эффективных способов запечатывания пальцев Сукуны.       Несколько старейшин переглянулись.       — Было бы глупо убивать его прямо сейчас, — заметил другой член совета из клана Камо. — Если мы всё равно собираемся его казнить, то лучше сделать это после того, как он поглотит больше пальцев, чтобы мы могли избавиться от них раз и навсегда.       Таня хранила молчание, пока разгоралась дискуссия, начатая словами Сугуру.       Хотя она не была до конца уверена, что Сугуру поддержит её предложение, она верила, что он не станет выступать против из-за их дружбы. Это была авантюра с её стороны, которая в итоге оправдалась. В то время как она и Сатору обладали определённым весом благодаря статусу глав кланов, Сугуру имел куда большее влияние благодаря своему положению главы клана Камо. Клан Камо имел огромный вес в Штабе из-за того, сколько их соклановцев в нём состояло.       — А если сосуд снова потеряет контроль? — спросил кто-то.       — Таня и Сатору уже добровольно вызвались взять на себя ответственность. Разумеется, два сильнейших мага, которые у нас есть, более чем способны с этим справиться. — Сугуру слабо улыбнулся. — Да и в любом случае, вряд ли кто-то смог бы что-то сделать, реши они забрать сосуд себе.       Снова последовала недолгая тишина.       Комиссар по магам откинулся на спинку стула, пока в комнате ещё несколько мгновений сохранялось молчание.       Затем он испустил вздох.       — Что ж, хорошо. Я разрешаю это.

***

      — Всё прошло хорошо.       Таня одарила Сатору выразительным, лишённым эмоций взглядом, пока они вдвоём шли по одному из многочисленных коридоров Штаба Магов.       — Полагаю, лучше быть и не могло.       — Да брось, они переживут, — небрежно отмахнулся Сатору.       Таня помолчала несколько мгновений, прежде чем нерешительно затронуть тему, которую обдумывала уже очень долгое время.       — Сугуру помог нам сегодня.       — ...да. Помог.       — Не пора ли тебе оставить свои подозрения?       — Таня, ты же знаешь, что я не могу.       — Прошли годы, Сатору. Мы выпустились, поженились, у нас родился сын, — ответила Таня с некоторым раздражением. — Ни одно из его действий ни разу не подтвердило твоих подозрений... твоей обиды. Пора уже отпустить это.       Лицо Сатору помрачнело.       — Только из-за того, что он сделал одно хорошее дело---       — И это действительно всего лишь одно дело? — перебила его Таня. — За эти годы их было много. Ты просто их игнорировал.       Сатору не ответил.       — ...я подумаю об этом.       — Сатору... — вздохнула Таня. — Сёко как-то спрашивала меня, не устроить ли нам встречу выпускников.       — Дело не в том, что я не хочу верить---       — А в чём тогда?       — В том, что я просто знаю: что-то здесь не так.       — Прошли годы, Сатору---       — Тебя там не было! — внезапно повысил голос Сатору. Сразу после этого его плечи напряглись. — ...извини. Мы можем поговорить об этом в другой раз? Давай сначала позаботимся о Юдзи.       Таня поджала губы, но в конце концов кивнула.       — Ладно.       Они вдвоём продолжили путь по коридору в тишине. После ещё нескольких минут молчаливой ходьбы оба подошли к камере содержания, где всё ещё находился Юдзи. Охранники у дверей тут же вытянулись и расступились. Печать на двери отключилась с мягким щелчком.       Таня толкнула дверь и вошла внутрь.       Комната выглядела точно так же, как и тогда, когда она её покинула. Юдзи всё так же сидел один посреди помещения. Похоже, он уже проснулся. Его руки были крепко сцеплены на коленях, а взгляд оставался прикованным к полу. В тот момент, когда он услышал, как открывается дверь, его плечи заметно напряглись, прежде чем он поднял голову и встретился с ней взглядом.       Таня увидела, как он заметно расслабился.       — Старшая сестрёнка.       Она подошла ближе и опустилась перед ним на корточки.       — Как ты себя чувствуешь?       Юдзи опустил голову: — ...плохо.       — Понимаю... — ответила Таня, не зная, что ещё сказать. После нескольких мгновений молчания она решила больше не затягивать. — Юдзи, ты пойдёшь со мной домой.       Он снова поднял голову и уставился на неё.       — Что?       — Я поговорила со всеми взрослыми и уладила с ними этот вопрос, — объяснила она. — Отныне ты будешь жить у меня.       Несколько секунд Юдзи ничего не говорил. Затем его глаза снова наполнились слезами.       — Хорошо... — Он вытер глаза рукавами.       Однако прежде чем Таня успела ответить, на тыльной стороне ладони Юдзи внезапно прорезался рот.       — Как же скучно.       Юдзи мгновенно застыл. Таня сузила глаза. Она почувствовала, как за её спиной слегка вспыхнула проклятая энергия Сатору.       Рот продолжил говорить:       — Значит, маги этой эпохи всё ещё тратят время на то, чтобы выпрашивать разрешение у стариков?       — Ты... — Таня свирепо уставилась на рот.       — Какое жалкое существование. Прошло столько веков, а такие маги, как ты, всё ещё позволяют слабакам диктовать вам, как жить. Теперь я понимаю, почему этот сопляк так тобой восхищается.       — Я не удивлена, что такой дикарь, как ты, не способен понять концепцию жизни в обществе, — холодно ответила Таня. — Большинство людей усваивают это ещё в детстве. Полагаю, никто никогда не утруждал себя тем, чтобы обучить тебя здравому смыслу.       Сатору рассмеялся у неё за спиной.       — Она только что назвала тебя идиотом.       Рот проигнорировал его.       — Твоя уверенность не уступает жалости, женщина.       — А ты - не более чем паразит.       В комнате внезапно стало холоднее.       — Ты не приносишь никакой пользы обществу. Вся эта сила, вся эта мощь - и на что ты её растратил? На убийство людей, которые намного слабее тебя. Слишком труслив, чтобы столкнуться с теми, кто находится на одном уровне с тобой. Мне прекрасно знаком подобный тип малодушного поведения, но ты и близко не стоишь рядом с тем существом.       Таня выпрямилась во весь рост, её глаза мстительно блеснули.       — И, честно говоря, ты просто позорище, — сказала она. — Мы только что встретились, но я уже вижу. Ты сильно приукрашен, прямо как твоя легенда. Не более чем безумный преступный сброд, способный лишь разрушать то, что построили другие, просто потому, что сам ты не способен ничего создать. Но в отличие от прошлого, нынешние маги гораздо сильнее, чем когда-либо, и я позабочусь о том, чтобы ты узнал, насколько тебя превзошли, жалкое ты ископаемое.       На несколько секунд воцарилось молчание.       Затем Сукуна рассмеялся.       — Ха. Ха-ха-ха!       Рот растянулся в неестественно широкой ухмылке.       — ...я позабочусь о том, чтобы ты настрадалась, прежде чем убью тебя.       Затем он исчез, снова впитавшись в кожу Юдзи. Юдзи просто уставился на тыльную сторону своей ладони, его лицо стало бледным как полотно.       Таня положила руку ему на голову и взъерошила волосы.       — Не переживай, — успокоила она его. — Мы не позволим ему делать всё, что вздумается.       — Да, малец, выше нос, — вставил Сатору. — Ты хоть представляешь, как это, должно быть, унизительно для него?       Юдзи только захлопал глазами, глядя на него.       — Он якобы Король Проклятий, а его запер в теле второклассник! — рассмеялся Сатору. — Спорим, он там внутри от злости закипает.       Какое-то мгновение Юдзи просто смотрел на него.       А затем у него тоже вырвался тихий смешок. Он был слабым и слишком сухим для полноценного смеха, но это было больше всего, что Таня видела от него с момента происшествия. Сатору всегда умел поднять кому-то настроение.       Это была одна из причин, почему она любила его.

***

      Когда он открыл глаза после того, как заснул, Юдзи почувствовал окружающую его неправильность.       Во время поездки на машине к ней домой он опирался на свою старшую сестрёнку, но теперь он очнулся стоящим по ноги в полупрозрачной багровой воде. Над ним раскинулось жуткое тёмное небо, такое, что в далеке ничего нельзя было разглядеть. Однако под этим тёмным пространством находился гигантский позвоночник с грудной клеткой. Каждое из рёбер уходило вниз, вонзаясь концами под воду, образуя огромную границу, хотя сквозь пустые пространства между рёбрами всё ещё виднелась тьма за ними.       И всё же его внимание привлекла небольшая гора из скелетов и костей под этой гигантской грудной клеткой, состоящая из самых разных существ, которые точно не могли быть людьми. На самой вершине, на троне из костей, сидел мальчик с чёрными татуировками по всей коже. По крайней мере, на тех её частях, что не были скрыты хакама.       Дело было в том, что... если не считать этих отметин, это было его собственное лицо.       Мальчик медленно открыл глаза и посмотрел на него полуприкрытым взглядом.       — Тебе понравилось, сопляк?       — Ты... — Юдзи знал без тени сомнения, что именно этот человек, этот монстр, стоял за всем случившимся. Его ярость закипела, сдавливая горло. — Все они...       — О? — Демон с его лицом слегка приподнял бровь. — Разозлился из-за того, что увидел, как твоих друзей покрошили на кусочки? Знакомых, которых ты едва знаешь, разрезали на части? Незнакомцев, которых ты никогда не встречал, расчленили и разделили?       — Почему?! — закричал Юдзи, его чувства уже закружились в хаотичном вихре. Это всегда было чем-то далёким, увиденным только в кино, но каким-то образом он понял это, хоть и никогда толком не сталкивался с этим до недавнего времени. Окончательность смерти. — Зачем ты убил их? Зачем ты убил дедушку?!       — О, его? Этим я насладился больше всего, — мальчик посмотрел на него с забавной ухмылкой. — Тебе следовало бы поблагодарить своего деда. Только когда я резал его, я кое-что заметил. Причина, по которой ты способен быть моим сосудом, причина, по которой ты всё ещё жив, заключается в том, что ты его внук.       — Почему...?! — Понимание хлынуло в Юдзи, даже если он не хотел этого. Независимо от его воли, знание капало в него, словно расплавленная лава, сжигая заживо. Говоря ему, что тот, кто стоял перед ним, был существом далеко не человеческим...       ...и что звали его Сукуна.       — Близнецы прокляты делить проклятую энергию между собой, потому что у них одна душа на двоих, что делает обоих неполноценными и слабыми, — даже несмотря на то, что Юдзи слышал от Сукуны новые слова, их значения определялись в ту же секунду, как они были произнесены. — В эпоху Хэйан я поглотил его, пока мы оба ещё находились в утробе. Похоже, он переродился в этой эпохе, но, как ни забавно, ему всё равно было суждено погибнуть от моих рук... точнее, от твоих.       Не в силах сдерживать гнев, Юдзи побежал к горе костей.       — О? Для сопляка ты соображаешь неплохо. Похоже, частичка меня перетекла в тебя, точно так же, как твои жалкие и убогие воспоминания просочились в меня.       — Я никогда не стану таким, как ты! — Юдзи ухватился за острые кости, карабкаясь вверх, несмотря на то, что они врезались в его кожу.       — Разумеется. Лужа никогда не сравнится с океаном.       — Ты чудовище!       — Разве чудовище здесь не ты? Тот факт, что ты его внук. Тот факт, что ты жив, — злорадно произнёс Сукуна, — и есть причина, по которой они все погибли. Ты - причина их смерти.       — Нет, это не моя вина! — Юдзи карабкался вверх, даже когда его одежда и тело рвались от острых осколков костей. — Так сказала сестрёнка!       — А-а, — ухмылка Сукуны стала шире. — Та женщина.       Кровь Юдзи застыла в жилах.       — Не смей---       — Тогда, если не останется никого, кто мог бы сказать, что это не твоя вина, — перебил его Сукуна, и его улыбка стала поистине чудовищной. — Разве это не станет твоей виной?       — Не трогай её! — закричал Юдзи.       — Почему бы и нет? — Сукуна поднялся со своего трона, пожав плечами. — Ты сам обратил на неё моё внимание. Её смерть случится из-за тебя.       — Я не позволю тебе!       — Ты не сможешь меня остановить, — Сукуна подошёл к краю и посмотрел вниз на Юдзи, который всё ещё пытался карабкаться. Он поднял руку. — Слабак.       Сукуна взмахнул рукой всего один раз, но этого хватило.       Юдзи даже ничего не успел почувствовать, как все его четыре конечности отделились от тела. Рухнув прямо на склон из костей и осколков, он не мог помешать себе катиться вниз. Острые обломки разрывали его тело, кромсая кожу и мышцы до самых костей. Обильные потоки крови отмечали его неконтролируемый путь вниз — словно багровый ковёр.       У подножия костяной горы Юдзи корчился в агонии, извиваясь, словно червь. Его крики и слёзы лились нескончаемым потоком.       С вершины Сукуна смотрел на него сверху вниз со смесью веселья и презрения. Он снова поднял руку.       — Возвращайся, когда закалишь свой характер.