pink snail

      Тэхён большой фанат улиточных гонок. Когда ему было пять лет, мама подарила ему первую улитку. Его звали Чжавон, и Тэхён самостоятельно его отнёс в салон для усовершенствования домашней садовой улитки в настоящую гоночную. Там по просьбе мальчика сделали всё так, как он хотел: зелёная яркая раковина (это его самый любимый цвет), конечно же пятый номер, как у Турбо, прародителя таких гонок, и даже широкий высокий спойлер. Подаренных денег от остальных членов семьи, к сожалению, не хватило на то, чтобы он смог установить моторчик или хоть какой-то ускоритель, но и этого тогда ещё маленькому Тэхёну хватило выше крыши. Родители думали, что это будет временным увлечением, как и у любого ребёнка, но сын вырос, пошёл в младшую школу, затем в среднюю, а улитки всё ещё оставались его страстью.              После Чжавона было ещё несколько улиток. Та улитка хоть и была очень классной и у малыша ей жилось очень хорошо, но, видно, она слишком устала от постоянных испытаний, новых гоночных трасс и всего в таком духе. По собственной невнимательности мальчик забыл закрыть на ночь окно, и его улитка уползла в сад, бесследно исчезнув в маминых зарослях. Тэхён даже почти не плакал, а стойко принял решение своей улитки, тем более ему не хотелось, чтобы та занималась не тем, что ей на самом деле нравилось. До дня рождения в тот момент было очень далеко; Тэхёну тогда только-только исполнилось восемь лет, и он опрометчиво потратил все свои деньги на очередной крышесносный виток трассы, который он заказал у своего постоянного мастера. Не то чтобы Квансу можно было назвать мастером – он скорее был обычным любящим старшим братом, который разбирался в машинах и за небольшую плату был готов побаловаться выдумками для популярного развлечения. Последний раз они вместе с Тэхёном как раз-таки скинулись на постройку мёртвой петли, которую Чжавон, правда, не осилил. Упал и укатился, чем вызвал смех у Квансу и Тэхёна.       Именно благодаря Квансу Тэхён стал тем, кто он есть сейчас. С восьми лет тот разрешал маленькому Киму сидеть подле него, помогать ему и делать первые шаги в собственном проектировании и создании чего-то нового. Брату было скучно одному коротать время в мастерской, а Тэхён тогда просто жил поблизости к рабочему месту Квансу, и родители не беспокоились о том, где же он пропадает. Спустя годы, когда Тэхён живёт уже немного дальше, так как родители решились на переезд в более спокойный и тихий райончик вдали от центра, он всё ещё остаётся постоянным посетителем мастерской брата. У него там даже есть собственные спальное и рабочее места. Проводя почти все летние каникулы в старшей школе в мастерской с Квансу, Тэхён достаточно быстро разобрался с внутренностями автомобилей и даже в какой-то момент начал помогать брату с работой, по мелочи осматривая машины. Кажется, в какой-то из тех знойных жарких летних дней в голову пришла идея о попытке соединить свою любовь к автомобилям и улиточным гонкам в одно целое.       В первую очередь, как фанат Турбо, Тэхён решил поступить в университет на биологический факультет на кафедру генной инженерии. Те, кто хоть немного изучали историю Турбо, прекрасно знали, что организм той легендарной улитки буквально модифицирован изнутри. Ким именно чего-то такого и хочет добиться в собственных исследованиях и экспериментах: до момента поступления всё, что он мог делать для улиток – это разные накладные панцири для их раковин, к которым можно было приделать всё, что угодно. Теперь Тэхён хотел бы попробовать помочь улитке стать быстрой изнутри.       Например, его нынешняя улитка – миленькая нежная малышка с небольшой бело-розовой раковиной и большими смешными глазками. Эту улитку Тэхён отрыл у мамы в саду, когда она жутко ругалась на него и его маленьких питомцев (которых она не выбрасывала за ограду палисадника только потому, что Тэхён её умолял не обижать улиточек). Он тогда был настолько восхищён изысканной красотой улитки, что решил, что именно ей он обязан дать шанс на суперскорость. В голову сразу пришло слово «Чэнс» – «шанс» по-английски – но вышло как-то грубо и не в стиле улитки, потому Тэхён решил переиначить на какой-то собственный лад (да и уж если быть совсем откровенным, его английский не так уж и хорош, чтобы он мог называть себя его уверенным знатоком). Так появилось имя «Чонси», а после – в устоявшееся уменьшительно-ласкательное «Чонсуни», как на свой манер начал называть улитку Квансу. Крошечная малышка, у которой большое будущее. Тэхён собирается сделать такой прорыв в науке, чтобы его знал каждый учёный, и имя было вписано в историю до скончания веков. Чонсуни Тэхён пророчит великое будущее, потому что она слишком хорошенькая, потому он будет с ней предельно осторожен и не позволит ни кому-то другому, ни самому себе сделать с ней что-то не то. Понятное дело, что в ходе экспериментов может произойти всё что угодно, но почему-то, стоя с Чонсуни на пороге закреплённой за ним лаборатории, он уверен, что сегодня произойдёт что-то невероятное.       Тэхён уже давно пытается провести эксперимент по воссозданию преображения Турбо. Закончив бакалавриат и магистратуру, он с громкими рекомендациями смог поступить в аспирантуру, где днями и ночами он пропадает с головой в разработке различных способов создания скоростной улитки. Квансу шутит, что всей этой вакханалией его младший братец занимается с самого рождения. Шутки шутками, но он абсолютно прав: хотелось бы вывести возможности улиточных гонок на ещё более высокий уровень. Габариты улиток по-прежнему не позволяют оснащать их достаточно мощными примочками, чтобы они были на одном уровне с болидами. Да и возможности крошечных тел обычных улиток не сопоставимы с автомобильными трассами – для такого и правда нужно поменять что-то внутри этих самых улиток.       Пока что какие бы попытки он ни предпринимал, большая часть из них были провальными. Нельзя сказать, что всё было сплошь бесполезным рыпаньем, но идеала Ким ни разу так и не добился. У него ни раз уже получались быстрые улитки, но могли те двигаться исключительно по влажной гладкой поверхности: асфальтовое покрытие для них было смертельно опасно. Другие же получались с некоторыми функциями машины, но не способны развить скорость выше даже каких-то ста метров в час. Тэхён ни раз уже подумывал опустить руки, но идея и цель всё ещё горели внутри него ярким пламенем, потому что он прекрасно знал, что идея его не невозможна, а значит вполне себе осуществима. Просто надо понять, с какой стороны нужно подступиться. Семья до сих пор активно поддерживает его, пусть даже родители и не сильно смыслят в настолько тонких нюансах его исследований: каждый раз по видеозвонкам они передают привет Чонсуни, и в ответ Тэхён всегда передаёт привет старшему брату. Теперь с семьёй он видится не настолько часто, как хотелось бы, но все прекрасно знают, ради чего это.       Потому он даже не смотрит ни на грозовые предупреждения, ни на раздражительные уведомления о слишком быстром ветре. Лишь спешно выпрыгивает из такси и, крепче перехватывая рюкзак с переноской для Чонсуни и ноутбуком, со всех ног мчится к зданию университета.       Проходя в раздевалку при лаборатории, Тэхён аккуратно складывает зонтик и снимает с себя мокрый насквозь дождевик. Гроза разыгралась не на шутку, и потому Ким хмуро оглядывает свою лабораторию, которая находится за большими стеклянными дверями: он надеется, что капризная погода и аномально сильный дождь не вызовут осложнения в проведении экспериментов. Как обычно, сегодня Тэхён решил остаться в лабораториях на всю ночь, чтобы спокойно работать в одиночестве, не мешая никому со своими теориями и опытами. Потолочные лампы немного мигают, но Ким не обращает на это внимания, вытаскивая из сумки небольшую переноску из прозрачного пластика, в котором уже любопытная Чонсуни успела доесть все листья, что он подложил ей пару часов назад.       Когда Ким вытаскивает улитку на стол, Чонсуни выглядит вполне себе бодрой, сразу же начинает куда-то ползти, потому Тэхён только усмехается и подцепляет малышку за раковину и несёт к месту, где уже подготовил для неё необходимые ингредиенты. Остаётся только смешать все подготовленные химические вещества, дождаться реакции и распылить на листья зелени, которую Чонсуни с таким аппетитом уже начала снова поедать. Поистине, троглодит. Как в такую крошку столько вообще может поместиться?       Тэхён также подключает к сети необходимый прибор, разработанный им же самим, куда помещает на большом стеклянном блюде улитку, и раскладывает вокруг неё всё для продолжения эксперимента. Под потолком звучит мерное гудение ламп – вроде бы электричество работает без перебоев – потому, когда реакция между веществами завершается, аккуратно выливая жидкость на листья салата, Тэхён старается не попасть на Чонсуни. Жидкость заканчивается, и Ким переходит ко второму этапу совершенствования улитки, тут же принимаясь на небольшом рабочем ноутбуке настраивать режим, при котором его улитка преобразится в живой гоночный автомобиль крошечных размеров. В своём эксперименте Тэхён уверен на девяносто девять и девять десятых процентов: уже больше пятидесяти раз он всё высчитал в теории, и потому сейчас без каких-либо колебаний и сомнений запускает процесс.       С непривычным для себя возбуждением и трепетом, подрагивающими руками Тэхён завершает настройки и начинает опыт. На аппарате загорается несколько сигнальных датчиков, подтверждающих начало преобразования, и с каким-то нереальным облегчением Ким выдыхает, прикрывая глаза. Кажется, в этот раз у него всё получилось. Множество раз уже Тэхён пытался провести опыт с этим аппаратом, проверяя тот на работоспособность и безопасность для его Чонсуни, потому теперь его проект обещает быть успешным детищем, которое он сможет представить общественности.       Свет резко мигает, и где-то в отдалении слышится громкий раскат грома. Лампы загораются ярко-ярко, чуть ослепляя Тэхёна, из-за чего приходится прикрыть глаза руками, а дальше всё погружается в кромешную тьму.       Вновь раздаётся отдаленное раскатистое громыхание, и после – грохот совсем рядом. Тэхён дёргается от ужасного шума и мысленно надеется, что Чонсуни не погибла от таких перепадов электричества. По-настоящему Ким начинает беспокоиться, когда вместо очередного раската слышит чей-то скулёж, будто в лабораторию пробрался котёнок или щенок. С полным непониманием ситуации Тэхён спешно на ощупь пытается пройти к выходу из лаборатории, чтобы включить наконец-то здесь свет (благо в их университете всё продумано до мелочей, и в здании есть генератор для экстренных ситуаций). Добравшись до нужного рубильника, Ким резко тянет тот вниз и тут же жмурится от внезапного света: глаза уже чуть приспособились к темноте, потому было не совсем приятно. Под потолком загораются несколько неярких ламп резервного питания, из-за чего картина, открывшаяся взору Тэхёна, уж слишком сильно напоминает какой-нибудь ужастик. Его ноутбук валяется на полу – кажется, экран даже треснул; аппарат для модернизации Чонсуни дымится, а стеклянная тара разбилась в дребезги.       Но всё, что может сейчас Тэхён, это смотреть на голого парня, сидящего прямо на его столе.       Непривычно белая бледная кожа, чёрные, словно совершенно без радужек, глаза, нежно-розовый румянец и чуть более спелого цвета губы. Круглое лицо, забавное и чуть курносое, обрамлено чёрными колечками завитков. Тэхён не издаёт ни звука, с шоком опускает взгляд на совершенно нагое тело незнакомца, который пялится на него, как на восьмое чудо света. Ким жмурится, совершенно не понимая, что происходит, и мысленно пытается сосчитать до десяти. Заодно он подносит к лицу руку и крепко сжимает переносицу, недовольно шипя. Похоже, это всё-таки не сон.       В этот же момент он слышит: — Человек стал таким маленьким… Что случилось?       В одно мгновение Тэхён одёргивает руки от лица, оборачивается на странного парня, который в этот же момент опускает взгляд вниз и смотрит на собственное тело, будто видит его впервые. Медленно переводя взгляд на Тэхёна, тот забавно округляет губы и тихонько выдаёт: — Ой? — …Чонсуни?       Всё это напоминает какой-то необычный сон. Ким осторожно подходит ближе к незнакомцу, стараясь не обращать внимания на весь его вид, и неожиданно для себя обнаруживает, что волосы у того не просто чёрные, а с розовыми прядями и множеством таких же розовых завитков на концах. Большие глаза закатываются, а брови смешно хмурятся, парень весь разом сжимается и как-то совершенно неумело прижимает руки к телу. — Меня зовут Чонгук. Это твое обращение мне уже надоело. — П-подожди. Нет, этого просто не может быть! Нет-нет-нет… Как это вообще возможно?! — Что меня по-другому зовут? Ты мне казался умным…       Тэхён ошарашенно рассматривает голого парня, а после осторожно подходит почти что вплотную, аккуратно касаясь нежной-нежной щеки. Одновременно и страшно, и трепетно, но больше всего внутри него сейчас взбалмошного сумбура и полного непонимания ситуации. Вблизи тёмные глаза словно сверкают изнутри мириадами звёзд. Затаив дыхание, Ким медленно убирает руку, фантомно ощущая тепло чужого тела, а после, делая два шага назад, восторженно пищит, закрывая рот ладонями. Кажется, он упадёт сейчас в обморок.       Он правда из улитки создал человека?!

***

      Тэхён не помнит, как добрался домой. Смутные хаотичные воспоминания о том, как он одевал Чонсуни, который всё так же недовольно поправлял его, называясь Чонгуком, в свой белый халат, так как никакой запасной одежды у него и в помине не было; как на такси, под подозрительным взглядом водителя, в ночи они добрались до порога дома Тэхёна. Сейчас они сидят в гостиной, и тишина между ними затягивается на достаточно продолжительное время. И если Кима это уже начинает смущать, то Чонгук только с интересом рассматривает собственные руки и ноги, которые, на удивление, вышли настолько ладными, что он даже потребовал снять с него халат и дать ему себя рассмотреть. Погрузившись в собственные размышления, Тэхён и не заметил, как Чонгук снова сделал попытку встать и теперь стоял, чуть пошатываясь, с явным страхом в глазах пытаясь сделать первый свой самостоятельный шаг.       Было, наверное, очень забавно смотреть на них со стороны, когда они садились в такси. Возможно, немного это напоминало похищение парализованного человека. Чонгук толком даже не понимал, как ему двигать руками и пальцами, чего уж говорить об устойчивом вертикальном положении. Сейчас вот уже достаточно быстро делает успехи, и Кима поражает его скорость обучения. Да и то, насколько хорошо Чонгук с ним разговаривает – поражает так, что даже не сразу задумываешься о том, что каких-то пару часов назад он ещё был улиткой.       Но всё же его нагота порядком смущает. — Чонгук, можешь пожалуйста всё же одеться? — Подожди, я не совсем понимаю, как двигать ногами. Зачем на них вообще нужны пальцы? — О, это важно…       Тэхён терпеливо рассказывает всё стоящему перед ним парню, по итогу сдаваясь и подходя к нему сбоку и показывая тому, как нужно двигаться. С большим энтузиазмом Чонгук старается всё выполнять в точности по инструкциям, и уже через полчаса у него получается всё делать даже без помощи Тэхёна. Парень ловко учится двигаться и ориентироваться в пространстве, хоть для него это немного неудобно из-за его больших размеров. Как делится сам Чонгук, слишком тяжело понимать, что нужно быть аккуратнее, так как его собственные габариты всю жизнь до этого момента были гораздо меньше. Пару раз он стукается о диван, но в целом выходит сносно. Ким уверен, что в следующую их поездку в его университет Чонгук уже будет самостоятельно садиться в такси.              Как минимум, Чонгуку нужно будет помочь сделать документы, и в принципе посмотреть на состояние и насколько он остался улиткой, а на сколько стал человеком. Потому что очевидные различия налицо.       Например, особенность улиток, что каждая особь имеет специфические половые признаки, получая тем самым возможность быть как папой, так и мамой для будущего потомства. Тэхён просто даже в мыслях не может себе признаться, что, похоже, впервые в мире, благодаря его неудавшемуся эксперименту, появился мужчина, имеющий половые признаки… девушки? Ладно, пока точно Ким не уверен, он просто не имеет права пользоваться незнанием Чонгука и лезть в его интимные зоны. Но члена у Чонгука он точно не видит, зато… нет, он не видит. — Чонгук, а сможешь подняться по лестнице? — На второй этаж? О, с удовольствием. В мою любимую комнату!       Ким до сих пор не понимает, как настолько легко ему даётся общение, потому всё же решает задать интересующий его вопрос. Чонгук выглядит вполне разумным, не может же это появиться в нём только из-за эксперимента? Очевидно, что он слишком хорошо всё понимает для только что превращённого в человека. — А как ты меня понимаешь? Ты мог говорить и раньше? — Конечно, все улитки прекрасно вас понимают. Я даже читать и писать научился. Писать, правда, только мысленно или слизью. Руками вряд ли смогу. Слишком много конечностей, это сложно. Тэхён ободряюще похлопывает голое плечо и помогает преодолевать ступени. — Уверен, у тебя всё получится. Ты очень способный. Чонгук неожиданно останавливается, так что Ким, идущий позади, чуть не сносит его своим телом. Сам парень не особенно большой: Тэхён со своими сто восемьдесят на голову его выше. Серьёзно, Чонгук едва дотягивается макушкой до его плеча. Зато прыти, как оказывается, в нём сполна. Чонгука их положение, кажется, совершенно не смущает, он только задирает голову, пока Тэхён алеет от стыда, и бойко ему отвечает. — Конечно получится. Ты же выбрал меня, чтобы я стал гонщиком. Теперь-то точно я смогу управлять гоночным болидом, как, помнишь, мы тогда с тобой смотрели по телику? — Д-да… Ты правда хочешь? — Конечно! Кто не захочет быть как Турбо? Между прочим, ты знал, что он сам себе выбрал это имя, написав его с друзьями? Даже Турбо умел писать!       Чонгук продолжает идти, а Тэхён пялится ему вслед, переосмысливая всю свою жизнь. Вау. Кто бы мог подумать, что он, биолог, настолько несведущ в природе и ее созданиях? — Ты идёшь? — окликает его Чонгук. — Д-да, секунду!

***

      С этого момента у Тэхёна в жизни появляется одновременно столько забот, что он даже вспомнить уже не может, как было до. Во-первых, они теперь с Чонгуком, Чон Чонгуком, постоянно везде ходят вместе. Первым местом для совместного посещения стал университет Тэхёна, где старшие коллеги Кима внимательно изучили Чонгука и подтвердили, что он полностью здоровый сформировавшийся человек, за исключением некоторых особенностей половой системы, которая больше присуща улиткам, что не очень-то удивительно. После прохождения всех медосмотров и подробных взятий анализов, Чонгука отпустили в свободное плаванье. На закрытом заседании учёного совета университета Тэхёна было принято общее решение отдать Чонгука под наблюдение его создателю: смысла дальше изучать парня не было, подобное случайное стечение обстоятельств, как в ту ночь, повторить – вероятность одна миллионная процента, да и Чонгук не представляет никакой опасности для социума, потому все куда больше внимания обращают на разработку Тэхёна для создания копии Турбо. После подтверждения биологического возраста его тела и сознания, Чона решили считать полноценным взрослым человеком, со сформировавшейся личностью, а потому ему были предоставлены все необходимые документы для гражданина страны и выделен небольшой социальный грант, который Чонгук мог использовать на своё усмотрение с разрешения университета.       Во-вторых, Чонгук активно начал пользоваться интернетом, из-за чего ему пришлось приобрести личный телефон, а заодно планшет и ноутбук для особенного удобства и комфорта. На самом деле, осведомлённость Чонгука о человеческом мире не могла не восхищать, потому с такой легкостью Тэхён выполнял все хотелки его нового соседа по дому. Как оказалось, Чон в принципе не имел трудностей в обращении с какими-либо гаджетами, так как всё своё время до этого он проводил в компании Тэхёна и наблюдая за ним, и теперь для него вопрос стоял только в обращении с собственными, пока что такими же неуклюжими, пальцами, из которых телефон то и дело норовил вывалиться в самый неподходящий момент.       Они также приобрели целую кучу одежды. Впрочем, Чонгук даже после настолько масштабной закупки продолжил отдавать своё предпочтение некоторым вещам Тэхёна, которые ему особенно нравились. С некоторым сожалением Киму пришлось подарить Чонгуку свою любимую толстовку, потому что аргументы Чона были слишком убедительны, чтобы отказывать ему (Чонгук не совсем честно надавил на чувство вины за то, что Тэхён всё время называл его девчонкой и Чонсуни). Как оказалось, ещё будучи улиткой, Чонгук для себя примерно отбирал из вещей Тэхёна самые, на его взгляд, удачные, и теперь, имея возможность их примерить, ни в чём себе не отказывает.       Ещё они начали ходить в зал. Чонгук решил держать тело в достаточно хорошей форме, потому что после долгих обсуждений они оба пришли к тому, что не хотят отказываться от идеи участия в гонках. Первые недели две, правда, Чон только и делал, что ходил по беговой дорожке, но с каждым разом всё это давалось ему куда лучше. Хотя иногда он мог с лёгкостью запутаться в каких-то мелочах или в очередной раз удариться локтем или коленкой о любую поверхность.       Что приятно удивило Тэхёна – его эксперимент оказался не совсем провальным с точки зрения попытки создать идеального гонщика. Возможно, если бы не сбои в электричестве, то он бы так и не узнал настоящего имени Чонгука, но зато в его руках была первая целенаправленно созданная улитка-гонщик. Сейчас же у него есть Чонгук, милый, но немного вредный парень, имеющий огромный потенциал: скорость его реакции просто чудовищная, да и новая физическая оболочка просто идеальна для управления высокоскоростным болидом. Ему и впрямь нравится идея с гонками; как и Тэхён, этот парень – настоящий фанат, который, в каком-то смысле, знает об истории Турбо гораздо больше, ведь с самого детства наслышан о герое среди своих собратьев. Ким, если честно, даже немного завидует.       Теперь в доме Тэхёна никогда не бывает скучно, потому что, что бы он ни делал, где-то рядом всегда находится Чонгук, зачастую отлично составляющий компанию как в работе, так и в учёбе и исследованиях. Он многое знает о другой стороне жизни улиток, отлично освещая некоторые нюансы, о которых Ким даже никогда не задумывался, потому даже часы работы стали проходить достаточно сумбурно и весело, чего только стоят чоновы забавные проделки и его милые кудряшки с розовым отливом. В ходе как раз-таки одного из таких дней, Тэхён выяснил, что такие необычные волосы Чонгука получились из-за попытки его тела хоть как-то визуализировать прошлую форму тела улитки. Красивая розовая ракушка, которая, по мнению Тэхёна, была создана природой на основе золотого сечения, теперь превратилась в тонкие розовые завитки на голове Чона.       Постепенно их общение становится более тёплым. Постоянно проводя время вместе, они становятся гораздо ближе: Чонгук, теперь имеющий возможность общаться с Тэхёном, буквально прилипает к тому, интересуясь всем подряд. Тэхён также с большим участием подходит к их взаимодействию, так как впервые он находит того, кто горел его мечтой настолько же сильно. А ещё его всего распирает от гордости одна только мысль, что этот человек был создан его собственными руками. Чонгук теперь даже знаком с родителями Тэхёна и очень хорошо общается с его братом, уже самостоятельно внаглую влезая во время тэхёновых видеозвонков со своими приветствиями и пожеланиями хорошего дня. Вместе с Кимом парень ищет собственное я и всё больше адаптируется под мир людей, так, что в какой-то момент его настигает осознание. Чонгуку этот разговор с Тэхёном даётся очень нелегко, но он храбро решается на него, понимая, что лучше ему сказать это сейчас, чем говорить после. — Ты не хочешь идти в большой спорт?       По Тэхёну видно, что он не до конца понимает того, что Чонгук пытается ему уже минут как двадцать втолковать. Чон сильнее кутается в большую футболку Кима и, громко вздыхая, разворачивается на пятках и начинает очередной круг по комнате: когда он волнуется, наружу вылезают его старые улиточьи привычки куда-то двигаться, если хочется сформулировать мысль. — Да… Мне до сих пор нравится идея стать гонщиком, но… разве изначально это было твоей, точнее нашей идеей? Ты мечтал об улитке-гонщике, я же теперь таковым стать не могу… Да и ты уже почти восстановил свой аппарат для превращения улитки в копию Турбо. А мне… мне правда нравится просто что-то делать с тобой вместе, особенно создавать именно то, что ты хотел делать для таких, как я. Мне хотелось бы и самому выбрать для своей раковины наклейки или спойлер, а теперь я хочу делать это для других своих… родственников и друзей…       Чонгук прикрывает лицо рукой и неловко трёт затылок. На Тэхёна он даже не смотрит, так как боится увидеть на чужом лице разочарование или раздражение. Не хотелось бы только из-за собственной прихоти разрушить ставшую невероятно дорогой дружбу. Не слыша со стороны Кима никаких попыток поддержать разговор, Чонгук понуро опускает голову и решается выдать свой последний аргумент, который скорее был его личным секретом – делиться им хотелось в последнюю очередь. — Я… Я мог бы помогать тебе с тем, что общался бы с твоими другими улитками… помогая вам найти общий язык. — Ты до сих пор понимаешь улиток?!       Чон не ожидает, что Тэхён окажется настолько близко от него, что неловко ойкает и прижимает руки к груди в попытке оттолкнуть от себя назойливого друга, который тут же полез обниматься из-за новой информации. Чонгук рассматривает сияющее от дикой радости лицо Тэхёна и мысленно сопоставляет его с картинкой из последней просмотренной дорамы: примерно так же там выглядел главный герой, когда его девушка рассказала ему о своих чувствах, в которых долгое время не была уверена и считала обычной симпатией. Это ужасно смущает, особенно, когда такому выражению лица, Тэхён вторит. — Чонгук-и, я готов прямо сейчас тебя расцеловать от счастья! Почему ты раньше не сказал мне этого? Я бы уже столько провёл экспериментов! — Ты мог это использовать и в плохом свете… я смотрел фильм… — В фильмах только и думают, что сделать всё плохо. Ты смотри лучше мультики, вот там всё нормально.       Чонгук смеётся, с облегчением выдыхая и сдаваясь под гнётом просто огромного Тэхёна, неловко вытягивает свои руки и обнимает Кима, после чего сразу же утопает в этих медвежьих объятиях. — Ты меня задушишь! Пусти! — Не дёргайся, а то начну целовать. Во мне сейчас слишком много серотонина и дофамина. — Фу! Тэхён!

***

      С того момента что-то в их общении меняется. Тэхён этого, кажется, совершенно не замечает, зато прекрасно видит сам Чонгук. Когда он был улиткой, в нём не было настолько много чувств, как теперь. Такое ощущение, что спектр его эмоций расширился в несколько тысяч раз, и теперь он буквально тонет в каждом собственном ощущении, теряясь и путаясь в погоне за попыткой понять самого себя. Но по прошествии уже достаточно большого времени, Чонгук точно знает одно: ему нравится Тэхён. Даже не так.       Он влюблён в Тэхёна.       Это кажется глупым и поспешным доводом, но Чонгук с Тэхёном провёл бок о бок несколько лет и уже больше четырёх месяцев в человеческом обличии. Если по началу они и были друзьями, то теперь для него Ким является не только даровавшим ему новую жизнь, но и объектом обожания и симпатии. Можно было списать всё на восхищение, но Чон чувствует, что это куда более глубокое чувство. Тэхён очень красивый. Он заботливый и добрый. Всегда внимательный и думает о Чонгуке. Чонгуку нравится его запах, его пушистые волосы, его мягкая, яркая и удобная одежда, его ухоженные руки и гениальные мысли. Он не скупится на добрые слова и в любой момент готов поддержать и помочь. Чонгук, наверное, очевиден в своих чувствах и мыслях, но старается не подавать виду, тщательно следя, чтобы эмоции не рвались наружу и не мешали их дружбе. Теперь он работает в лабораториях вместе с Кимом, и даже улитки над ним подтрунивают, особенно над его взглядом на Тэхёна. Теперь они прекрасно знают, что у Чонгука на душе, и совершенно не жалеют его, особенно любя вгонять его в краску перед биологом, заставляя выдумывать на ходу абсурдные причины его красноты и заиканий.       Хорошо, что у Тэхёна через пару дней начинается отпуск и он сможет взять с собой Чонгука в поездку в родной город. Чонгук ведь тоже там родился. Они собираются вместе, тщательно проверяя всё, что им необходимо. Чон даже составляет списки себе и Тэхёну, которые по итогу сам же перезаполняет по десять тысяч раз. Нервозность и беспокойство преследуют Чонгука всю дорогу до их с Тэхёном родного дома. Очень страшно, что кто-нибудь заметит, как он неровно дышит к Киму, и тогда его выгонят, или сам Тэхён скажет, что Чонгук ему больше не нужен.       Но по приезде он вовсе забывает о своих заботах, потому что впервые ему удаётся увидеть свой родной сад с такой стороны. Для людей он оказывается невероятно крошечным, и огромные территории в памяти Чона оказываются не более чем шестью раскидистыми деревьями и четырьмя пышными клумбами. Чонгук даже вздрагивает, когда со спины его всеми конечностями оплетает Тэхён, утягивая к себе под огромный плед, который он накинул из-за вечерней прохлады. Ким утыкается лицом в его макушку и, стараясь не нарушать тихое стрекотание цикад, шепчет. — Ну… как ощущения?       Хорошо, что на улице сейчас уже почти темень, и он не видит на чонгуковой коже тысячи пробежавших мурашек. — Я был таким… маленьким… я не знаю… Завтра я обязательно найду Чжавона и поболтаю с ним. — У тебя брата зовут Чжавон? У меня так звали мою первую улитку.       Чонгук хихикает и пытается выбраться из объятий, чтобы обернуться к Тэхёну, но его не выпускают из рук, из-за чего Чон тихонько бурчит себе под нос, что это уже ни в какие ворота не лезет – он Тэхёну не персональная тискательная игрушка. Но тот целует в макушку и говорит, что Чонгук только его. Стараясь не реагировать бурно на такие слова, Чон всё же переворачивается лицом к лицу и задирает голову вверх, чтобы рассказать Тэхёну правду. — Он и есть твоя первая улитка, Тэхён-и. Просто тогда ему нужно было помогать с едой остальным улиткам. У нас было не особенно удачливое лето, Чжавон выбрал отказаться от твоей и своей мечты, чтобы помогать мне и остальным младшим… Он даже Чжавоном назвался, как если бы я просил звать себя Чонсуни. — Ты и так Чонсуни, — Тэхён тихо смеётся и целует в лоб. — Ты всегда будешь моей крошечной улиточкой. — Не уходи от разговора, дурак!       Чонгук млеет от такого обращения и от такого Тэхёна, но за всё время их совместного проживания, по чуть-чуть у него начал вырабатываться на такие заскоки иммунитет. Тэхён сам по себе очень тактильный и открытый, это просто его стиль общения, не более того. — Ладно-ладно, прости, не могу не налюбоваться тобой. А от голоса я вообще отключаюсь... Так что там с Чжавоном? Ты правда знаешь, где он? — Тэхён. Конечно я знаю, где находится мой старший брат. — Вау, если честно, я ужасно по нему скучал. Он не против со мной встретиться и поболтать?       Чонгук кивает и прячет лицо, уткнувшись в широкую грудь этого невыносимого парня. Ну как в него можно было не влюбиться? — Он хотел бы попробовать стать вторым Турбо. — Правда?! Ох, я сейчас так рад слышать это! — Мальчики? Вы идёте ужинать? Давайте скорее, пока рис не остыл.       Мама Тэхёна окликает их, и Чонгук спешно выпутывается из объятий, не замечая, как Ким с недовольством вздыхает и грозно зыркает на мать, пока та только хитро улыбается. Чонгук лепечет, что пойдёт помогать Квансу накрывать на стол. Оставаясь наедине с мамой, Тэхён недовольно фыркает. — Так сложно было подождать нас минут пятнадцать? — Прямо-таки ты бы отпустил его через пятнадцать минут.       Она в открытую над ним смеётся, а сын закатывает глаза. — Ну, кто знает. — Мне кажется, ты зря так беспокоишься и путаешь бедного Гу своими недомолвками. — Ты не понимаешь, это сложно… Я же для него всегда был опорой и другом… — Я видела, как он реагирует на поцелуй. Ты крайне с ним жесток, — качает головой мать. — Ты так много знаешь, мам. — Ну точно больше твоего.       Квансу выглядывает на террасу и окликает их, спрашивая, не хотят ли они сами уже поторопиться. Когда все входят в столовую, мама быстро юркает на место к отцу, так что свободными остаётся только место на диване рядом с уже жующим Чонгуком. Тот прячет глаза, и кончики его ушей краснеют. Судя по слишком довольному лицу Квансу, тут тоже не обошлось без какой-то беседы. А когда Тэхён садится к Чону на диван, и тот сразу чуть двигается в сторону, то сомнений не остаётся. Тэхён понимает, что вот теперь ему пора действовать; что бы ни произошло, как раньше уже не будет. Раз мама и Квансу так серьёзно взялись за их пару, значит, у них и правда может получиться. Да и Чонгук ни разу не говорил, что ему противны или неприятны прикосновения Тэхёна или его дружеские поцелуйчики. Если есть хоть одна сотая шанса, что Чонгук согласится стать с Тэхёном ещё ближе, чем сейчас, то тот будет выгрызать зубами себе такую возможность.       Ужин проходит в максимально уютной и тёплой атмосфере. Родители и Квансу с интересом слушают Чонгука и Тэхёна. Много спрашивают об успехах в экспериментах и разработках. Биолог с большим энтузиазмом обо всём рассказывает, не забывая нахваливать краснеющего от столь большого количества внимания Чонгука и его вклад в развитие проектов. За прошедшее время, что они работают вместе, их исследования и правда очень продвинулись. У них получилось восстановить аппарат Тэхёна, которым он пытался модернизировать самого Чонгука. Ещё они активно работали и над составом того химического препарата, который Тэхён распылял на листья салата, так как, по описанию Чонгука, тот был ужасно невкусным. Теперь у них было дело за малым – найти реально подготовленную к превращению улитку. За такими разговорами и прошёл весь вечер. Родители тоже делились рассказами о своих буднях, а Квансу рассказал несколько смешных историй, которые произошли в его автомастерской. Рассказывал он это с таким странным выражением лица и всё время пялясь на Чонгука, что любые сомнения развеялись.       Потому, когда ужин закончился, Ким спешно убрал еду за собой и Чонгуком, затем помог с мытьём посуды, лишь бы поскорее избавиться от назойливых внимательных взглядов брата и мамы. Чонгук, кстати, тоже помогал, стоя с полотенцем и тщательно вытирая каждое блюдо, но его утащили на верхний этаж, в их с Тэхёном спальню, как только младший Ким закончил со своими делами. Квансу и без Чонгука справится. Схватив Чона за руку и быстро взбежав по лестнице, Тэхён заперся с ним в собственной спальне, чуть задыхаясь от такой спешки. Ничего не понимающий Чонгук только успевал нервно кутать руки в рукава огромной для него нежно-жёлтой толстовки с ужасно смешным рисунком. Тэхён так спешил скрыться с чужих глаз, что даже свет в спальне не включил. Теперь они стояли в потёмках, освещаемые только лунным светом из окна. — Тэхён-и, что-то случилось?       Чон хочет положить на чужое широкое плечо свою ладонь, но он не успевает это сделать, потому что Тэхён оказывается проворнее и, заключая его в объятия, начинает полушёпотом спешно и сбивчиво говорить прямо на ухо, опаляя то горячим дыханием. — Чонгук-и, знаешь, я просто надеюсь, что Квансу не сказал тебе ничего лишнего, и даже если он тебе уже что-то сказал, то теперь выслушай меня, — Чонгук чуть отстраняется и приоткрывает рот, чтобы ответить Тэхёну, но тот ловко изворачивается и кладёт на пухлые влажные губы палец, призывая к молчанию. — Тш-ш, Чонсуни, пару секунд дай мне… собраться с мыслями, ладно? В общем, я хотел сказать тебе, что ты мне нравишься. Даже больше чем нравишься. Ты самый чудесный и милый человек, которого я встречал, мне нравишься ты весь, целиком и полностью, и то, что ты был улиткой... ох, я так рад, что та ночь подарила мне тебя… М-м-м, мне правда хотелось бы, чтобы у меня была возможность целовать тебя не только в лоб или щёки… Я ужасно хочу тебя съесть… Ты только не пугайся, я образно… или нет…       Он жмётся к Чонгуку ближе, пока тот мысленно умирает от милоты, смущения и восторга, не понимая, как вообще его сердце переживает такое. Чон чувствует, как внутри него зарождается то жаркое томное чувство, и замечает, как Тэхён дышит чаще. Очевидно, что и он сейчас ужасно смущён и перевозбуждён из-за собственных признаний. Как бы сейчас ни хотелось попытаться его поцеловать, даже несмотря на то, что Чонгук никогда не целовался и совершенно не уверен в своих навыках, ещё больше ему хочется убедить Тэхёна, что никто его не опережал в признаниях. — Тэхён-и, мне никто не говорил, что ты мне тоже нравишься! Квансу-хён предложил мне пойти работать к нему в мастерскую… чтобы я мог рекомендовать владельцам улиток, чего бы хотел их маленький друг… Я хотел обсудить с тобой, может быть, мы можем как-то остаться работать здесь и проводить твои исследования прямо на трассах, которые мы с Квансу могли бы строить?       Тэхён смотрит сначала на Чонгука, а после до ужаса смущённо воет и снова прячется в объятиях. Но внутри всё настолько бурлит и сверкает от чувств, что он не выдерживает и крепче перехватывая Чона за талию, приподнимает его над полом и аккуратно кружит парня по комнате. Чонгук поначалу испуганно округляет глаза и крепко хватается за чужие плечи, но после радостно смеётся в ответ на такие нежности, и впервые целует Тэхёна в макушку, и тихо шепчет. — Ну… я не против того, чтобы ты меня съел.