Жажда

Комната наполнилась влажными звуками кожи, тяжелым дыханием и тихими стонами женщины, пока бедра Агаты снова и снова врезались в нее. Сердце диким пульсом стучало где-то в горле, а по спине противно скатывался пот. Июньская жара стояла невыносимая, что даже старый вентилятор, жужжащий где-то сзади, казалось, только разгонял спертый душный воздух по комнате. Крепко держа одной рукой короткие темные волосы женщины сзади, Агата чувствовала нарастающее раздражение, вместе с которым росло и возбуждение от сдавленных стонов партнерши. — Сильнее… Боже, да… Так хорошо, — бормотала та, сильнее прогибаясь в пояснице и будто бы стараясь прижаться еще ближе. Доведенная до исступления, она сжимала в своих пальцах влажные простыни, чувствуя, как ее бедра не прекращают дрожать последние десять минут. Слабость в ногах была такой сильной, что в какой-то момент Агате пришлось удерживать ее силой, не давая опуститься на кровать. Женщина на секунду попыталась обернуться, чтобы взглянуть ей в лицо, но та грубо вдавила ее лицо в матрас, не давая произнести ни звука. Казалось, что в этом движении ощущалась вся ее ярость и грубость, на которую Агата была способна. — Не смей оборачиваться, — прошипела Агата, сжимая бедра и наваливаясь сильнее, чтобы как можно дальше вогнать в женщину страпон. Ее рука звонко обрушилась на ягодицу, повторяя удары один за другим. С какой-то садистской улыбкой Агата наблюдала за тем, как бледная кожа женщины краснела в полумраке комнаты. Чувствуя, как из-за глупой самовольности партнерши ее возбуждение начало медленно таять, Агата старалась сконцентрироваться на ее темных волосах, намотанных на кулак. — Скажи то, что я тебя просила. Едва подняв голову, женщина тихо всхлипнула: — Котёнок… — Блять, не так, — разозлившись на слишком высокий голос партнерши, Агата с силой потянула ее за волосы. — Ниже. Перестань скулить! В горле будто бы жгло от сухости. С усилием проглотив слюну, женщина набрала воздух в легкие и повторила снова, уже старательно вспоминая ту интонацию, которую они обсуждали за час до этого. — Котёнок, — протянула она с улыбкой, чувствуя, как хватка Агаты ослабевает — значит, она справляется хорошо. — Я так скучала по тебе… Я мечтала, чтобы ты прикоснулась ко мне вот так. Боже, я постоянно думаю о тебе… Агата, на секунду утратившая контроль, прикрыла глаза, наслаждаясь чужими словами. Ее бедра начали дрожать сильнее, приближая к оргазму. — Последнюю фразу еще раз, — хриплым голосом приказала она, обводя шершавые губы языком. — Я постоянно думаю о тебе… Агата почувствовала, как между ее бедер сладко сжалось. Она резко задвигалась быстрее, задыхаясь и теряя контроль, разглядывая тонкую спину партнерши и продолжая дорисовывать ее образ у себя в голове. Звук влажных шлепков уже почти заглушал сдавленные стоны женщины, и прежде чем Агата сделала финальный толчок, ее челюсть расслабилась, а изо рта вырвалось отчаянное: — Оля! Устало обмякнув, она прижалась к влажной спине женщины, чувствуя солоноватую кожу. Она готова была поклясться, что стук ее сердца чувствовался в чужом позвоночнике, а горячее дыхание раздражало. Осторожно отстегнув ремешок, Агата отбросила игрушку на пол и перекатилась на спину, уставившись в потолок. Из открытого окна балкона тянулся звук проносящихся мимо машин. Тяжело вздохнув, она позволила себе несколько минут отдыха, пытаясь заглушить в себе иррационально растущую тоску, и очнулась только тогда, когда женщина перевернулась на бок, сверля ее взглядом. — Можно я закурю? — спросила она уже своим голосом, без этих жалких пародий, на которые согласилась еще в баре. Должно быть, выбирая быть актрисой, она рассчитывала на совершенно иные роли. От нее до сих пор немного пахло алкоголем, хотя они определенно не были пьяны, прежде чем это случилось. «Обоюдное согласие — важный шаг в близости», — пронеслись чужие слова в голове, которые Агата вспоминала с усмешкой снова и снова, прежде чем заняться спонтанным сексом с кем-то в уборной. — Прости, я не переношу запах табака. Свесив ноги с кровати, Агата привстала, наблюдая за светлеющим небом. Близился рассвет. Обернувшись через плечо, она поймала взгляд женщины, расслабленно разглядывающий ее спину. — Так, значит, Оля, — пробормотала она, будто пробуя чужое имя на вкус. — Это кто-то, кого ты не в силах затащить в постель? Тело Агаты мгновенно окаменело. Ощущение было таким, словно ее ноги связали с тяжелым грузом и кинули под воду, заставляя задыхаться. Интонация женщины была спокойной, без доли насмешки или попытки задеть ее, но Агата все равно почувствовала, как ее тело мелко задрожало в приступе страха и поднимающейся из груди ярости. — Не отвечай, если не хочешь, — примирительно улыбнулась женщина, заметив, как сжались челюсти Ефимовой. — Просто любопытно. — Ничего особенного. Это бывшая, отношения с которой закончились не очень, — Агата пожала плечами в напускном безразличии и медленно повернула голову в сторону колонки, взглянув на часы. — Тебе пора. А затем, будто вспомнив о вежливости, добавила: — Как себя чувствуешь? Можешь принять душ, если хочешь. — Все в порядке, дай мне пять минут, мне нужно ополоснуться, а тебе — сменить постельное. Женщина быстро скрылась в ванной и через секунду Агата услышала звук открывшейся воды. Не найдя в себе силы подняться с кровати или хотя бы надеть футболку, она продолжала смотреть на розовеющее небо, постепенно чувствуя, как ее кожа остывает, словно после интенсивной тренировки. Достав из-под подушки резинку для волос, она собрала темные влажные волосы, едва достающие до плеч, в небольшой хвостик. — Я вызову тебе такси, не переживай, — когда женщина вышла из душа, Агата устало улыбнулась ей, наблюдая, как та собирается. — Все в порядке? — Все отлично, только задница немного болит, но это не страшно. Агата молча кивнула. Дождавшись, когда любовница уйдет, она расслабленно выдохнула и доползла до шкафа. Вытащила оттуда длинную, почти достающую до колен, футболку и вновь упала на кровать, рассматривая потресканный потолок. В грудной клетке медленно стягивало от нарастающего напряжения. Она терпеть не могла, когда это случалось, будто бы не было шанса провести отличную ночь и рухнуть в усталости на кровать, урывая несколько часов сна до работы. Мысли, словно бесконечная паутина, окутывали ее сознание, заставляя возвращаться в прошлое, от которого Агата так и не могла сбежать. С яростью закрыв глаза, будто это хоть как-то поможет ей перестать думать, она вспомнила об Оле. Иррационально подумала о том, что соскучилась. Что скучала со страшной силой, на которую не способен ни один нормальный человек, который прошел через все то, что прошла она. И это спокойное, до омерзения надменное лицо преследовало Агату постоянно — в случайных прохожих, во снах, во всплывающих случайно статьях и на чужих фотографиях в инстаграм. Тонкая и острая боль кольнула где-то слева, заставляя Агату вновь раскрыть глаза. Нет, спать было нельзя. Уж лучше выпить несколько чашек крепкого кофе, но не позволять глазам слипаться. Оля всегда смеялась над ней, когда Агата называла ее эспрессо заваренной горечью, и Агате хотелось думать, что теперь-то она все понимает. И кофе, и Олю, и все то, что между ними было и никогда не случалось. В этом был странный уют: осознание, что она все еще способна так тосковать, и боль от воображаемой любви — единственного, что осталось у нее от Оли. Агата даже не заметила, как заплакала, пока влага от слез не пропитала простыни у висков. Она не знала, сколько еще выдержит это подвешенное состояние — между всеми оттенками стыда и ярости и жаждой безграничной любви, которую, казалось, ей никогда не заслужить. Она часто представляла, что так и умрет, не узнав ничего о том, что считала самым искренним и чистым чувством, на которое была способна, но все же пыталась жить дальше. Перевернувшись на живот, Агата свесила руку с кровати и протянула ее под кровать, чтобы вытащить небольшую коробку. Открыв ее на полу, она достала оттуда старую деревянную рамку, купленную в первом попавшемся магазине, и утянула ее с собой на постель. С фотографии на нее уставшим, но счастливым взглядом смотрела Ольга, едва обнимающая ее за плечо.