хочешь?

      Когда Мирослав только приходит в академку, то сразу как-то связывается с Даней. Это происходит как-то так:       — Привет, я Даня, го дружить? У тебя прикольные кудряшки, кста.       Конечно, сначала Мирослав смотрит на него как на идиота и молчит, но Даня не бросает своих попыток. Просто потом первый к нему подходит и заводит разговор, даже пишет и зовёт поиграть вместе первый, а Мирослав тяжело вздыхает, но не отказывается. Не хочется совсем этого, но понимание, что одному будет тяжело, бьёт по голове, и лучше ему найти хотя бы кого-то, с кем будут хорошие отношения. И так как-то и рождается их тёплая дружба.       Даня забавный малый: ему недавно исполнилось 15, в глазах блеск, детская наивность и наигранная дерзость, а в голове мысли совсем не о школьных экзаменах. Он мечтает, грезит о про-сцене, чтобы они вместе сияли там с Мирославом, он сам так и говорит, а тот смеётся, но не говорит ничего против. В груди разливается приятное тепло от этой солнечной дружбы, которой у него никогда не было.       Мирослав видит, как Даня ночами не спит и играет-играет-играет, совершенствуется, учит тактики, просматривает все игры и не по разу, всё впитывает в себя, лишь бы стать лучше, лишь бы заметили, лишь бы получилось. И у него правда получилось. В тот день, когда их подписывают в основной состав, Мирослав больше радуется не за себя, а за Даню. Тот прыгает по комнате, ярко-ярко улыбается, обнимает его и долго не может поверить, что это всё правда произошло.       — Блять, ты представляешь? Мы правда смогли! Мир, это просто ахуенно!       Мирослав улыбается в ответ, потому что да, это действительно ахуенно, их усилия оправдались полностью, и это просто не могло не радовать.       Новые тиммейты хорошо их принимают, Лёня становится вторым отцом, а Боря же старшим братом, хоть и не сильная у них разница в возрасте, но он гораздо опытнее их и всегда помогает, если что-то не получается. Конечно, сначала они катаются по, так называемым, рофло-турикам, потому что нужно набивать очки дабы попасть на более престижные. А дальше "как по маслу" - бесчисленное количество побед, кубков, все награды самого ценного игрока идут Дане, который выходя за ними светится от счастья, что пробирает полностью, до дрожи в коленках.       А после, уже в номере, куда они, даже не сговариваясь, всегда заселяются вместе, Даня долго сидит в объятьях Мирослава, на его кровати и укутанный в его одеяло потому что "У тебя теплее, чем у меня, те жалко что ль?". Они просто молчат, ведь за день уже достаточно наговорились, и на это просто не хватало сил, для них тишина и лёгкие прикосновения по спине и плечам имеют большее значение, чем пустые разговоры о прошедших сутках.       Когда Даня так и засыпает, Мирослав позволяет себе думать. Думать о том, что за какие-то полтора года этот мальчишка так плотно залез в его голову и сердце, что даже и минуты без него ну никак нельзя представить. Без его присутствия, без его болтовни с забавной картавостью, без довольного смеха, что появляется после похвалы от тиммейтов и тренера, без тихого пожелания спокойной ночи, хотя он сам уже почти уснул.       В какой-то из таких вечеров появляется мысль, что, видимо, это и называется влюблённостью. Сначала становится страшно. Во-первых, объект его симпатии - парень. Нет, Мирослав совсем не гомофоб, его больше пугала мысль "А что скажут люди? Родители?". Он и так-то не то чтоб оправдал их надежды, решив связать жизнь с киберспортом, а когда они узнают и о том, что их сын влюбился в парня, то совсем, наверное, с ума сойдут. Но потом он опускает взгляд ниже, на Даню, который тихо сопит, удобно устроившись на его груди, и улыбка сама расцветает на его лице, и тогда впервые он забивает на чужое мнение, которое его волновало всю жизнь. Пусть говорят, что хотят, пока рядом с ним его солнце, а Даня таковым и является, потому что теперь вся жизнь Мирослава крутится только вокруг него, ему на всё абсолютно плевать.       Когда идёт первая волна хейта и глупой критики, Мирослав хочет пустить пулю в лоб сначала всем тем, кто говорит все эти вещи, а затем себе, чтобы не думать. Не думать о том, как себя чувствует Даня. С каждым днём, нет, часом, он становится мрачнее тучи, лицо - серым, а из глаз пропадает тот самый задорный блеск. На всю предлагаемую помощь он отказывается и закрывается в своей комнате, а Мирослав не лезет. Понимает, что не надо, хоть и сердце гложет, говорит "Иди, дурак, ты ему нужен!", а мозг в ответ "Он должен справиться сам". Но когда дверь в его комнату открывается, а из-за неё показывается русая макушка, внутри что-то ёкает и гремит, а руки сами распахивают одеяло, приглашая внутрь.       — Почему они так? Я же ничего не сделал... За что?       — Не знаю, Дань. Но я знаю одно - они все несут полную чушь, и этим не стоит забивать себе голову.       — Я не понимаю, Мир... Мы же выиграли, это хорошо. Так почему они так реагируют?       — Люди всегда завидуют тем, кто добился большего, чем они. А ещё люди любят нести бред. Улавливаешь связь? Это всегда было, есть и будет, но к сожалению, на этот раз мишенью стал ты. Это пройдёт, Дань, поверь. Главное не показать им свою слабость, что это тебя задевает, и они отстанут. Не сразу, так попозже, но это обязательно закончится.       — Правда?       — Правда.       Они долго так лежат, молча, каждый в своих мыслях. Мирослав благодарит себя из прошлого, что решил купить большую кровать и тёплое одеяло, потому что иначе Даня бы и не поместился с ним, несмотря на всю свою маленькость, и совсем уж окоченел. Но он всё равно жмётся ближе, шепчет что-то про холод и смотрит своими оленьими глазками так пронзительно, что Мирослав не может ничего ему ответить, а только лишь подтыкает ему одеяло со спины и опускает ладонь на его голову, мягко поглаживая по волосам и расчёсывая их пальцами.       После он будто оживает, как будто бы эта ночь стала для него толчком, и с новыми силами окунается в игру. Ещё больше играет, разбирает, не вылезает из-за компьютера, забывает даже поесть, поэтому Мирославу приходится либо напоминать, либо приносить еду и ставить ему под носом, но он совсем не жалуется. Лучше уж пусть сидит так, довольный и сутками в ПК без еды, чем как раньше просто на кровати и с потухшим взглядом на всё вокруг.       Со временем та самая влюблённость переросла во что-то большее, Мирослав это понял тогда, когда даже через несколько месяцев все мысли о Дане никуда не ушли, а наоборот - усилились и даже стали посещать его голову в разы чаще. Безответно любить было сложно, но он привык. Как там говорят, тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать? Вот он ощущал примерно то же самое, но нечто более глубокое и личное, чем просто что-то про поцелуи. У него это даже превратилось в "Тяжело смотреть на человека, которого не можешь сделать своим", это лучше описывало его мысли и чувства.       И когда они в очередной раз вместе сидят в номере, после афтерпати, на которую его заставил пойти Даня, задавив аргументами в виде того, что ему, наконец, исполнилось 18 и теперь ему можно туда, а с Мирославом ему будет веселее там проводить время, которая была приурочена к окончанию очередного турнира, который они, естественно, выиграли, происходит что-то странное. Даня находится ещё ближе, чем обычно, хотя они и так проводят время как две липучки, но именно сегодня это ощущается по-другому. Но затем происходит что-то ещё более странное, когда Даня изворачивается в объятьях, смотрит в глаза со всей серьёзностью, что у него есть и шепчет:       — Ты мне, ну, типа нравишься, Мир.       — Дань, ты пьяный, не говори такие вещи.       — Нет, я выпил совсем немного, для храбрости, как говорят. Просто так я бы в жизни тебе этого не сказал, так что, считай, что мне пришлось сегодня выпить.       Мирослав тяжело вздыхает и думает, что не такого признания он когда-либо ждал, но он определённо рад, это просто не может не радовать. Он откидывается на спину, утягивает Даню за собой и почти невесомо целует его в лоб.       — Ты мне тоже. Типа нравишься.