Don't Say That

– Чууууяяяя! – болезненно визжит Дазая, пока Чуя нежно толкает его на диван. – Шшш, не кричи. Я и так на тебя зол, мудак, – Чуя говорит низким голосом, снимая с Дазая его изуродованную куртку и бросая ее в сторону. Дазай вздыхает, но делает то, что говорит его напарник и затыкается. Он очень хочет поныть и пожаловаться, но знает, что в этот раз действительно облажался. Дазай позволяет Чуе снять то, что раньше было его рубашкой (сейчас она настолько разорвана, что ей ничего не поможет), и сидит ровно, пока Чуя начинает обрабатывать его раны. Дазаю повезло, что его увечья не глубоки, но их очень много. Он чувствует глаза Чуи на своей груди и спине; раньше он не сомневался в себе, но сейчас, когда он не покрыт собственной кровью с ног до головы, Дазай ощущает взгляд Чуи, направленный на него, и этот взгляд напоминает хищные прикосновения. Это сильно смущает. Замечая, что Чуя закончил обрабатывать раны, но все еще смотрит на его исполосованное шрамами и иными увечьями тело, Дазай чувствует, как уменьшается под этим взглядом. Дазай пытается подняться, но ощущает на себе руку, толкающую его обратно. Не понимая до конца, что делает Чуя, он поднимает голову и тревожно смотрит на него. Дазай удивляется еще больше, когда понимает, что Чуя смотрит на него в ответ. – Чуя..? – он говорит с тревогой в голосе, кладя свою руку на его плечо и отворачиваясь, чтобы разорвать зрительный контакт. Чуя лишь промычал что-то в ответ. В тот момент, когда Дазай уже собирался что-то сказать, он чувствует прикосновение к своей спине. Испуганный внезапным ощущением, он вздрагивает и поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на Чую и его непонятное выражение лица. Пальцы Чуи теплые; они нежно прикасаются к спине Дазая, аккуратно проходясь по его шрамам и избегая новых ран. Тревога и страх Дазая только нарастают: он знает, что на шрамы неприятно смотреть. Он мечтает о том, чтобы его тело не выглядело так: он никогда не хотел, чтобы Чуя видел его таким. Они сидят в тишине. Пульс Дазая ускоряется; из-за тревоги он чувствует себя еще более уязвимым. По ощущениям проходит вечность, прежде чем Дазай собирает остатки своей смелости, чтобы сказать что-нибудь. – Они уродливы, да? Эти шрамы действительно делают меня непривлекательным, хах.. – губы Дазая приподнимаются, образуя подобие улыбки. Чуя качает головой; его руки возвращаются обратно, и он смотрит Дазаю в глаза. Чуя не знает, что сказать. Он не считает ни Дазая, ни его шрамы уродливыми. Его выцветшие раны были получены в бою, что доказывало его ценность больше, чем он сам думал. Больше, чем Чуя мог когда-либо сказать. Чуя нежно берет одну из рук Дазая в свою и начинает неумело пытаться расстегнуть свою рубашку. Он застревает ненадолго, и это вызывает у Дазая слабую усмешку. В конце концов, он снимает ее – Дазай рассматривает грудь своего напарника. Она покрыта шрамами: некоторые как у него самого, некоторые отличаются. Дазай чувствует, как Чуя кладет его руку себе на грудь, оставляя ее там ненадолго. Дазай ощущает устойчивые, степенные удары чужого сердца. Чуя отпускает его руку. Дазай проводит по разным шрамам напарника: затянувшимся, маленьким, тонким, красным или белым. Несмотря на то что шрамов не так много, они все еще такие же, как у него самого. У Чуи тоже есть шрамы. Непонятно почему, но это заставляет Дазая чувствовать себя легче, как будто тяжелая ноша была снята с его плеч. Долгое время он просто сидит и смотрит, после чего ощущает чужую руку на своем подбородке. Рука Чуи заставляет их снова посмотреть друг другу в глаза. – Ты понял, что я пытаюсь тебе показать? – Чуя говорит с незнакомой нежной интонацией. Не слишком тихо, но и не слишком громко. Дазай кивает. Дазай такой же, как и Чуя. У них обоих есть шрамы; Дазай не думает, что раны его напарника уродливы или, как он сам сказал раньше, “делают его непривлекательным”. Они долго смотрят друг на друга. Их сердцебиения ускоряются, когда они понимают, что чувствуют. Дазай смотрит вверх и вниз, останавливая себя от того, чтобы пялиться на губы Чуи. Чуя делает тоже самое. Дазай немного удивлен, когда чувствует хватку Чуи на своей руке снова, переплетая пальцы. Он знает, что краснеет, но замечает, что Чуя тоже. Чуя прочищает горло и смотрит на Дазая таким взглядом, который можно описать только как “влюбленный”. – Можно я..? – начинает Чуя, глядя где-то между полом, его губами и глазами. Не в силах произнести ни слова, Дазай кивает, закрывает глаза и ждет. Чужая рука заправляет его прядь волос за ухо, прежде чем он чувствует что-то мягкое у себя на губах. Это довольно неуклюже и неловко, но Дазай чувствует, что он готов взорваться на миллион частей от того, как это нежно и комфортно. Они случайно сталкиваются носами, и Чуя отстраняется – очевидно, он довольно смущен своими действиями. На этот раз Дазай сам наклоняется вперед. В то время как предыдущий поцелуй был коротким, этот глубже, слаще и более страстный. Каждый из них желал, чтобы этот момент никогда не закончился.