Думая о тебе

Сэхен бы никогда не подумал, что судьба сведет его с подобным человеком. Юн Гамин был его полной противоположностью и при этом самым близким в его и без того узком кругу общения. Из него, будто из жерла вулкана, лилась энерегия. Оптимизма у него было хоть отбавляй. Силы никогда не покидали его и Юн с особой решительностью шел навстречу невзгодам, давая им отпор. У них по сути было мало общего — но это только на первый взгляд. Сэхен не отличался искусным навыком видеть во всем только хорошее и даже в самых сложных ситуациях верить в лучшее. Он относил себя к реалистам с некоторыми чертами пессимиста, в то время, как Гамин — до пугающего был оптимистичен. Дела в учебе у обоих также разнились. Сэхен относился к ней с толикой ответственности, но не придал такого большого значения, нежели это делал Гамин. И по иронии судьбы, один оставался первым в списках по успеваемости, а другой. тоже был первым. Если читать снизу. Тут-то их и свела общая идея — Сэхен хотел, что бы его дар к обучению не исчерпал себя и помог ему в будущем, а Гамин пытался подтянуть оценки. И каждый делал это сугубо из личной выгоды. И все начиналось лишь ради оценок, знаний и светлого будущего. Но теперь, так называемая, учебная группа состоит из пяти человек, если считать их двоих тоже. Они прознали всю эту гнилую систему, что процветала в Юсон и пытались все изменить. Ну, если быть точнее — Гамин пытался изменить. Своей огромной силой и тяжёлым кулаком он решал многие конфликты. И иногда даже защищал кого-то. Сэхен часто думал о том, что если бы не доброе сердце Юна и его желание оберегать всех и вся — на его голову сваливалось бы меньше неприятностей. И речь сейчас не про голову Гамина. Сэхен по правде говоря переживал за друга, когда тот попадал в различные неприятные ситуации, выходя практически сухим из воды. Соперникам доставалось от него куда больше и их лица были украшены синяками, садинами и следами крови. А на Гамине не было и царапинки. Но один раз что-то пошло не так. Ребята разошлись по домам, а Гамин ушел раньше них, слыясь на дела, после их общего собрания, и Сэхен отправился в путь по уже привычному маршруту. Но сердце было не на своем месте, с тревогой отдавая стуком где-то в виски. Всем нутром он чувствовал неладное. И просто отбросить мысли куда подальше из его тревожной головы не получалось. Сэхен развернулся на полпути и поспешил вернуться в школу. Послышались суматоха, крики, оскорбления, противные улюлюканья незнакомых по голосу людей; резко все затихло, как только Сэхен подошёл ближе к месту, откуда они доносились. Он увидел, как поспешно, будто с места преступления, убегали несколько парней на класс старше него. Непослушное сердце забилось где-то в горле. Сэхен, с особым усилием сглотнув, пошел прямо туда, откуда они так молниеносно удрали. Пока он широкими шагами направлялся за школьный двор, еще один ученик, то ли отставший от компании, то ли не являющийся ее частью, был весь испуган и побит. Он тоже убежал, успел только Сэхен кинуть на него взгляд. В голове было сотни вопросов, на которые ответы находились сами с собой и совершенно не успокаивали. Одно имя крутилось на языке, губы дрожали от ожидания того, что он может сейчас увидеть. Сэхен наконец дошёл, оказавшись на том места, которое все в панике покинули до этого. Сердце словно перемещалось по всему организму, игнорируя свое изначальное расположение. Теперь оно рухнуло в пятки от увиденного. На бетоне, вокруг узорчатых брызгов крови, лежал Гамин, остававшийся в тщетных попытках встать. Сэхен надеялся, что ему просто не хватает сил после драки, которая, по всей видимости, вновь произошла. Иначе это могло значить, что Юн серьезно поранил ногу. Не успели эти мысли пронестись в сознании Кима, как он ни минуты не медля подбежал к другу, упав перед ним на колени. Он дрожащими руками как можно аккуратнее теребил его за плечо и с облегчениеи убедился, что тот находился в сознании. Сэхен даже не знал, что спросить. Да и все слова, которые он только знал, покинули его, не давая возможности выразиться, в момент, когда Гамин повернул голову в его сторону. Этот вид ужаснул Сэхена и ему хотелось выть от того, насколько сильно потрепало Юна и насколько же ему было жаль его. Он сморгнул образовавшиеся слезы и, поглаживая Гамина по плечу, нервно бегал глазами по его лицу. Царапины, садины, кровь из носа, только что переставшая хлещить. Ким всей душой надеялся, что Юн навалял им не меньше, и проклянал эту шайку запуганных уродов, которые даже настолько покалечив его, все равно сбежали в страхе. Сэхен потянулся к лицу, но резко отдернул руку. Гамин всегда казался оловянным солдатиком. Теперь он — фарфоровая статуэтка. Настолько хрупкий и до боли любимый, что Ким просто не позволил себе прикасаться к нему. Свободную руку он протер о брюки, ведь ладошки ощутимо вспотели от напряжения. Гамин молчал, лишь водя глазами вслед действиям Сэхена. И что-то было не так. Очевидно, что не так — Юн впервые был серьёзно избит после драки с кем-то. По сравнению с другими случаями — в этот раз ему действительно досталось, и это пугало больше, чем удивляло. Но еще что-то было непривычным. Сэхен потупил взгляд на пыльные штанины своих брюк, не вынося так долго разглядывать израненного Гамина. После, осознав невообразимое, все-таки поднял глаза и, с надеждой на то, что друг найдет в себе силы ответить, спросил: — Где твои очки? Гамин, окутанный болезненой слабостью, покрутил головой и наткнувшись на них взглядом слегка кивнул головой. — Вон там. — не своим голосом ответил он. Сэхен вздрогнул, услышав всю ту боль в его голосе, даже так казавшимся родным. Он посмотрел через плечо Гамина и увидел, как его очки лежат на асфальте в паре метров от них. С треснутыми стеклами, поломанными дужками. Их будто специально растоптали. Кима вмиг от увиденного охватила покалывающая злоба. Он вспомнил тех, кто убегал. Страх на еле уловимых лицах. Ему повиделся тот парень, что бежал следом. Пазл складывался в голове, но Сэхен чувствовал, словно был обязан спросить все напрямую. Гамин постепенно приходил в себя, осознавая мир вокруг. Парень почувствовал, как тот схватился за его руку, сжимая ткань пиджака. Юн как будто бы успокоился, ощутив присутствие кого-то знакомого рядом. Он тихо вздыхал. Сэхен перестал думать о сломанных очках и наконец попытался заговорить с Гамином. — Объясни мне, что произошло? — парень чувствовал, как перестает владеть собственным голосом. Да находясь в таком напряжении и расстеряности, ему ничего не было подвластно. Сердце отбивало хаотичный ритм, руки, ни на минуты не переставшие гладить Гамина по спине, дрожали, ноги подкашивались. Сэхен, не дождавшись ответа, предпринял попытки подняться с места и помочь встать другу, но тот еле ощутимо дернул его за рукав, прося этим жестом остаться. Сэхен вновь сел рядом, круговыми движениями водя по спине Гамина. Он лишь подался им, расслабившись в плечах. Ким все еще ожидал услышать ответа на свой вопрос, но увидя, насколько драгоценный друг выдохся и из него словно выжмали все соки, не стал повторяться. Сэхена больше заботило то, как залечить раны Гамина, где найти все необходимые средства для дезинфекции? Они были свежими, хоть кровь засохла, и Юн бывало невольно пытался дотронуться до них, вздыхая и тихонько охая. Сэхен не мог привести его в больницу — повреждения слишком серьёзные, чтобы спихнуть все на падение или какое-то случайное стечение обстоятельств, за исключением драки. В любом случае, спросят с их родителей или школы — этого он не мог допустить, ведь это принесло бы много неприятностей. А их и так хватает. Гамин, казалось, понял все по поникшему лицу приятеля, или же прочел его мысли. Он с тяжким стоном поменял свое положение, оперевшись на локти. Сэхен сразу же заметил и развел руки, поддерживая друга. Юн улыбнулся. Это хороший знак. Он немного дрожал из-за неудобной позы и обратился к нему: — Мы можем пойти ко мне, мамы дома нет. Сэхен просиял от этой фразы, улыбнувшись вслед за другом. Но потом задумался — как ему довести Гамина туда? В принципе идти было не слишком далеко, но учитывая его состояние и травмы. Юн постепенно поднялся и, хоть неустойчиво держась на ногах, стоял и смотрел на все еще сидевшего на земле Кима, озадаченного вопросом, на который уже получил ответ. Кажется, Гамин в состоянии дойти до дома. Он последовал примеру друга и тоже поднялся, отряхнув дорожную пыль. Ему было все равно на запачканные штаны — куда больше Сэхена волновало изувеченное лицо близкого друга и не присущая ему молчаливость. Ким надеялся узнать ответы на все те вопросы, что безумным хороводом кружились в его голове. Ребята в итоге дошли до дома, где располагалась квартира Гамина. Времени это заняло ощутимо больше, чем если бы Юн был невредимым. Несмотря на то, что ноги и руки, к великому счастью Сэхена, были целы, общая усталость и вялость из-за остальных ранений давала о себе знать, мешая передвигаться быстро. Дойдя до двери, Гамин пошеркал по карманам, нащупав ключ. Сэхен выхватил его, отперев дверь. Зайдя внутрь, он сразу же посадил приятеля на пуфик в прихожей. Не успел Юн и глазом моргнуть, как Ким встал на одно колено перед ним, снимая его кроссовки. — Что ты делаешь? — в голосе прозвучало смущение. Сэхену самому было неудобно проявлять такую заботу, но он не мог иначе. Пусть Гамин сохранит оставшиеся силы, наберётся новых и расскажет ему все как было, а не тратит их на разувание. Парень, выполнив задачу, выпрямился и посмотрел на друга. Вынуждено улыбнувшись, он протянул Гамину руку. Тот, находясь в прежней расстеряности, принял этот жест, ухватившись за ладонь и встав с пуфика. Они направились в комнату Гамина. Сэхен бывал здесь и не раз. Он довел его до кровати и велел спокойно сидеть, а лучше лечь, и никуда не уходить. Гамин особо-то не возражал. Сэхен принялся хозяйничать на кухне: ему доводилось как-то раз порезаться циркулем — совершенно глупая причина, по которой он теперь четко знал, где находится аптечка в квартире семьи Юн. Открыв верхний ящик, находившийся слева от холодильника, он достал небольшую белую коробку и поставил ее на тумбу. Сэхен достал перекись водорода, пластыри, ватки, мазь от садин и шрамов, и, еще немного покопавшись, обезболивающие таблетки. Он умело поместил это себе в руки, предварительно тщательно выпав их с мылом. Придя обратно в комнату, он увидел, как Гамин, в застывшим на стене взглядом, сидел на краю кровати. Сэхен спохватился, заметив, что тот оставался в пыльной одежде. Он подошел к нему и легонько погладил по руке. Юн вздрогнул, от чего напугал Сэхена, но он лишь спокойно улыбнулся, давая знать, что она не болит. Он последовал за ним в ванную комнату. Возможно это было абсурдно и Сэхен слишком разнервничался на фоне всей это ситуации, но он настолько пытался помочь другу и избавить его от лишних действий на фоне ноющей боли ран, что принялся помогать ему мыть руки. Гамин посмотрел на Кима в момент, когда тот включил за него кран и подсказывал, что нужно намылить руки, и после чуть не начал их мыть за него самого. Юн добродушно улыбнулся. Сэхен смутился, но в глубине души был рад, что приятель снова возвращается к нему. Он отошел и сказал: — Я могу принести тебе чистых вещей, и ты примешь душ. — он уже находился в дверном в проеме и хотел было уйти, как, вспомнив, добавил, — Только будь осторожен, — показав на лицо пальцем, парень зажмурился от фантомной боли, — не трогай лицо. Гамин совсем стал похож на себя, просияв лучезарной улыбкой. Сэхен хотел смотреть на это вечно, но поспешил подготовить другу свежее белье. Накинув через шею влажное полотенце, Гамин дошел до комнаты, одетый в чистую одежду, приятно пахнувшею ромашковым кондиционером для белья. Сэхен ожидал его, сидя на стуле и нервно отстукивая по столу неразборчивый мотив. Юн улыбнулся, присев на кровать, до этого повесив полотенце на приоткрытую дверцу шкафа. — Оппенинг Наруто? — предположил он. Сэхен, все это время следя за ним глазами, усмехнулся такому предположению, ведь сам даже не догадывался о схожести этого «бита» с началом какого-нибудь аниме. — Как ты это расслышал? — не скрывая радости от того, что Гамин заговорил с ним и в его голосе уже не слышалось той боли, спросил Сэхен. Гамин на это лишь пожал плечами и опустил голову, разглядывая кровавые раны на костяшках пальцев. Сэхен в тот же момент встал, поменявшись в лице. Минутное облегчение от вида более-менее взбодрившегося Юна не отнимало того факта, что с ним тогда произошло, а многочисленные окровавленные царапины на лице — были тому лишь немым подтверждением. Он взял заранее подготовленные ватку и бутылек перекиси и подошел к другу. Гамин выпрямился, сцепив руки между слегка раздвинутыми ногами. Сэхен открутил крышку и, аккуратно положив ее вместе с ненужными ватками, оставив лишь одну, где-то рядом с Юном. Он помочил ее в растворе и бережно принялся проходится по ранам на лице друга. Гамин шипел и хмурился, чувствуя, как начало щипать в местах, где Ким проводил влажной ваткой. Но он терпел и смиренно сидел на месте. Сэхен тоже невольно жмурился, когда обрабатывал раны. Он слишком чутко ощущал боль Гамина и это могло его лишь огорчать. Вроде как закончив дезинфекцию, Сэхен взял оставшиеся неиспользованные ватки и те, что имели уже розовато-алый цвет от впитавшийся крови, и положил их на стол. Парень взял пластырь и мазь. Снова повернувшись к Гамину, он выдавил на указательный палец немного мази и совсем бережно, по-прежнему дрожащими руками, не желавшими, по всей видимости, переставать это делать, наносил ее на одну из самых выразительных садин на лице друга. Она уже была не такой красной, но Юн, судя по его протяжному вздоху, все же ощущал боль. Следом за этим, Сэхен принялся клеить сверху лейкопластырь телесного цвета, аккрутно пройдясь по нему еще раз, дабы он крепко держался. Только он хотел повернуться, чтобы взять пластырь, как Гамин взял руку, что была ближе к нему, и сплел их пальцы. Сердце-проказник не собиралось сегодня переставать так гулко и бешено стучать. Жест со стороны Юна лишь пуще прежнего заставил его делать это. Сэхен слышимо сглотнул и покосился на их связанные между собой руки. Гамин тепло улыбнулся, разжигая огонь внутри Кима. Он ответил ему смущенной улыбкой. — Спасибо тебе за это. — поблагодарил Юн, — Я подрался, защищая одного парня, которого часто донимали. Знаешь, я увидел в нем тебя, — у Сэхена защимило где-то в груди от ревности, и в то же время от невыносимого чувства любви к этому смелому и до нельзя глупому парнише. Ким пытался держать улыбку на лице. — Но у него нет того, кто бы смог вступиться, — продолжил свою мысль Гамин. — А у меня есть, — не без чувства гордости подметил Сэхен, вызвав на лице Юна еще более широкую улыбку. — И я тоже благоден тебе за то, что ты всегда рядом. — сказал он, отвечая на первые слова парня. Этот мимолетный диалог, показавшийся одним из самых глубоких, что только случились между ним и Гамином, заставил Сэхена трепетать, испытавая бурлящую смесь тревоги, восхищения, обожания. Он продолжил клеить пластыри по верх наружних ран Юна, желая знать, нет ли у него внутренних. Сэхен, закончив с этим, прибрался на письменном столе Гамина, который после всех этих процедур казался рабочим местом врача. Вернувшись из кухни, он медленно зашел в который раз обратно в его комнату, идя так неловко, словно попал сюда впервые. Гамин улыбнулся, увидев его. Он похлопал по постели рядом с собой. Сэхен кивнул головой и сразу присел. Тишина окутала помещение; не нависала тяжелым грузом, совершенно не угнетала, нет, наоборот — казалось умиротворяющей и вполне комфортной. Они сидели почти вплотную друг к другу, их плечи соприкасались, ладони лежали на кровати и между ними оставались тщетные миллиметры. Сэхен хотел дотронуться до Гамина. Он словно был наэлектризованным, иначе парень не мог объяснить, почему его так тянуло к нему и при этом коснуться казалось невозможным — сразу же ударяло током. Сэхен не мог унять настырное желание взять Гамина за руку. Он покрылся еле заметным румянцем и попытался отодвинуться. Гамин заметил, как приятель беспокойно ерзал на кровати. Сэхен взглянул на него и улыбнулся. Юн ответил тем же. Сэхен, вздохнув, оставался сидеть в прежним положении. Вдруг он почувствовал, как что-то щекотит его руку. Он покосился вниз — Гамин поглаживал тыльную сторону его ладоню. Сэхен задержал дыхание, будто действительно мог получить электрический разряд. Но ничего не происходило, если не брать во внимание то, как неугомонное сердце активно разгоняло кровь по сосудам, пульсировало где-то в висках, а воздух в комнате становился гуще и его будто переставало хватать. Сэхену было одновременно очень приятно и невыносимо это терпеть. Он хотел вырвать руку и чтобы это никогда не заканчивалось. Он вздохнул. Гамин сидел как ни в чем не бывало, но краем глаза Сэхен видел, как его взгляд время от времени был направлен на него. Ким не мог просто убрать руку и сделать вид, что ничего не было. Продолжая держаться за руки с Гамином, парень всё-таки решил обсудить произошедшее, ведь действительно хотел узнать больше подробностей. И если он сейчас заговорит с ним, то Юн вряд ли посчитает, что их сплетённые вместе руки его как-то смущают и он, вообще-то, совершенно спокойно себя чувствует. — Ты защищал того парня, думая обо мне, — его голос дрогнул, но он, не подавая вида, продолжил, — но как допустил, чтобы тебя так сильно побили? — Сэхен понадеялся, что это прозвучало максимально сочувствующе и без намека на малейший упрек. Гамин вздохнул и лишь крепче сжал его руку. — В том то и дело, что я думал о тебе и это меня сбивало с толку, — в этом парень искренне не желал слышать притензии в свою сторону, но что-то кольнуло в сердце; Сэхен уже хотел убрать руку, но хватка Гамина оказалась сильна. — в последнее время я много думаю о тебе. Сэхен посмотрел на Юна — их взгляды сошлись. Парень, тяжело сглотнув, лишь бегал глазами по лицу друга, остановившись на губах и сразу вернувшись к глазам. Гамин улыбнулся. Сэхен не смог. — На тренировках это тоже отвлекало, но я понял, но сколько сильно я теряю концентрацию именно когда подрался. — продолжил он, и Хену показался его голос менее спокойным, нежели как выглядил он сам. — Я виноват в том, что произошло? — спросил он, не выдержав напряжения. Гамин поменялся в лице — брови сошлись над переносицей, уголки губ опустились, глаза погасли. Он глубоко вздохнул. — Ты ни в чем не виноват, Сэхен. Это я всегда впутываю тебя во всякое. — с досадой признался Юн. — Не говори так, — возразил он, желая, чтобы Гамин даже думать не смел о том, что приносит ему какие-то неприятности, — ты часто защищаешь меня, даже когда я не заслуживаю этого. Гамин вздрогнул, что Сэхен четко ощутил, ведь их руки были сцеплены вместе. — Ты заслуживаешь моей защиты, Сэхен, — отчаянно парировал он, — я не заслуживаю твоей доброты. Парень почувствовал, как что-то застряло в горле и мешало дышать; губы дрожали от количества невысказанных слов. Сэхен пересчитал количество пластырей на лице Гамина и хмыкнул. — Я впервые помог тебе, обычно ты всегда отдаёшь мне всю свою заботу. Ты выражаешь её через драки, да, — он чудом удерживал слезы, — но таким образом всегда выручаешь меня. Я не могу оставаться в стороне. Гамин улыбался, но это давалось ему с заметным трудом. Не было в его улыбке прежней легкости. Сэхен подумал, что он тоже вот-вот заплачет. — Мы помогаем друг другу чем можем, ведь мы друзья. И я, и ты — каждый заслужил этого, правда? — продолжал он, следя за скапливающимися слезинками в глазах друга. — Правда. — согласился Юн, и перестал натягивать улыбку. — Ты защищал меня, но никогда не получал таких увечий, — голос предательски дрожал, но Сэхен думал, что и так очевидно, как он держится из последних сил, — и теперь видя в другом человеке меня потерял контроль над ситуацией. Мне хочется понять — почему? — Потому что ты мне дорог, — полушепотом ответил Юн, и словно собирался сказать еще что-то, набираясь сил, — и я люблю тебя. Сэхен потерял самообладание. Слеза покатилась одна за одной, оставляя влажный след. Гамин выглядил. прекрасно и растерянно. Его руки тоже дрожали, голос выдавал весь тот страх перед признанием, глаза с надеждой смотрели прямо на Сэхена. Гамин свободной рукой прикоснулся к его лицу, бережно протирая слезки большим пальцем. Хен не мог ничего сказать. Он предпочёл бы вечность вот так молчать, смотря друг другу в глаза. Но оставлять Гамина без ответа и мучить его гнетущим молчанием — он тоже не мог. Ким не знал, как выразиться с помощью слов, как донести до Юна все, что он чувствует по отношению к нему. Наверное, таких слов еще не придумали и их нет ни на одном языке мира. Гамин вздрагивал и передавал это Сэхену. Парень опустил ладонь и положил ее сверху их державшихся рук. Он медленно наклонил вниз голову, рассматривая их. Снова возвращая взгляд на Гамина, Сэхен обрывисто вздохнул. Он потянулся к его лицу. Между ними стремительно сокращалось расстояние и нарастало напряжение. Мгновение и их губы соприкоснулись. Сэхен ощущал, что делает все правильно. Ему было неловко из-за своей неопытности, но сам поступок казался самим собой разумеющимся. Гамин потянулся освободившийся рукой к лицу Хена. Он коснулся его щеки, обжигая своим теплом. Сэхен слегка отстранился после короткого поцелуя и убедился, что Юну нравится. Он лишь по-дурацки улыбался. Сэхен хотел раствориться в этой улыбке. Сэхен повторно прильнул его губам, вовлекая в более жаркий поцелуй. Он казался неземным. Гамин подавался его напору и их языки сплетались. Хен ощущал, будто он был до краев переполнен теплом и оно наконец вылилось из него, перетекая в этот поцелуй. Он длился не больше минуты, но оба потеряли счет времени. Сэхен пытался властвовать хотя бы над своими руками. Он не знал куда их деть. Гамин ему подсказал — он взял его руку и положил себе на лицо. Сэхен мгновенно вспыхнул и его лицо покраснело до самых ушей. Он чувствовал, как Юн улыбался сквозь их поцелуй. Он следал так же. В один момент, Сэхен сумел отлипнуть от манящих губ Гамина и, смотря словно ему в душу, сказал: — Я тоже люблю тебя. Гамин просиял и в тот же момент захватил его в свои крепкие объятия. Сэхен ощущал его горячие дыхание в шею, крепкие руки, что нежно поглаживали его по спине. Ким понял, что сказав эту фразу он ни капли не соврал. В это мгновение он понял, что такое счастье.