Отчаяние

На кладбище стоит привычная прохлада и тоска, заполняющая сердце, даже несмотря на ясное дневное солнце. По могилам играючи бегают блики, будто не замечающие повисшую атмосферу. Из груди выходит первый задушенный вздох. – Ну привет, дорогая... Как дела? Есть какие-то изменения?.. Шелестят цветы; пышный букет белых лилий кладётся на холодный металл. Красиво. На серой сверкающей плите, о которой тщательно заботятся, пахучие бутоны выглядят прекрасно. Тут так тихо. Вокруг царит спокойствие, неведомое живым, вечно куда-то спешащим по своим делам. Мёртвым уже некуда торопиться. Как и мне сейчас. Ноги подкашиваются, приходится сесть на корточки, дабы не упасть. Взгляд скользит по сверкающему надгробию, пока где-то будто издали слышится пение птиц. Они-то живы... В отличие от разлагающегося трупа под землёй. Интересно, как долго ещё он будет гнить? А как долго буду гнить живьём... я? Нервное сглатывание следом за тошнотой; это отвратительно, так думать о друзьях, думать о себе при этом, но сил терпеть душащую изнутри боль нет. Хочется лечь рядом и навсегда закрыть глаза. Не первый год, кстати! Хах, с её смерти прошло столько времени... – Кажется, я стала уже старше тебя... В ответ – молчание. Прям гробовое. А в груди так слякотно и пусто, что хоть волком вой, реви, как зверь – больно, больно, как же больно!.. Но только она этого уже не узнает, не услышит. Ей теперь всё равно. Жизни наступил конец, смерть безжалостна, но после неё наступает покой... Жизнь же не смилуется ни над кем. Ни над детьми. Ни над взрослыми. Ни над стариками. Ни над святыми. Жизнь жестока... Потому для некоторых смерть – освобождение, после которой наступает долгожданный покой. Finita. Или лишь начало?.. – А что это было для тебя, моя дорогая?.. Ответа не следует. И тогда взгляд окончательно тухнет. Для тех, кто не может умереть, жизнь – это сущая пытка.