Усвой этот урок

Весна - как же много в этом слове. Чудесные рассветы и закаты, первые цветы и почки на деревьях, но... Всё это не этой весной. В этом году произошла какая-то аномалия, и вместо нормальной цветущей весны, пришло нечто страшное и не понятное, совмещающее в себе всё худшее от всех времён года. Все вокруг гадали, с чего вдруг такой небесный дар, однако даже синоптики не смогли дать этому достойный ответ. Хуже всего пришлось тем, кто был мобилизован в армию, потому как все военные действия сейчас шли в лесах и полях, где обстановка была ещё гаже, чем в городах и сёлах.                         * * * Слякоть, дождь, холод, редкий, но снег - всё это сопровождало мотопехотное подразделение номер 27 на пути к месту следующего сражения. Ряды солдат, к счастью, пока что не редели, но всё идёт именно к этому. — На прошлой неделе заболел один солдат, позавчера мой любимчик слег с простудой, а вчера ко всем предыдущим ещё один добавился. Через недели две уже никого не останется, или как? - приговаривал командир, когда на привале кто-то поднимал тему больных. Было очень странно это слышать, учитывая, что сам этот командир особо крепким здоровьем не славился и регулярно был замечен за потреблением большого количества таблеток и микстур. А вообще, всё это вечное обобщение "солдат" от начальства очень неприятное. У этих "солдат", между прочим, есть и личность и характер. Тем более, если во всем подразделении всего пятьдесят с лишним человек, то назвать всех по именам совсем не составит труда. Например, тот, который заболел неделю назад, молодой парень лет двадцати, мечтающий о профессии художника. Хотя и этим самым "солдатом" его назвать сложно: всё своё прибывание на фронте он провёл в бесконечном нытье о том, что ему здесь очень и очень не нравится. Дальше беда приключилась с "любимчиком" командира. Хотя на самом деле, по слухам, его настоящим любимчиком был тот первый художник, ибо тому как-то невзначай позволяли гораздо больше, чем остальным. Но, возвращаясь к тому названому любимчику, о нём стоит сказать, что он был крупным сорокалетним мужиком, который вечно подлизывался ко всему начальству, желая показать себя самым мужественным и достойным. Он был самым патриотичным и агрессивным во всем отряде, а так же любил нравоучать молодёжь и хвалится перед всеми, из-за чего его мало кто подпускал близко к себе кроме его личной шайки, разумеется. Теперь же, когда он в полуживом состоянии лежал под строгим надзором медсестры, над ним втихаря смеялись все. Третьим заболевшим был высокий статный мужчина тридцати с лишним лет, решивший на спор перейти ледяную реку вброд без сапог, за что и поплатился позже насморком и температурой. Конечно, живём не в 18 веке - вылечить возможно почти всё, но всё же нужно быть хоть немного умнее и самостоятельно не губить своё здоровье. Как, например, самый младший из подразделения - Чон Чонгук. Он следовал абсолютно всем указаниям старших, благодаря чему чувствует себя просто замечательно, пока все остальные на грани слечь с простудой. Однако из-за постоянно надзора и давления со стороны начальства и медсестры, он начал подозревать, что прямо сейчас он уже чём-то заражён. Для него это было вообще не свойственно, так как всю жизнь до этого он стабильно плевал на какие-либо наставления, да и на здоровье ему по большому счету было всё равно. Но неприятная обстановка вокруг действовала на него невероятно сильно, а потому тот с каждым днём всё больше и больше начинал беспокоиться по всем причинам сразу. В итоге каждый раз, когда все ложились спать по палатками, он начинал расспрашивать своего друга-фармацевта о том, не подцепил ли он какую-нибудь болезнь. На деле он, безусловно, был абсолютно здоровым, но из-за всего происходящего он пытался консультироваться по любому поводу. — Ну Чимииин, - в очередной раз в мольбе он растягивал чужое имя. - Тебе же несложно, так ведь? Ты же все эти заболевания от корки до корки знаешь. — Чонгук, я тебе повторяю: я не врач. Я, не окончивший ВУЗ, фармацевт. — Но от этого сути не меняется. Понимаешь, у меня тут на ночь глядя задница заболела... — Невероятно. Что прикажешь делать с этой информацией? — Ты разве не знаешь, из-за чего это может быть? — Вообще без понятия. Единственное что приходит в голову - боль после анального секса. Ты, конечно, грозный мужик, но кто тебя вообще знает, - проговорил сонным голосом Чимин и повернулся на другой бок. В ответ ему послышалось грозное бурчание и шипение, однако сильно кричать Чонгук, слава богу, не стал. В конце-концов он бросил лишь короткое "нет" и так же повернулся на другой бок, подальше от друга. На самом деле, задница у Чонгука правда болела. Вернее даже сказать не задница, а прямая кишка. Только не из-за какого-либо воздействия на неё, а из-за ужасного питания, лучше которого их армейские пайки предложить не могут. Вообще, не смотря на своё крупное телосложение и стойкий характер, самый младший в подразделении хуже всех переносил эту войну. Его призвали практически сразу, как только стало известно о начале боевых действий, потому как экзамены в университет он успешно провалил, а лишних денег на платное обучение у его семьи не особо то и было. Сначала он где-то месяц служил в городе, ибо посылать в горячие точки совсем юных бойцов правительство не хотело, но в какой-то момент возникла нехватка людей, и тогда Чонгука определили в мотопехотные войска, где он, собственно, сейчас и пребывает. По правде говоря, боец из него никакой: боится громких звуков, вечно трётся в стороне, а про поведение в бою и говорить не хочется. По итогу, единственная от него польза - это редкие смешные истории, которые он рассказывал по вечерам. На самом деле, Чон вообще не понимал смысл всего происходящего и изо всех сил пытался сбежать от реальности, просто не воспринимая все вокруг всерьёз. Для него это всё какая-то игра в стрелялки, из которой он совсем скоро должен выйти и вернуться к обычной жизни. В общем, подытожив всё выше сказанное, Чонгук в армии отбывал срок за то, что просто существует. Друга он тут, конечно, смог себе найти, но в остальном дела шли совсем уж плохо. После каждого сражения он не мог смириться со смертью сослуживцев, оплакивая их дольше всех. Некоторые смеялись над ним из-за этого, но разве он может иначе? Пусть он и не был близок со многими, но утрата товарищей терзала его сердце и оставляла в нём глубокие раны; порой во сне к нему приходили умершие, после чего Чон не мог больше спать ближайшие несколько дней. Страх от воспоминания о почивших товарищах был безграничным, так ещё и невероятно сильным, периодически переходя в страх за собственную жизнь, которая может оборваться следующей. Они почти настигли врага, так что ближайшее сражение должно произойти совсем скоро, а Чонгук только и может дрожать от страха в палатке и жаловаться на непонятную боль в заднице. Но, в конце-концов, всё плохое проходит. Вот и боль у молодого солдата прошла, а сквозь стыки палатки просочились лучи солнца. Первым проснулся Чимин, которому солнце светило прямо в глаза, а спустя секунду от чужого пинка проснулся и Чонгук. Время было совсем раннее, и от нечего делать друзьям не оставалось ничего другого, кроме как выйти на улицу. Делать там, конечно, тоже нечего, но там хотя бы был свежий воздух, которого так не хватало в палатке. Когда оба парня вылезли наружу, их взору предстала очень даже интересная картина: их командир стоял около вчерашнего костра и всматривался в какой-то свёрток бумаги. На его лице читалось какое-то беспокойство, хотя явной причины тому было тяжело придумать. Тот практически сразу завидел их и подозвал к себе жестом руки. Чимин и Чонгук тут же рванули вперёд, становясь по стойке рядом с командиром. — Вольно. Садитесь сюда. Только тихо, - проговорил мужчина средних лет и сел рядом с только что пришедшими солдатами. Командиром пехотного подразделения был превосходный стратег, благодаря которому в каждом бою победа была за его отрядом. Сам он выглядел вполне привлекательно для своих лет: длинные седые усы, достаточно узкие глаза для европейца, коим он являлся, и морщинистое лицо. С ним у друзей были вполне хорошие взаимоотношения, ибо "молодняк" он, к счастью, любил и уважал. - Я только что получил информацию из города, - в подтверждение своим словам он помахал листком бумаги. Все важные сведенья передавали через определённое устройство, которое печатало нужный текст, не сохраняя его в какой-либо базе. В век информационных технологий только так и можно рассчитывать на хоть какую-то конфиденциальность. - и тут говориться о том, что, возможно, скоро начнутся очередные переговоры. — Товарищ командир, а что это значит? - напрямую спросил Чонгук, за что после получил подзатыльник от своего друга. - Ну, то есть, я имею в виду то, что нас же это не должно особо касаться. — Ты что, не помнишь, как всё было до этого? - произнес Чимин, а после шёпотом добавил. - Не позорься перед командиром, нам и так очень повезло, что он доверился именно нам. Молчи и слушай. — Да он во время предыдущих переговоров, может, ещё не был на службе, - предположил мужчина рядом. В целом, он был более чем прав. Когда проходили прошлые переговоры, Чонгук всё ещё работал в городе, где обычным работникам никакой важной информации не разглашали. Чимин же просто забыл это маленький факт, а потому, из-за страха опозориться перед начальством, слегка наехал на друга. - В общем, на всё время переговоров мы объявляем перемирие. Каждый раз есть вероятность того, что будет признан мир, и, в таком случае, мы сможем вернутся домой. Таким образом, сейчас нам нужно изменить свой маршрут и добраться до ближайшего водоёма, чтобы остаться там на какое-то время. Ну, и к чему это я, значит... Чонгук, я понимаю, что это немного не твой профиль, но будь хотя-бы немного полезен. У нас есть карта местности, и мне нужно, чтобы ты выбрал нам достойный маршрут. Наш навигатор - солдат-художник - немного приболел, а замены ему лучше я пока не придумал. Ты же там какие-то истории рассказывал про путешествия, географию ты хорошо знаешь. Давай-ка, проложи нам путь. — Я... Да, товарищ командир, я всё сделаю. Спасибо, что доверились именно мне. — Да я бы с превеликой радостью кому-то другому доверился, но, как видишь, не кому, - командир пожал плечами и встал на ноги. - Маршрут мне нужен до обеда. Карты можешь взять из палатки Келя, - с этими словами мужчина зашагал в сторону своей палатки, оставляя двух друзей размышлять о произошедшем. — Так, ну, что-то ты же правда знаешь? - начал старший. — Ну, что-то да знаю. Меня же в универ не взяли только из-за того, что я математику завалил. С географией то у меня всё хорошо. Хотя... Практики у меня же не было. — И то верно... Короче, давай посмотрим, а там, если что, я тебе помогу, - мужчина встал и пошёл в сторону нужной палатки. А спустя пару мгновений, к нему присоединился и Чонгук. Вместе они дошли до чужой палатки и забрали нужные карты, а после вернулись к себе. То, что Кель - всё тот же солдат-художник - хранил такие важные карты у себя, было немного странным, потому как любые другие ценные бумаги лежали в специальном месте под надзором командира. Конечно, ему доверия было явно больше, чем к остальным, но всё же было в этом что-то загадочное. Когда друзья разложили всё карты перед собой, оба мужчины переглянулись и всем, что читалось в их глазах, было бесконечное отчаяние. — Так, ну, смотри, - виновато начал младший. Для начала нужно успокоить самих себя, а потом уже работать, так что именно этим и занялся Чонгук. - В любом случае, даже если мы облажаемся, ничего смертельного ведь не произойдёт? — В смысле "мы"? Это вообще-то только твоё задание, дурень. Я здесь только как моральная поддержка. — Так ты же обещал помочь! — Это я тогда обещал, а сейчас я вижу, что это полная жопа. Ничего я в этих картах не понимаю. — Ну спасибо... - обиженно пробурчал Чонгук. Для него все эте карты были хоть немного да понятны. Вроде как, голубенькой полосочкой была обозначена река, сплошной зелёный - это лес, а редкий серый - железные пути. Ближайшая река была совсем не далеко, однако путь до неё был какой-то слишком сложный, из-за часто меняющегося рельефа. Значит, нужно идти другой, что чуть подальше. Кое-как вычислив масштаб, парень начал изменять расстояния между отдельным точками, по которым нужно будет ориентироваться во время пути. Он настолько увлёкся, что даже не заметил, что его друг уже как час спит у него за спиной. Но а в впрочем, грех тут не заснуть: звуки черкания карандашом и редкие тихие ругательства вполне себе убаюкивали. Когда Чонгук закончил работу, Чимин уже проснулся и только лишь наблюдал за действиями младшего. — Ну что, как успехи? - начал он, потирая глаза — Вполне себе. Исходя из того, что я знаю, всё должно быть правильным. Я даже вычислил сколько примерно по времени займёт путь. — И сколько же? — Пол дня. Если бы у нас не было обузы в виде больных, мы бы и за пару часов управились. — Замечательно. Тогда пошли? Чего резину тянуть. — Уже? Ещё же не обед. — Давай ты сразу опозоришься, чтобы судьбу не истязать. Где-то пять минут и ты свободен. Пошли давай, - произнёс парень и двинулся к выходу из палатки. За ним послышались возмущённые крики, но, не смотря на всё это, спустя пол минуты его друг к нему присоединился. На улице всюду шныряли люди, запряжённых очередными бессмысленными делами. А бессмысленными они были потому, что нужных и полезных дел сейчас не было и быть не могло, так как никаких распоряжений, кроме как возможного перемирия, не было. — Почему это "опозориться"? Ты настолько в меня не веришь? - не выдержал парень. — Да я это образно. Ты главное действительно не опозорься. И Чонгук не опозорься. Чонгук ох как не опозорился. Впервые за несколько месяцев службы его похвалили, да так, что теперь они с Чимином звезды всего подразделения. А дело в том, что его невероятный маршрут оказался более чем удачным. Сам командир вспомнил расстановки союзных баз, и эта самая река оказалась самой близкой к ним. В общем, вся проделанная работа оказалась весьма и весьма хорошей, так что теперь весь отряд в срочном порядке собирает "монатки" и выдвигается в путь. Как только всё соберут свои вещи, их сложат в одной из больших машин, которая едет следом за войском. Раньше все держали свои рюкзаки при себе во время перемещений, однако это вызывало некоторое неудобство, что и заставило немного пересмотреть систему. Складывая и упаковывая свои вещи, черноволосый парень - коим был Чонгук - внезапно наткнулся на небольшой свёрток, в котором находилось несколько небольших шоколадок. Их ему с собой дала мама, чтобы тот "съел их в трудную минуту". Только вот в эту самую "трудную минуту" было совсем не до шоколада, так что этот свёрток так и лежал нетронутым долгие месяцы. Сейчас есть его тоже не было желания, так что Чонгук сунул его подальше в рюкзак до лучших времен. Как только весь отряд собрал свои вещи, их быстро сложили в машину, а сами солдаты сели в другие рядом стоящие грузовики. Ехать, как и предполагал Чонгук, было совсем не долго. В дороге приходилось развлекать себя общением, и в этот раз беседа лилась особенно хорошо. — А я вот до войны сварщиком работал, - начал один солдат, сидящий прямо напротив двух друзей. — И как оно? - спросил кто-то. — Да как любая работа. Сидишь себе тихонько, варишь металлы. Умиротворяет, должен признать. — А я крановщиком был. Хорошая работёнка, занимательная. Сидишь себе наверху, смотришь на всех с высока и радуешься невольно, - проговорил пожилой мужчина с краю. Он всегда поражал сослуживцев своим говором и особой красноречивостью. — Вот именно - были. А сейчас мы все вдали от дома воюем с со своими же соседями, с которым совсем недавно дружили. Эта война вообще же никому не нужна. У меня эти бои уже вот тут, - резко сменил тему один статный мужчина, помахав ладонью около шеи. - У меня дочка есть и жена. Работа уважаемая, деньги, естественно, были. А теперь что? Ючусь по палаткам, да людей убиваю. А всё ради чего? Да ничего! Никто так и не сказал, за что мы бьёмся. У меня хоть в военном билете и написано "солдат", но на деле то я обычный гражданский. Не должен я эти приказы исполнять, я жить хочу. И вы ведь тоже, я уверен, хотите. — Хотеть то хотим, а вот поделать что-то с войной мы не можем. Так уж мир устроен. Кому-то управлять, а кому-то подчиняться, - ответил всё тот же пожилой мужчина. — А я вот просто жить хочу. Пусть мной там управляют, я не сопротивляюсь. Но пусть мне дадут жизнь свою проживать, а воюют пусть эти безумные патриоты, которым только повод дай пострелять в кого-то. За всей этой дискуссии внимательно наблюдал Чонгук и Чимин. Чонгук "болел" за статного мужчину, который "жить хочет", Чимин же - за второго. Переговариваться в тесной кабине, они, к сожалению, не могли, поэтому все их мнения и ставки так и остались при них. Хотя обсуждение вышло бы очень жарким - тема очень острая. В конечном итоге тот спор закончен не был, так как в скором времени машина уже настигла реки, а продолжать обсуждение столь спорной темы на улице при командире себе дороже. Выйдя из грузовика, весь отряд ощутил приятный ветерок, такой редкий в последнее время. Нет, ветер, конечно, был и до этого, однако был он ужасно сильным и ко всему прочему холодным. Около реки было действительно хорошо, пусть и немногим холоднее прошлого местоположения подразделения. Всё построились в шеренгу и уже даже услышали заветное "вольно", как вдруг с другого берега донеслись звуки движения машин, ровно такие же, какие издавал и сам отряд буквально десять минут назад. Чуть погодя, стали виднеться вражеские яркие символики, пробивающиеся сквозь редкую листву. А ещё через время к противоположному берегу вышли люди.