Усвой этот урок

Чонгук плелся вдоль берега реки, бесконечно перемещая взгляд с дороги перед собой на реку. Вот есть люди, которых "успокаивает" присутствие любой воды рядом с ними. Они создают культ из рек, морей и океанов и доказывают всем, что это самое, что ни на есть, место силы. Но кто в это верит? Никакое это не место силы. Просто вода и просто её течение. Конкретно эта река не имела абсолютно никакой особенности, которая бы делала из неё что-то интересное. Чон не видел в ней ничего такого, что могло бы его заинтересовать и "утешить". Хотя он постоянно пытался убедить себя в обратном, то и дело бросая взгляд на бегущие по камешкам струйки воды. Однако всё было бесполезно. Вода как вода. И нет в ней утешенья. Этот день был очень скучным и долгим, по сравнению с остальными: все по обыкновению встали в шесть на зарядку, а потом, косо поглядывая на вражескую часть лагеря, разбрелись выполнять поручения, которые им дал капитан. Так день и прошёл. Сейчас же Чон чувствовал некое опустошение, от того, что весь день был каким-то грустным и пустым. Однако, между тем, Чонгук всё же был рад этому в какой-то мере. Всё, что происходит с ним в последнее время, совсем не удаётся понять и осознать просто потому, что это всё несусветная чушь. Тэхён... Чёрт, он всё никак не выходит из головы! Сидит себе в мыслях который день и чувствует себя вполне хорошо. Сегодня, вот, улыбнулся Чонгуку на общем обеде. Вчера они вполне "миленько" побеседовали в палатке Тэхёна и Юнги, после чего Чонгук запутался в себе и всем происходящем окончательно. Его мнение бешено скачет из крайности в крайность, не давая хотя бы на секунду взглянуть на реальную картину. С одной стороны, у него нет ни одной внятной причины продолжать как-либо контактировать с Тэхёном, а с другой нет причин лишать себя этого... Не важно чего, просто лишать самого себя Тэхёна. Чонгук ощущал себя так, будто на него в подростковые годы обратил внимание крутой старшеклассник, который нравится всем. И Чон одновременно хочет и не обращать на это внимание, и показать, что обратили внимание именно на него. А ещё не хотелось терять этого "старшеклассника", а напротив, было желание только лишь проводить с ним хотя бы какое-то количество времени. И вообще их с Тэхёном взаимодействие с самого начала было неправильным. Так не должно было случиться, они вообще не должны были как-либо обращать друг на друга внимание. Тогда диалог вели Чимин и Юнги, хотя, в общем-то то, что творится между этими двумя, ещё сложнее. Чимин так и не удостоил Чона рассказом о том, что произошло вчера от его лица, и лишь провёл очередную лекцию о том, что всему отряду нельзя доверять, ибо в любой момент они могут прийти в то самое бешенство, в каком они прибывали вчера. А о доверии к вражескому отряду не может быть и речи, так что об этом можно даже не заводить разговор. Размышляя над всем этим раз за разом, Чонгук всё шёл и шёл вдоль одинокого берега, пока на его глаза не попала плотина, построенная бобрами. В отличие от реки, её мужчина был готов рассматривать дольше, чем несколько секунд. По правде говоря, как только он её увидел, то тут же притаился, чтобы не спугнуть возможно находящихся там бобров. Тех он видел лишь раз в жизни, и то это было в каком-то зоопарке лет десять назад. В общем, увидеть их Чон более чем хотел. Только вот если в этой плотине и были бобры, то они упрямо прятались от чужих глаз. В общей сложности Чонгук простоял там где-то пол часа, после чего из-за неудачной позы у него заболели ноги, от чего пришлось покинуть свой "пост" и попрощаться с желанием увидеть хотя бы одного бобрика. Что ж, в любом случае уже было пора возвращаться в лагерь, однако было немного обидно. Совсем немного. На обратном пути мужчина вновь пытался вглядываться в воду, но та вновь не дала ему абсолютно ничего, хотя, необходимо заметить, что теперь, при появившемся свете Луны, она выглядела немногим лучше, чем до этого. Когда Чонгук уже мог различить огни лагеря, он вдруг остановился и сел на траву напротив этой злополучной реки. Где-то через двести метров от лагеря был небольшой овраг, сразу после которого река поворачивала на лево. Благодаря этому оврагу Чона не должно было быть видно, что шло ему на руку. Понимая, что ему уже пора, он всё никак не мог заставить себя встать и пойти к палатке. Не было ни желания, ни сил, ни вообще какой-либо нормальной причины идти туда. Он ведь просто сказал Чимину, что ненадолго пойдёт на прогулку. Ничего ведь не произойдет, если это "ненадолго" затянется? Тем более, он говорил, куда пошёл. Эти отчёты друг перед другом у Чимина и Чонгука возникли ещё давно. По началу только Чон по давней привычке сообщал другу о том, куда-то и когда он пойдет, а после втянулся и Чимин. За долгое время нахождения на войне вместе они оба поняли, что полностью доверять можно лишь друг другу, а потому, на всякий случай, старались всегда держаться вместе, а так же сообщать о своих местах дислокации. На первый взгляд, их взаимоотношения казались странными, однако если капнуть чуть глубже, то можно без труда понять, что за их своеобразными взаимодействиями стояло взаимное беспокойство друг о друге. Больше беспокоился, конечно, Чимин. Он в своей излюбленной грубоватой манере старался изо всех сил опекать и защищать Чонгука, что ему, к слову, вполне себе удавалось. За всё время войны друзьям ни раз пригодилась их сплоченность, а посредствам различных сложных ситуаций, они ещё и сильно привязались друг другу. Они действительно были близки. Пока Чон смотрел на реку, луна уже совсем высоко поднялась, и теперь, чтобы её увидеть, было необходимо лишь слегка запрокинуть голову, что и сделал Чонгук. Теперь он наблюдал не за водой, а за постепенно появляющимися звёздами, хотя, в целом, те тоже не были особо интересными. Вот если бы он только мог увидеть тогда бобров... Тогда, наверно, его настроение было бы сейчас гораздо лучше. За размышлениями о так и не встретившихся бобрах мужчина провёл ещё какое-то время, пока не услышал подозрительных шорох в кустах позади него. Он тут же обернулся и увидел знакомую фигуру, подходящую ближе к нему. Эта "фигура" не произнесла ни слова, а просто молча села рядом, устремляя взгляд куда-то вперёд. Чонгук не знал как реагировать и что говорить, а потому просто повторил за только что пришедшим человеком и снова принялся рассматривать реку - кажется, он уже сбился со счёта того, сколько раз он обращался к ней за этот вечер. Он не боялся, нет; он напротив лишь ждал чужих действий, ибо сам не находил, что сделать. По итогам прошедших дней он уже научился противостоять вечной неурядице, которая всё время происходила с ним, так что теперь он решил просто решать проблемы по мере их поступления. Двое людей просидели где-то десять минут в полной тишине, пока человек рядом с Чоном наконец не заговорил. — Меня Тэхён из палатки выгнал... - обиженным голосом проскулил мужчина. — Как это "выгнал"? Это ж ваша общая палатка. — Ну... Я оставил с какого-то приёма пищи один мандарин, а он, собака, взял и заплеснивел. Ещё и вонять начал. В общем, Тэхён сказал, что его достал мой вечный срач, и, в дополнение, выпнул на улицу, приказав здесь ночевать. Ну не изверг ли? - пока мужчина со шрамом всё это рассказывал, в голове у Чонгука возникала картина вчерашней посиделки в палатке у Тэхёна, где он сам видел спальное место Юнги, и, в целом, он более чем понимает чувства Тэ. На те обрывки ткани и склад мусора без слез не взглянешь, а тут ко всему прочему добавился ещё и гнилой мандарин. Удивительно, что вчера Чон не учуял его запах. — Знаешь, мне кажется, что здесь больше виноват ты, - аккуратно произнёс Чонгук. — Тебе кажется. Я вот просто не понимаю, в чём проблема была просто взять и молча выбросить этот мандарин. Да, гнилой, да, вонял, но с кем не бывает? Забыл разок, и что, уже конец света? Он ведь ещё такие слова подбирал, будто я чмо последнее, - всё продолжал свою гневную тираду Юнги. Из его рта лились десятки предложений, в которых он всеми возможным способами доказывал свою полную невиновность, пока Чонгук пытался выцарапать достоверную версию произошедшего. Хотя, в общем-то, по большей части ему было всё равно: капля интереса, что держала его там, - это факт присутствия в этой истории Тэхёна. За этот день он с ним полноценно не контактировал, чему был даже в некоторой степени рад, однако сейчас, как только мужчина услышал заветное имя, он тут же принялся внимательно слушать весь тот бред, который нёс его собеседник. — И всё таки я думаю, что именно ты не прав, - подытожил Чонгук, когда Юнги, наконец, замолчал. — Да ты издеваешься что-ли?! Совсем меня не слушал? Я ведь сказал, что он просто из мухи раздул слона. Да даже если всё так, как ты сказал - то есть я почему-то не прав -, то зачем было рубить с плеча и выгонять меня? Где мне спать теперь?! — Его слово для тебя так много значит? - не сдержал интереса Чон. Было даже как-то тяжело представить, что такой человек как Юнги может беспрекословно кого-то слушаться. - Разве ты не можешь просто плюнуть на это и прийти к себе в платку? — Что-то типо того. Он очень властный, знаешь. Даже когда полностью с ним не согласен - ослушаться не можешь. Вот бывает же у людей такой характер... А страдать потом мне! — Тогда попросись к кому-нибудь из соотрядцев в палатку на ночь. — Меня не пустят... Из всего отряда только Тэхён терпит мой образ жизни, так что на то, что кто-то меня пустит, я даже не наде... — Чонгук, ёб твою мать, какого хера ты сидишь с этим ублюдком!? - внезапно донеслось позади: в двух шагах от сидящих вместе мужчин оказался разъярённый Чимин. - А ты здесь что забыл? Твоими словами: "Эта часть реки ближе к нашему лагерю. ". — Да ну не кипятись, меня просто из палатки выгнали, вот я и плачусь твоему другу, - быстро вскочив начал оправдываться Юнги. Как-то даже странно, что он, по сути, выгораживал Чона. — И что? Это твои проблемы. Чонгук, пошли отсюда, - рявкнул Чимин. Всё это время сам Чонгук сидел замерев на месте, даже не повернувшись к другу. Вот его, в отличие от Юнги, он боялся. — Слушай, Чимин, а может сегодня я поменяюсь с ним спальным местом?.. - медленно начал Чон, вставая и разворачиваясь лицом к другу. — Предлагаешь мне с ним спать? С ума сошёл? А сам ты где будешь? С тем мужиком, который тебя недавно лапал? — Это только на сегодня. Разве это так сложно? — Сложно? Назови мне хоть одну внятную причину делать это, - мужчина все ещё был зол, но он хотя бы решил выслушать Чонгука. Бывало, что Чон и этого не удостаивался. — Разнообразие, - отозвался Юнги. - а ещё я могу рассказать, как я как-то раз суслика встретил. И съел его потом. — Заткнись, а. Ночевать ты будешь под кустом, понял? - парировал Пак. — Ну Чимин, правда, почему мы не можем только на этот день поменяться местами? — Чонгук, ты как ребёнок, ей богу. Зачем тебе это? С чего ты так загорелся идеей спать с врагом, так ещё и мне его подсунуть? — Просто... Да сам не знаю, просто пришла в голову идея помочь друг другу. — Помочь друг другу? Он то тебе чем помогает? — А он потом поможет с чем-нибудь, наверно. Ведь так? — Естественно помогу. Только пустите переночевать, а то я тут замёрзну, - в ответ на всё это Чимин лишь скрестил руки на груди и, переводя взгляд с одного мужчины на другого, тяжело выдохнул. Только этого ему не хватало. Вчера он кое-как отделался от Юнги, а сегодня надо спать с ним в одной палатке? Да вы издеваетесь? У Чимина абсолютно не было желания соглашаться на всё это, ибо практически все названные причины и доводы не имели для него ни капли ценности - исключением была лишь та условная "помощь", которую обещал Юнги -, но, между тем, у него не было сил ругаться. Соглашаться на эту авантюру только из-за этого невероятно глупо, но, похоже, других вариантов не остаётся. Оба его собеседника на намерены отступать, так ещё и Чонгук включил этот свой режим "туповатого дитя", в котором он только и делает, что что-то клянчит. А ведь человеку девятнадцать лет. Это всё, безусловно, не правильно, однако, зацепившись за то самое "обещание о помощи", Чимин всё же принял решение согласиться. Постояв с полминуты молча, мужчина ещё раз шумно выдохнул, а затем начал говорить: — Ты, - произнёс Чимин, направив на Юнги указательный палец. - не произнесёшь ни слова до того момента, как я тебя утром выгоню. А ты, - теперь он перевёл свой палец на Чонгука. - Уговоришь того белобрысого, чтобы тот больше его не выгонял. И чтобы больше такой херни не было, - закончив говорить, он развернулся и пошёл к палатке, а где-то через пол секунды к нему присоединился и Юнги. Для него всё сложилось как-то слишком хорошо, в отличие от Чона: тот только сейчас осознал, куда сам себя загнал. Вот кто его за язык тянул? Зачем ему спать в одной палатке с Тэхёном? Зачем? Это просто бессмысленно. Он сначала бегает от него, а потом сам нарывается на встречи. И вообще, чем больше он общается с этим спонтанным человеком, тем больше сам становится спонтанным. Его то с невероятной силой тянет к Тэхёну, то он совсем не хочет с ним видится. Чонгук так и остался стоять на месте, понимая, что он влез туда, куда не следовало лезть ни в коем случае. Теперь уже он, а не Юнги, на грани ночёвки на улице. Но Тэхён ведь ещё не знает, что должен спать не один, верно? Чон вполне может попроситься переночевать, например, у Келя, с которым ему как минимум будет гарантировано комфортно. Но, в таком случае, весь придуманный "план" не сработает, а значит сейчас никак не получится сбежать. Однако его же никто не заставляет спать с Тэхёном, так ведь? Он вполне может лишь поговорить с ним, а потом пойти к Келю. Более того, можно сразу подговорить Келя и попросить его побыть рядом с вражеской палаткой. Кажется, этот вариант самый разумный. Радуясь придуманному плану, Чон поспешил к палатке товарища. С Келем он был не так уж и близок, но всё же уровень их взаимоотношений позволял ему надеятся на помощь. Тот только недавно выздоровел, а потому должен быть ещё немного слаб. По словам Чимина, который с ним немного общался, он очень даже добрый парень, однако в то же время слегка нелюдим; а ещё как-то раз до ушей Чонгука дошла информация о том, что Кель слегка не по девушкам. По правде говоря, Чону было на это всё равно, но в момент, когда он только услышал это, он был очень удивлён, ибо был в уверен в том, что в их отряде нет "таких" людей. Сейчас Кель должен был быть у себя в палатке, к которой Чонгук уже подходил. Только вот когда он находился в двух-трёх метрах от нужного ему места, до него начали доходить странные звуки. Палатка Келя находилась чуть дальше остальных, почти у реки, а потому все звуки из неё особо ни до кого не доходили. Однако сейчас Чон стал ясно различать два голоса, один из которых, вне сомнения, принадлежал Келю, а второй... Он был не свойственен ни одному человеку из отряда, что было как-то странно. Более того, Чонгук мог различать голоса, но не мог понять, что они говорят. Мужчина прошёл чуть дальше, сокращая расстояние между собой и палаткой, и, примерно на расстоянии вытянутой руки, он все же смог понять, _что именно_ там происходило. Вторым голосом оказался голос командира, только вот они ничего не говорили, а то, что слышал Чон - это стоны. Ему тут же стало как-то не по себе и он потихоньку начал отходить назад, впоследствии убегая оттуда прочь, пока его не засекли. Чонгук, конечно, слышал некоторые слухи о них, но он никогда не воспринимал их всерьёз. То, что Кель - гей, вероятно, точно знал лишь Чимин. Но, видимо, командир всё же как-то узнал об этом, и решил воспользоваться этим фактом. Продолжая думать об этом, Чон всё больше вгонял себя в краску. Чёрт, да у них же разница лет 20! Как так вообще вышло? Командир средних лет и молоденькой солдат - звучит, конечно, романтично, но на деле это просто ужасно. Что, если всё это не по воли Келя? Быть может, командир заставляет его заниматься с ним сексом за молчание о том, что тот гей. Но, тем не менее, Чонгук никогда даже не мог подумать о том, что человек, которого он так сильно уважает, может творить такое. Подумав об этом, Чон уже был готов сорваться с места и побежать "спасать" товарища, но вдруг в его голове всплыли слова Чимина о том, что беспокоиться надо только о себе, а в чужие дела ни в коем случае не лезть. А потом всплыли и мысли о том, как всё может для него обернуться, ибо дело ему придётся иметь с начальством. В общем, обдумав всё несколько раз, Чонгук решил пока ничего не делать, а потом рассказать обо всем Чимину, а там уже смотреть по ситуации. Безусловно, это казалось ему совершенно неправильным, но, пересилив себя, он всё же остался на месте и попытался умести мысли в другое русло. А уводить эти самые мысли было куда: вместе с беспокойством о Келе, добавился и факт того, что условный план Чона провалился. Во всём отряде больше нет ни одного человека, на которого он бы мог опереться, а значит от ночёвки с Тэхёном его не спасёт ничего. Естественно, всё ещё оставался вариант "спать на улице", но его Чонгук быстро отмёл, так как на улице было слишком уж холодно. Плюсом ко всему, так или иначе, в Чоне всё ещё оставалось некоторое скрытое желание побыть немного рядом с его личным врагом, так что, сделав несколько быстрых вдохов и выдохов, мужчина решил всё же пойти к Тэхёну. Он сразу же выдвинулся, петляя между чужими палатами, в поисках нужной. Время было уже позднее, так что беспокоиться о том, что его заменять, не стоит. Когда он оказался совсем рядом, то понял, что совсем не знает, что нужно говорить и делать. Будь обитель Тэхёна квартирой, он бы просто постучал в её дверь, однако сейчас это просто невозможно. Чонгук несколько минут тёрся у входа в палатку, а потом, собрав волю в кулак, не так громко, но чтобы его услышали, произнёс: " Можно войти? ". В ответ на это к нему вышел сам Тэхён, молча запуская того внутрь. Внутри всё, естественно, не изменилось со вчерашнего вечера; разве что тот обрывок ткани, служивший спальным местом Юнги, исчез: вероятно, Тэхён не выдержал и выкинул его. Теперь на его месте лежал небольшой надувной матрас, чему сильно удивился Чон. В условиях войны все спали на чём придётся и лишь в спокойной обстановке, как сейчас, появилась возможность спать хотя бы в спальных мешках. Однако ни о каких матрасах и речи не шло. А пока Чонгук рассматривал внутренность палатки, Тэхён уже успел сесть на какую-то подушку, ожидая того же от Чона. — Зайчонок, чего ты не садишься? - неожиданно донеслось до Чонгука. По телу мгновенно пробежались мурашки, а сам Чон сел напротив Тэхёна. Эти манеры и аура просто убивают. - Так, - произнёс он после на выдохе. - чтобы не тянуть, спрошу сразу: что тебя сюда привело? — Ну... Ты же выгнал Юнги, ведь так? Ему было некуда идти, поэтому сейчас он спит на моём месте, - аккуратно начал Чонгук. Описывать всё произошедшее было крайне тяжело, так ещё и стыдно. - а мне, наверное, придётся спать у тебя... Как-то так. Это если коротко. — Ого. У меня даже других слов нет. А этот... Как его... Чимин! Что он на это сказал? — Ругался сначала, а потом согласился. С ним всегда так. А ты, кстати, не злишься? — Злюсь? О чём ты? — Ну, на нас за то, что без тебя всё решили... На Юнги, может ещё. — Если бы я не злился на Юнги, он бы был здесь. А с вас-то что взять? Решили и решили. Я наоборот не против провести ночь в твоей компании, - окончив говорить последнее предложение Тэхён подмигнул, игриво сверкнув глазами. Он правда сводит с ума. - Я выторговал у командира надувной матрас и, раз уж ты сегодня спишь со мной, он достается тебе. Можешь с ним что угодно делать, всё равно Юнги потом его загадит. — Хорошо, как скажешь... - только и мог ответить Чон. Надо было завести о чём-то разговор, однако, как на зло, ничего не он зло в голову. Тысячи слов вертелись на языке, но ни одно из них Чонгук не мог заставить себя произнести. Возможно, надо было завести разговор о том, что Тэхёну не следует больше выгонять Юнги, но продолжать говорить о нём крайне не хотелось. Ненадолго повисла неловкая пауза, во время которой оба мужчины лишь смотрели друг на друга. Чон не знал, что сделать, а Тэхён просто ничего не делал, наблюдая за чужими действиями. — И всё таки ты точно не понимаешь, с кем имеешь дело, - всё же начал блондин. — Да что ты заладил! Вчера мне про это говорил, сегодня тоже. Я уже понял, что я ничего не понимаю и вообще я зелёный, - выпалил Чонгук. Он не был зол на Тэхёна, вовсе нет. Такая резкая реакция была лишь от того, что он был рад началу диалога. Молча сидеть было невероятно некомфортно, а за разговором стало как-то поприятнее, да и пока мозг чем-то занят, многие факты сами собой забываются. Например, то, что Чон опять сидит во вражеской платке, так ещё и сам сюда напросился. — Мне нравится, что ты всё запомнил, но я ведь серьёзно. Хотя, в прочем, то, что ты делаешь, даже немного заводит что-ли. — Заводит? - Чонгук уставился на собеседника глазами по три копейки. Тут же в памяти всплыли слова Тэхёна о том, что тот бисексуал, а ещё перед глазами встала их первая встреча, что лишь добавило масла в огонь. А ведь он только обрадовался тому, что стало хорошо и комфортно. - Что ты имеешь в виду? — Ну, мы ведь по разные стороны баррикад, но при этом всё продолжаем встречаться. Ты запоминаешь каждое слово, которое я произношу, а я забочусь о тебе. От врагов к возлюбленным, так сказать. — У меня просто хорошая память, и я не хочу выслушивать ту лекцию вновь. А "от врагов к возлюбленным" было бы, если бы мы спали. Но я не из "этих". — Опять двадцать пять. Даже подшутить нельзя - пресекаешь на корню. Чем тебе так не нравится любовь между парнями? Сам же признавался, что тогда ты завёлся. А, и кстати, как там твоя дума? К чему пришёл? - каждый последующий вопрос Тэхёна всё больше давил на Чона. Ответить он не мог ни на один вопрос, от чего ситуация становилась только хуже. — Я не знаю. Всё не знаю. — Но при этом всё отрицаешь? — Мы оба мужчины! Об этом даже задумываться не стоит. Хватит об этом! — Почему же? Зачем ты всё сводишь к совокуплению? Гуки, урок от меня номер пять: любовь - это нечто высшее, что нельзя заключить в рамки. Это прекрасное чувство, которое можно испытать к любому. Какая разница, мужчина или женщина? Я говорю тебе об этом в целом, а не конкретно о нашей ситуации. А ещё, тот факт что мы мужчины, совсем ничего не меняет. Есть масса не зависящих от пола способов доставить друг другу удовольствие. — Ахх, зачем мы вообще об этом говорим? — Да сам не знаю, но мне страсть как нравится с тобой спорить. — Тогда... Тогда лучше давай поговорим о том... - Чонгук так и не успел закончить мысль, так как внезапно его талии коснулись чужие руки, притягивая его ближе к себе. Чон тут же попытался вырваться, но, на удивление, не смотря на своё менее крупное телосложение, Тэхён оказался сильнее. Он притянул так близко, что Чонгук начал слышать чужое дыхание. — Что ты делаешь?! — Мы ведь не закончили спор. Ты когда-нибудь целовался с парнем? Нет, лучше так: ты вообще целовался? — Что? Какой ещё спор?! Никто ни с кем не спорил! И какие, к чёрту, поцелуи?!- начал громко возмущаться Чон. Хотя действительно " громким возмущением " это было сложно назвать: он просто стал говорить чуть громче обычного, ибо спящих соседей никто не отменял. — Ну, давай же, вспоминай урок первый. Ты ведь его усвоил, да? Мы просто немного развлечёмся. Что плохого? - продолжал говорить Ким своим особым чарующим голос. На его лице была пошлая и одновременно завораживающая улыбка, какой ещё никогда не видел Чон. Так вот что имел в виду Тэхён, когда говорил, что он не против провести ночь в компании Чонгука. И зачем только он пришёл сюда? Зачем так яро доказывал Чимину, что ему жизненно необходимо поменяться сегодня местами? И почему после того, как он хотел спасти товарища от насилия, хотят изнасиловать его самого? Хорошо, не прям изнасиловать, но до него как минимум домогаются. Да, он действительно хотел немного побыть в компании Тэхёна, однако никакие поцелуи не входили в его планы! — Всё плохое! Зачем? Зачем!? — Чтобы развлечься, я же сказал. Ты разве не чувствуешь? — Чувствую что? — Атмосферу. Вокруг куча спящих солдат, поголовно ненавидящих своих врагов - то есть тебя; а мы неприлично близко сидим в одной палатке. Как думаешь, что будет, если один из них сейчас зайдёт? — Так ты же сам притянул меня! Почему ты говоришь так, будто я тоже в этом виноват. — "Виноват"? О, нет, здесь нет виноватых. Здесь просто кое-кто упрямится и не хочет хотя бы на секунду забыть о своих предрассудках. — Да что ты заладил! И вообще почему ты так себя ведёшь? С самого начала ты вёл себя так странно. — Это плохо? Я просто развлекаюсь. Зачем искать причину для абсолютно всего, что тебя окружает? Лучше просто жить свою лучшую жизнь, ведя себя, как ты говоришь, странно. — Но это уже слишком, ты не думаешь? - мужчины всё продолжали близко сидеть, однако теперь они перестали обращать на это внимание. Тэхён так и не убрал свои руки с чужой талии, а Чонгук не скинул их. Почему? Странный вопрос. Он и сам не понимает. Он уже ничего не понимает. — Нет, не думаю. Пока мне самому нравится то, что я делаю, я буду продолжать. Мне нравится тебя бесить и заставлять твой пропитанный гомофобией мозг думать в другом направлении. А в начале ты мне просто приглянулся, если тебе это интересно. — Замечательно. И какой ты тогда ожидаешь от меня реакции? — Любой. За тобой интересно наблюдать. — Так просто наблюдай и перестань ко мне лезть. — Нееет, - протянул Тэхён. - так очень скучно. — Тогда отстань от меня и переключись на кого-нибудь другого, - бросил Чон. Ответа, на удивление, не последовало. Мужчина перед ним просто взял и замолчал, всё продолжая улыбаться и смотреть не отрывая глаз от Чонгука. Диалог зашёл в тупик, как и вся сложившаяся ситуация в общем. Тэхён сотворил то, что даже в голове не укладывалось. А теперь замолчав он ждал чужого действия, причём не ясно какого. Чон опять не знал, что делать. Когда изо рта его собеседника лились хоть какие-то слова всё ощущалось как глупая несуразная шутка, но как только повисла тишина, атмосфера вокруг тут же переменилась: теперь всё стало как-то серьёзнее, только вот Чонгук не был к этому готов. Сейчас он просто смотрел в глаза Тэхёна, пытаясь найти подсказку. Он определённо плясал под его дудку, что ему одновременно и нравилось, и не нравилось. Одной частью собственного сознания он, как и говорил его собеседник, хотел "развлечься", а другой сопротивлялся абсолютно всему происходящему. Нет, правда, это ведь полнейший бред. Только вот почему-то Чонгук как-то умудрился в нём существовать, так ещё и так удачно, что сейчас он на грани полностью поддаться искушению и действительно сделать то, к чему его так подталкивал Ким. Но это неправильно. В корне неправильно. Не логично, глупо, опрометчиво, бессмысленно... И, чёрт возьми, Тэхён только что двинулся головой ещё ближе! Теперь между ними было не больше трёх сантиметров, от чего у Чона на миг даже пропало дыхание. Весь воздух из его лёгких неожиданно пропал, хотя Чонгук даже особо не обратил на это внимание. Всё, о чём он думал, это человек перед ним и его невероятная близость. Он вновь и вновь осматривал чужие черты лица, раз за разом восторгаясь ими всё больше и больше; всё чаще задерживал свой взгляд на пухлых губах, образующих сейчас злополучную провоцирующую ухмылку, которая только и делает, что сводит Чона с ума. Прошла по меньшей мере минута перед тем, как Чонгук всё таки отмер и, ещё раз бегло осмотрев человека перед ним, прильнул вперёд, накрывая чужие губы своими. Тэхён ждал этого; он знал чем всё кончится и просто ждал, пока Чон сам дойдёт до нужной кондиции, чтобы сделать это. Он перевёл одну руку с талии Чонгука на затылок и начал отвечать на поцелуй, жадно вгрызаясь в чужие губы, периодически кусая и оттягивая их, вызывая тем самым у Чона частые охи и тихие-тихие стоны. Они целовались долго, выбивая друг из друга весь воздух, а когда этого самого воздуха не осталось совсем, оба отстранились, спешно пытаясь отдышаться. До сознания Чонгука только начало доходить, что он сделал, как вдруг уже Тэхён накрыл его губы своими, параллельно наваливаясь всем весом. Он аккуратно положил Чона на тот самый матрас, который он выпросил для Юнги, всё продолжая прижиматься к чужим губам. Теперь, когда Тэхён оказался сверху Чонгука, тот совсем потерял голову. Все мысли, бушующие в его голове до этого, мгновенно вылетели, оставляя одно лишь желание близости с человеком перед ним. Одновременно с этим стали слышны крупные капли дождя, что застучали по палатке. Это, безусловно, добавляло определённого антуража всей ситуации; в миг повеяло холодом, от чего Чон не сознательно вздрогнул. Человек над ним на долю секунды отстранился и, вдохнув новую порцию воздуха, вновь принялся оттягивать и кусать чужие губы. Только вот теперь он делал это с меньшей страстью, как бы аккуратно заканчивая сие безумие. Коснувшись напоследок несколько раз чужих губ лёгкими поцелуями, Тэхён слегка отшатнулся, оказываясь достаточно далеко от Чонгука, чтобы тот уже не мог лёгко полезть за новым поцелуем. — Ты чего?.. - тихо прошептал Чонгук, поднимаясь и снова принимая сидячее положение. Его волосы были растрёпаны, а дыхание сбито. Совсем не то состояние, в каком он представлял себя представлял в этот вечер. — Кто мы друг другу? - произнёс блондин. — Что? Ты спрашиваешь об этом сейчас? Ты ведь сам полез целоваться, игнорируя все мои аргументы не делать это. Что вообще у тебя в голове твориться? — Я ведь ничего тебе об этом и не говорю, но то, что мы друг другу пока никто - факт, - Тэхён выделил слово "пока", ожидая от собеседника непримененной реакции на этот акцент. — К чему ты клонишь? — Ну, ты ведь обещал подумать над своими чувствами. Так не пора ли огласить результаты? — Я же уже сказал, что ни к чему ещё не пришёл. Зачем возвращаться к этому сейчас? — Затем, что "пробный период" окончен. Не хочу жить в непонятках, так что теперь всё на тебе. — Что на мне? Ты про что вообще? - взмолился Чон. Он только подстроился под происходящее, но Тэхён снова всё поменял, вновь что-то требуя от Чонгука. — Я ведь всё ясно объяснил: мы друг другу никто, но, раз уж мы сейчас так страстно целовались, это непримененно нужно исправить. Я не занимаюсь ничем подобным ни с незнакомцами, ни с друзьями, так что наши отношения определенно должны измениться. Разумеется, если тебе по прежнему всё это противно, мы можем просто разорвать все связи. Разве не логично? - мужчина напротив него замер. Всё это действительно было логично. Так логично, что Чон совсем не находил что ответить. Ему нужно было ещё время, потому что сейчас в его голове творилось такое, что ответ, данным им сейчас, был бы совсем никак не связан с реальными желаниями и мотивами, чего нельзя допустить. — Время, - спустя несколько мгновений начал Чонгук. - Сейчас я всё ещё ничего не понимаю... — Что ж, как скажешь. В таком случае, желаю спокойной ночи. — Уже ложишься спать? — А почему нет? Мы, кажется, договорили. Время то уже позднее, так что ты тоже ложись. Вряд ли прошлой ночью ты хорошо спал, - с этими словами Тэхён, наскоро скинув с себя форму, оставшись в нижнем нижнем белье, состоящем из одних лишь трусов, маячки да носков, лёг в свой спальный мешок. Пародируя ему Чонгук так же разделся и лёг на свой матрас, накрывшись пледом. По-началу он был в полном замешательстве, желая поскорее хотя бы бегло пробежаться по произошедшему, что он даже начал делать. Но, как только его внутренний пересказ дошёл до момента с поцелуем, он неожиданно отрубился. Да, Тэхён был прав: прошлой ночью он действительно почти не спал, однако днём Чон практически не ощущал сонливости, отчего сам позабыл об этом. Но надо же было ему вырубиться именно сейчас? Ему бы хватило буквально пол часа, чтобы хотя бы чуть-чуть разобраться со всем, но, видимо, у его организма были свои расчёты на эту ночь. Впервые за последние месяцы оказавшись на чём-то, отличном от спального мешка, Чон заснул быстро и легко, попадая в такой дивный и милый мир грёз.