Разнообразие видов

Почему-то люди часто (и необоснованно) принимают «Облачные глубины» за котокафе. «Облачные глубины» — даже не кафе, а чайная, и это важно. Дело в том, что в чайной живут два кота, которые могут (по словам Цзинъи и Сычжуя), или не могут (по словам не пользующегося социальными сетями Лань Цижэня) быть главными ее достоинствами. Но однажды Цзинъи и Сычжуй открыли нечто под названием Yalp и показали Лань Цижэню отзывы — практически все они оказались положительными, и в них неизменно подчеркивалась красота двух прекрасных рэгдоллов, живущих в «Облачных глубинах». Если честно, Лань Цижэнь клиентов в этом совсем не винит — любой, у кого есть хоть капля вкуса и капля мозгов, поддался бы очарованию Сичэня и Ванцзи — уж кто-кто, а Лань Цижэнь довольно объективен к своим питомцам. Коты выросли умными, спокойными, воспитанными и дружелюбными. (По крайней мере, таким вырос Сичэнь, а Ванцзи… ну, почти.) И да, они чрезвычайно милые — даже Лань Цижэню не претит признать этот факт. Знакомые почему-то удивляются, узнав, что Лань Цижэнь — кошатник. Конечно, у него суровый характер, на формирование которого ушло много времени и сил, но непонятно, почему это должно мешать ему любить кошек. Он любит кошек. Так сильно, что, унаследовав чайную, принадлежавшую семье Лань на протяжении нескольких поколений, и мысли не допустил, что будет проводить все время на работе, бросив Сичэня и Ванцзи одних в пустом доме. Поначалу он, конечно, беспокоился о том, как они (а особенно Ванцзи) отреагируют на большое количество людей, но опасения оказались беспочвенными. Сичэнь обожал внимание, Ванцзи терпел — а когда уставал, то быстро исчезал. Клиенты их обожали, а сам Лань Цижэнь и его племянники, подрабатывающие в чайной официантами, зорко следили за тем, чтобы с котами обращались как следует. Так что да, Лань Цижэнь очень любит кошек и не скрывает этого. Однако некоторые коты нравятся ему несколько меньше. Показательный пример — самое уродливое в мире существо, которое сейчас устраивается поудобнее на лежанке Ванцзи. На которой все еще лежит сам Ванцзи. — Что ты здесь делаешь? — резко спрашивает Лань Цижэнь. Тощий черный сфинкс задорно мяукает в ответ, а затем прижимается еще ближе к Ванцзи, который, судя по всему, совсем не против такого развития событий. Его большой пушистый хвост укрывает сфинкса, как одеяло. Лань Цижэнь вспоминает злополучный день, когда Не Минцзюэ попросил его присмотреть за своим котом. А-Сан забрался на любимое кошачье дерево Ванцзи, оказавшись от того в полуметре, а Ванцзи просто вытянул изящную лапу и осторожно столкнул А-Сана на пол. Теперь Лань Цижэнь лишь возмущенно фыркает, наблюдая, как сфинкс, громко мурлыкая, тычется носом в голову Ванцзи, а тот позволяет ему такие вольности. И это Ванцзи, который терпит, когда его гладят, максимум минуту, а если гладит хорошо знакомый, то две. Ванцзи, который, за исключением своего брата, держит всех остальных кошек на расстоянии вытянутой лапы. А потом происходит нечто совсем уж невероятное — Ванцзи начинает мурчать. За всю жизнь Лань Цижэнь слышал мурчание Ванцзи от силы три раза, а теперь тот не просто позволяет какому-то гремлину прижиматься к нему, но и сам прижимается в ответ и тарахтит, как трактор! Внезапно Лань Цижэню приходит в голову ужасная мысль. По крайней мере, сфинксы лысые, так что блох у них определенно нет. На гремлине вязаный свитер, значит, скорей всего, он домашний. По мнению Лань Цижэня, у хозяина этого животного очень дурной вкус. Но кто знает, есть ли у него прививки, вдруг он переносчик какой-нибудь заразы? Если с Ванцзи что-нибудь случится… Лань Цижэня бросает в холодный пот. Уже через пять секунд он готов схватить гремлина за шкирку и выкинуть на улицу, но тут за его спиной раздается шум и еще более громкий крик: — Сянь-Сянь! — Цзинъи, — вздыхает Лань Цижэнь, когда племянник подбегает и резко останавливается перед ним. — Что происходит? Тебе знакомо это… существо? — Ага, — отвечает Цзинъи, наклоняется и чешет сфинкса за огромными, как у летучей мыши, ушами. Тому явно это нравится. Ванцзи окидывает Цзинъи неодобрительным взглядом. — Не знаю, чей он, но смотри, у него есть ошейник… О, действительно. Под уродливым свитером ошейник Лань Цижэнь сначала даже не заметил. При ближайшем рассмотрении на нем обнаруживается бирка с кличкой. — Сянь-Сянь? — усмехается Лань Цижэнь. — Ну и нелепость. Цзинъи, похоже, хочет высказаться, но благоразумно сдерживается. — Погоди. Он раньше здесь уже ошивался? Почему ты мне ничего не сказал? Цзинъи виновато переминается с ноги на ногу. — Я… в смысле, он же не доставляет никаких проблем! И до сегодняшнего дня даже не заглядывал в главный зал! Впервые я увидел его пару недель назад, он пробрался через задний вход за кошачьей мятой, Хангуан-цзюнь поймал его и… Лань Цижэнь потирает переносицу, чувствуя подступающую головную боль. После прошлогоднего рождественского инцидента с гирляндами ему так и не удалось отучить племянников называть Ванцзи этим абсурдным прозвищем. — Короче, — продолжает Цзинъи, — тогда Хангуан-цзюнь его поймал, и они чуть не подрались, что на Хангуан-цзюня совершенно не похоже, ведь он часто ленится даже пошевелиться. А потом Сянь-Сянь стал появлялся чаще — судя по всему, они подружились! Дядя, только глянь, они обнимаются! Милота же, скажи? — Нет! — восклицает Лань Цижэнь. — Эта горгулья развращает нашего Ванцзи! Что, если он чем-то болеет? Что, если Ванцзи тоже заразится? — Выглядит вполне здоровым, — с сомнением тянет Цзинъи. — Хозяева Сянь-Сяня, кем бы они ни были, связали ему этот миленький свитер, так что о нем наверняка хорошо заботятся… В любом случае нельзя его выгонять, а то Хангуан-цзюнь расстроится! — Ванцзи не будет грустить без этого гремлина! — пренебрежительно отмахивается Лань Цижэнь. Ванцзи выбирает именно этот момент, чтобы потереться головой о голову Сянь-Сяня, а потом прижаться к нему еще ближе. — Не будет! — повторяет Лань Цижэнь уже не так уверенно. — Дядя! — Цзинъи бросает на него умоляющий взгляд. — У Ванцзи нет друзей ни среди кошек, ни среди людей, неужели ты хочешь лишить его единственного приятеля? Ему будет очень одиноко! «Ванцзи не казался несчастным», — с горечью думает Лань Цижэнь и только было собирается осадить племянника, как в чайную вбегает взволнованная молодая женщина. — Извините за беспокойство, — говорит она, — вы не видели… Услышав голос женщины, Сянь-Сянь с радостным мяуканьем прыгает прямо в ее объятия. Недовольный Ванцзи остается на лежанке в одиночестве. — Сянь-Сянь! — восклицает она и прижимает к себе гремлина. — Ты все это время был здесь? Ты же знаешь, тебе нельзя выходить… Лань Цижэнь громко и многозначительно откашливается, а потом вежливо интересуется: — Мэм, это ваш… кот? — Ах, да! — застенчиво отвечает женщина. — Прошу прощения, я даже не представилась. Меня зовут Цзян Яньли, я одна из владельцев приюта «Пристань лотоса». Мы ваши соседи. Что ж, раз гремлин из приюта, то ему наверняка сделали все прививки. — Мы недавно переехали. Очень жаль, что не удалось познакомиться раньше при более благоприятных обстоятельствах. Сянь-Сянь — один из наших подопечных. Думаю, мне следует принести извинения и от его имени… Надеюсь, он не доставил вам слишком много хлопот. Знаю, он может быть немного… буйным. «Точнее и не скажешь», — думает Лань Цижэнь, с невольным ужасом наблюдая, как Ванцзи с еще более раздраженным, чем обычно, видом спрыгивает с лежанки и неторопливо, не сводя взгляда Сянь-Сяня, подходит к Цзян Яньли. Сфинкс издает странный звук, который вполне можно было бы принять как за взволнованное чириканье, так и крик, вырвавшийся из глотки птеродактиля. Он выворачивается из хватки Цзян Яньли и плюхается на пол, где его уже ждет Ванцзи. Тот довольно мурлычет, делает шаг вперед и тычется носом в Сянь-Сяня. Лань Цижэнь находится в двух секундах от разрыва аорты. Цзян Яньли явно не разделяет его чувств и восторженно воркует: — Какие же они милые, правда? Я так рада, что они поладили. Сянь-Сянь обожает заводить друзей, но некоторым людям он кажется чересчур… навязчивым. —  «В это нетрудно поверить», — кисло думает Лань Цижэнь. — И кошкам тоже. Но ваш рэгдолл такой воспитанный и терпеливый! — Ну еще бы, — самодовольно раздувается Лань Цижэнь. Самый быстрый способ завоевать его расположение — похвалить его котов. — Мой Ванцзи — радость и гордость «Облачных глубин». Вместе с… ах, Сичэнь, вот и ты. — Разбуженный шумом Сичэнь присоединяется к ним и начинает кружить у ног Цзян Яньли — та наклоняется и нежно чешет его за ушами. — Но у Ванцзи слабое здоровье. Он плохо переносит шум и сразу же расстраивается. «Так что, пожалуйста, держите своего невыносимого гремлина подальше от моего мальчика», — хочется добавить ему, но он сдерживается. Это было бы слишком грубо по отношению к Цзян Яньли, которая до сих пор вела себя очень вежливо. Но Цзян Яньли, кажется, все понимает — ее улыбка становится немного покорной и гораздо менее радостной. — Не волнуйтесь, господин Лань, я лично прослежу за тем, чтобы Сянь-Сянь вас больше не беспокоил. — Она снова берет гремлина на руки, не обращая внимания на его жалобное мяуканье. — Спасибо за ваше терпение. И спасибо Ванцзи, конечно же. — Она смотрит на Ванцзи, у которого на морде появляется выражение вселенской скорби. — Если необходимо, мы возместим вам расходы на еду или, э-э-э, за испорченную мебель, или счета от ветеринара… — Не беспокойтесь, — отвечает Лань Цижэнь, гадая, что же такого Сянь-Сянь натворил у них дома — ах, да, в приюте. — Я был бы признателен, если бы с этого момента вы не выпускали его на улицу. — Разумеется, я все понимаю. — Цзян Яньли направляется к двери, и Сянь-Сянь безвольно, как тряпка, висит у нее на руках, будто думая, что ей станет тяжело и она снова его отпустит. Лань Цижэнь неохотно улыбается — подобная стратегия хорошо ему знакома с детства Сичэня и Ванцзи. — Еще раз спасибо, что присмотрели за ним! Сянь-Сянь, скажи пока. — Она поднимает лапу гремлина, и тот жалобно ей машет. Ванцзи грустно мяукает им вслед, а Лань Цижэнь бросает на него обиженный взгляд. После их ухода Ванцзи принимает величественную позу у двери и, не отрываясь, смотрит на нее почти три часа. Он совершенно не обращает внимания ни на Сичэня, пытающегося вовлечь его в игру с любимой игрушкой на веревочке, ни на (пустые) угрозы Лань Цижэня — мол, оставлю на неделю без еды. Лань Цижэнь забыл, каким упрямым может быть Ванцзи, когда захочет. — Что случилось с Ванцзи? — спрашивает Сычжуй, заступив на смену, и с тревогой смотрит на неподвижно застывшую фигуру. — Он заболел? — Ага, — так же несчастно отзывается Цзинъи. — Болен любовью. Сычжуй понимающе хмыкает — тут что, все, кроме Лань Цижэня, знали о гремлине? Племянники суетятся над апатично лежащим на своей лежанке Ванцзи, в то время как сам Лань Цижэнь стискивает зубы и злится. Вот почему нужно держать Ванцзи подальше от других кошек — от них одни только неприятности!

***

Цзян Яньли держит слово — целых две недели ей удается удерживать Сянь-Сяня от вылазок в чайную. За это время Ванцзи еще больше впадает в меланхолию — до такой степени, что Лань Цижэнь всерьез начинает беспокоиться. Ванцзи всегда был тихим и малоподвижным котом, но теперь он целиком погряз в пучине страданий. Даже его шерсть как будто потеряла привычный объем. Он забирается на свой любимый выступ на кошачьем дереве, лежит там совершенно неподвижно и лишь изредка вяло тянется лапой в сторону висящей рядом игрушки. Сичэнь же продолжает метаться между кошачьим деревом и Лань Цижэнем, отчаянно мяукая и пытаясь донести четкую мысль: «Ты должен все исправить!» Так как Ванцзи — кот, подобная степень уныния могла бы показаться даже забавной, но Ванцзи не только кот, он еще гордость и отрада Лань Цижэня, свет его жизни. Так что Лань Цижэнь сильно беспокоится. Он не знает, как все исправить. Ванцзи не может быть одиноко. Ванцзи не любит компанию других котов — ну, кроме своего брата, который всегда рядом. Его окружает множество любящих людей. Вряд ли все это связано с Тем-кого-нельзя-называть. Лань Цижэнь отказывается в это верить. И вот однажды вечером, после закрытия, Цзинъи от нечего делать говорит Сычжую: — Прикинь, недавно я увидел самый уродливый детский свитер на свете — синий в оранжевый горошек, неужели люди совсем не умеют сочетать цвета? — и знаешь, о ком я вспомнил? О Сянь-Сяне. То, что происходит дальше, одновременно пугает и похоже на чудо. Ванцзи мгновенно спрыгивает с дерева, бежит к выходу и выжидательно устраивается перед дверью. Лань Цижэнь, Сычжуй и Цзинъи смотрят на него, слегка приоткрыв рты. — Нифига себе! — тихо произносит Сычжуй. — Хангуан-цзюнь! — вопит Цзинъи, едва сдерживая слезы. — Шуфу, разве ты не понял? Он страдает не из-за комков шерсти в желудке, а из-за разбитого сердца! Позволь ему увидеться со своим парнем! Лань Цижэнь вздыхает, массирует виски и скорбно прощается с блаженным покоем, ниспосланным на «Облачные глубины» всего лишь на две недели.

***

На следующий день во время обеденного перерыва Лань Цижэнь отправляется в приют «Пристань лотоса». Цзинъи умолял взять с собой Ванцзи, чтобы тот как можно скорее воссоединился с любовью всей своей жизни, и Лань Цижэню пришлось накричать на племянника, чтобы он перестал нести чушь и вернулся к работе. В «Пристани лотоса» на удивление светло и просторно. Лань Цижэнь здоровается с угрюмым подростком на ресепшен и спрашивает о местонахождении Сянь-Сяня. — Сянь-Сянь? — поднимает бровь мальчик. — Вы уверены? — Да, — вздыхает Лань Цижэнь, вкладывая в это слово каждую унцию раздражения, накопившегося за последнюю неделю. — Ну ладно, — подозрительно тянет подросток, уходит куда-то в подсобку и кричит: — Цзю-цзю! Тут какой-то странный чел хочет увидеть гремлина! Из подсобки появляется хмурый мужчина. Он, как и Цзян Яньли, одет в фиолетовое, а на плечах у него, как самый неприглядный в мире шарф, растянулась кошачья погибель Лань Цижэня. Заметив Лань Цижэня, Сянь-Сянь начинает мяукать и пытается спрыгнуть на пол. Мужчина (судя по бейджу, его зовут Цзян Чэн) шипит, когда когти впиваются ему в плечо, и перехватывает Сянь-Сяня, прежде чем тот успевает сбежать. — Господин Лань, верно? — спрашивает Цзян Чэн, решительно игнорируя извивающегося в его руках гремлина. — Пожалуйста, только не говорите, что Сянь-Сянь снова вам надоедает! Мы сделали все возможное, чтобы он не сбежал, но он, как таракан, пролезает в любые щели! Если так, то приношу вам свои извинения. — Не волнуйтесь, — успокаивает его Лань Цижэнь. — Он нам не надоедал. — Он задумывается на миг, а потом поправляется: — Ну, физически — нет. — После чего кратко описывает сложившуюся ситуацию Цзян Чэну, чьи брови по мере повествования поднимаются все выше и выше — совсем как у мальчика с ресепшен. — Значит, вы считаете, что ваш кот Ванцзи… по нему скучает? — недоверчиво уточняет Цзян Чэн. — Увы. — Ванцзи? Я видел его фотку на вашем сайте. Зачем ему Сянь-Сянь? Лань Цижэнь испытывает огромное облегчение — наконец-то он нашел родственную душу, которая тоже понимает абсурдность ситуации. — Я разделяю ваше мнение. Скорее всего, это ошибка, но почему-то Ванцзи очень грустил без… без Сянь-Сяня. Я сильно переживаю за своего мальчика, так что если присутствие Сянь-Сяня сделает его счастливым… — Он глубоко вздыхает. Цзян Чэн тоже вздыхает. — Ладно… Ладно. Значит, устроим им свидание. — Он щелкает Сянь-Сяня по носу и спрашивает: — Ну что, доволен, мелкий ты засранец? Сянь-Сянь перестает вырываться, устраивается на руках Цзян Чэна и мурлычет. 

***

Цзян Чэн и Цзян Яньли (которые оказываются братом и сестрой) обещают принести Сянь-Сяня в «Облачные глубины» через два дня. Едва щелкает замок, Ванцзи сразу оживляется и тут же оказывается у переноски Сянь-Сяня. Цзян Яньли открывает дверцу, и Сянь-Сянь, как красно-черный метеор, с радостным воплем выскакивает наружу. Он тут же напрыгивает на Ванцзи — целый миг Лань Цижэню кажется, что Ванцзи шипит и отмахивается от гремлина лапой, однако, конечно, ничего подобного не происходит. Ванцзи спокойно сидит, позволяя Сянь-Сяню вопить ему в ухо и лапать его за безупречную шерсть. Лань Цижэнь стискивает зубы и подавляет инстинкты, которые подсказывают ему оттащить Сянь-Сяня. Раздается оглушительное мурчание — сначала ему кажется, что его издает вышедший на шум Сичэнь, но потом оказывается, что это Ванцзи. Лань Цижэнь потрясен — он еще не слышал, чтобы Ванцзи так громко мурлыкал. Цзян Чэн выглядит так, будто его вот-вот стошнит, но Цзян Яньли сияет. — Ах, какие они миленькие! — Миленькие? — усмехается Цзян Чэн. — А-цзе, это же просто ужас! Сянь-Сянь, перестань приставать к этому бедному коту, пока тебя снова отсюда не вышвырнули! Ванцзи бросает на Цзян Чэна свирепый взгляд и демонстративно обнимает хвостом Сянь-Сяня. Лань Цижэнь и Цзян Чэн, не сговариваясь, издают возмущенное восклицание. — Какого хрена! — вопит Цзян Чэн. — Этот кот что, на меня зыркнул? — А-Чэн, нет, у него просто такая мордочка, — доброжелательно отвечает Цзян Яньли и, развернувшись к Лань Цижэню, продолжает: — Господин Лань, большое вам спасибо за то, что согласились на встречу. Сянь-Сянь последние пару недель очень грустил — должно быть, ужасно скучал по Ванцзи. — Без проблем, — выдавливает Лань Цижэнь. Теперь Сянь-Сянь облизывает Ванцзи, и тот терпит! Лань Цижэню приходится отвести от них взгляд ради собственного душевного спокойствия. — Ванцзи тоже… переживал. — Из-за Сянь-Сяня? — уточняет Цзян Чэн, будто все еще не может поверить в услышанное. Лань Цижэнь как никто его понимает. — Я так рада, что они подружились! — произносит Цзян Яньли, не обращая на брата внимания. — Сянь-Сянь не всегда хорошо… ладит с другими кошками в приюте. — Неужели? — с любопытством спрашивает Лань Цижэнь. Несмотря на многочисленные недостатки Сянь-Сяня, уж в чем-чем, а в отсутствии дружелюбия его упрекнуть невозможно. По мнению Лань Цижэня, он даже чрезмерно дружелюбен. Цзинъи рассказывал, что в первое появление Сянь-Сяня в чайной Ванцзи шипел на него, прогонял и пытался драться, а тот не проявлял ни унции враждебности. — Почему? — Ну, Сянь-Сянь слишком… шумный для некоторых кошек, — объясняет Цзян Яньли. — Он со многими ладит, но рано или поздно их забирают. А Сянь-Сянь живет в приюте уже… около шести лет. — Разве он не ваш питомец? — удивляется Лань Цижэнь. — Ну, формально нет, а фактически да. Мы не можем забрать его — у нас дома собаки, а он их боится. К сожалению, мы уже смирились тем, что, возможно, в ближайшее время его так и не заберут. Мы, конечно, очень его любим, но он настолько шкодливый, что за ним будет тяжело ухаживать. Ну и внешность у него… э-э-э, довольно необычная. — Проще говоря, он страшный, как смертный грех, — вставляет Цзян Чэн. Похоже, он увлекся играми с Сичэнем — тот в какой-то момент заскучал и принес ему несколько игрушек. — А-Чэн, — укоризненно говорит Цзян Яньли, и мысленно Лань Цижэнь вынужден с ней согласиться. Пусть Сянь-Сянь и напоминает ощипанную курицу, но все же. — Ваш кот не такой уж… неприятный, — с большим сожалением признает Лань Цижэнь. — По крайней мере, он умный и наверняка обладает и другими достоинствами, раз уж он так нравится Ванцзи. Уверен, что в конце концов для него найдется хороший дом. — Я тоже на это надеюсь, господин Лань, — с легкой грустью смеется Цзян Яньли. — Только представь, что его заберут, — говорит Цзян Чэн. Сичэнь сидит у него на плече, и в этом процессе задействовано гораздо меньше когтей, чем в случае с Сянь-Сянем. — Он снова будет страдать из-за того, что не сможет приходить сюда и надоедать Ванцзи. — Ох, и правда! — хихикает Цзян Яньли. — Так что, Сянь-Сянь, лучше не привыкай к этому. — Ванцзи обводит их мрачным взглядом поверх угловатой фигуры Сянь-Сяня, свернувшегося калачиком у его бока, а затем опускает голову и снова засыпает. — Невероятно, — бормочет Лань Цижэнь. Цзян Чэн хмурится и нежно гладит Сичэня за ушами. «Неплохой парень», — думает Лань Цижэнь, а потом тот вздыхает и говорит: — Так, ладно, слушайте. Не хотелось бы вас обременять, но… есть ли какой-то шанс на продолжение этих встреч? Хотя бы на первое время? Как я уже говорил, Сянь-Сянь ужасно надоедливый, когда грустит. — Он довольно шумный, — извиняющимся тоном добавляет Цзян Яньли Лань Цижэнь вспоминает жуткие вопли, доносившиеся до чайной последние две недели. Он грешил на ястребов или койотов и решил строже следить за Сичэнем и Ванцзи, чтобы те не выскочили на улицу. Реальность оказалась еще более пугающей. Цзяны и Сичэнь (предатель) не сводят с него выжидающих взглядов. Ванцзи и Сянь-Сянь переместились на кошачье дерево и снова обнимаются. Лань Цижэнь устало потирает переносицу, вспоминает унылость последних дней и сдается: — Что ж, у меня нет выбора, верно?

***

Вот так в некогда мирных стенах «Облачных глубин»  появляется Сянь-Сянь. Поначалу Цзяны приводили его только после закрытия и лишь пару раз в неделю — со словами, что не хотят, чтобы он выбирался из приюта сам, ведь вокруг столько хищников. Лань Цижэнь же считает, что это хищникам нужно опасаться Сянь-Сяня, но держит свои мысли при себе. В конце концов он сдается — племянники (в основном, конечно, Цзинъи) так проникновенно упрашивают, а Ванцзи так умоляюще смотрит — и разрешает Сянь-Сяню приходить утром и проводить в чайной весь день. Лань Цижэнь всегда начеку и готов отнести Сянь-Сяня обратно к Цзянам при малейших признаках злого умысла. Но, к его удивлению, их нет. Сянь-Сянь, несмотря на свою «жуткую инопланетную» (снова спасибо Цзинъи) внешность, тоже пользуется успехом у посетителей. Отлипнув от Ванцзи, гремлин прогуливается по залу, позволяя себя гладить и сюсюкать над собой, в то время как Ванцзи либо дуется на дереве, либо неохотно следует за ним. Время от времени Сянь-Сянь начинает носиться по залу, но каким-то образом умудряется ничего не разбить. Единственным исключением стал случай, когда к ним пришел довольно неприятный и уже довольно подвыпивший клиент и устроил, как вежливо выразился Сычжуй, переполох. После нескольких безуспешных попыток его выпроводить Сянь-Сянь залез на стол и опрокинул на мужчину миску холодного супа. После этого тот впал в ярость и наконец ушел, пообещав написать  разгромный отзыв, а Сянь-Сяня, выглядевшего на удивление самодовольным для кота, никуда не выгнали. Некоторое время все идет своим чередом. Сянь-Сянь начинает проводить в чайной каждый день. Цзян Яньли вяжет ему бело-голубой свитер с логотипом «Облачных глубин» — якобы теперь он их неофициальный работник. Она вяжет такие же свитера Сичэню и Ванцзи — те выглядят в них настолько мило, что Лань Цижэнь даже не возмущается комментарием о «неофициальном работнике». Сычжуй и Цзинъи умудряются подружиться с угрюмым администратором «Пристани лотоса» Цзинь Лином, который во всеуслышание заявляет, что Сянь-Сянь — самый уродливый кот в мире, но при этом постоянно угощает его лакомствами. Такое поведение сбивает с толку, пока Лань Цижэнь не выясняет, что мальчишка —  племянник Цзян Чэна и сын Цзинь Цзысюаня, и тогда все становится на свои места. В последнее время Ванцзи мурлычет так громко и так часто, что это даже пугает. Лежа на дереве, он невозмутимо наблюдает, как играют Сянь-Сянь и Сичэнь, как Сянь-Сянь прогуливается по залу, исследуя помещение, — и вмешивается, чтобы не дать гремлину свалиться с какой-нибудь поверхности, когда исследование принимает более драматичный оборот. («Ведет себя так, будто Сянь-Сянь не умеет приземляться на лапы, — однажды ворчит Цзинъи. — Сянь-Сянь просто позволяет ему суетиться, а потом они идут обниматься — мне кажется, он специально падает и притворяется, что ему больно. Они вообще могут так открыто проявлять свою любовь? Это же кошки!») И пусть Лань Цижэню не хочется в этом признаваться, но все не так уж и плохо. Можно даже сказать — хорошо. В каком-то смысле. И когда однажды на его пороге появляются Цзяны с огромным количеством документов и нетерпеливо спрашивают, знакома ли ему концепция котокафе, Лань Цижэнь лишь вздыхает, открывает дверь пошире и приглашает их войти.   Конец