Судьба и выбор

Вэй Усянь входит в студию — маленькие колокольчики над дверью весело звякают — и, сделав глубокий вдох, осматривается, будто за ночь что-то могло измениться. Первая комната представляет собой небольшую рабочую зону, где он консультирует клиентов. Здесь также расположены письменный стол и мини-кухня. В дальнем углу — дверь, ведущая непосредственно в тату-салон. Там царит идеальный порядок и чистота, а рисунки на стенах создают уютную атмосферу. Они движутся в своих рамах, приветствуют его, подмигивают и размахивают руками. Все вокруг наполнено магией Вэй Усяня. Это его убежище, маленький оазис в хаосе неблагополучной семьи и несуществующей личной жизни. Он снимает кожаную куртку — татуировки выглядывают из-под коротких рукавов рубашки и, освободившись от оков одежды, перемещаются по предплечьям. Вэй Усянь рассеянно поглаживает их, включает кофеварку и, тихо напевая себе под нос, открывает ежедневник, чтобы проверить сегодняшнее расписание. Он вздыхает, обнаружив, что первым назначено удаление метки. Такая работа всегда немного выматывает, ведь за каждым подобным решением кроется какая-то история, и она никогда не бывает счастливой. Люди удаляют метки по разным причинам. Наиболее распространенной является трагическая гибель родственной души. Насильственный разрыв связи вызывает невыносимые страдания. Удаление метки помогает облегчить боль, однако стирает все воспоминания о второй половинке. Вэй Усянь очень надеется, что сегодняшний клиент не из таких. Подобные встречи приходится запивать огромным количеством алкоголя, а потом брать выходной. Впрочем, другие причины не лучше. Дело в том, что наличие родственной души не гарантирует идеальных отношений. Это просто означает, что связь между двумя людьми будет невероятно сильной. Ваша вторая половинка все равно может оказаться распоследней сволочью. Связь с серийным убийцей действительно ужасна, но домашний абьюзер ничем не лучше. Решая подобные проблемы, Вэй Усянь испытывает удовлетворение — после них не бывает горького послевкусия. Но самые противоречивые чувства Вэй Усянь испытывает, когда клиенты хотят избавиться от меток, потому что нашли пару до встречи с родственной душой. Истории таких клиентов гораздо счастливее, но Вэй Усянь все равно не может не задумываться о другой стороне — что происходит с ними и их метками? Писк кофеварки вырывает его из размышлений. Он выпивает кофе и в течение получаса спокойно работает над новым рисунком. Колокольчики над дверью звенят, и да, должно быть, уже десять. Вэй Усянь поднимает глаза и хмурится — на пороге стоят двое мужчин. Очевидно, записан к нему только один из них. Он надеется, что второй с ним только ради моральной поддержки. — Доброе утро. У нас назначено на десять часов, — произносит мужчина постарше. Его суровый вид и манера общения выдают в нем человека, который захочет поговорить с менеджером. Второй — значительно более молодой, примерно ровесник Вэй Усяня — выглядит так, будто ему вот-вот станет плохо; красивое лицо приобрело зеленоватый оттенок, и Вэй Усянь догадывается, что именно ему нужно удалить метку. — Здравствуйте. Пожалуйста, проходите. По расписанию у меня удаление метки у Лань Ванцзи, все верно? — Верно, — отвечает пожилой мужчина. Молодой человек тем временем разглядывает рисунки на стенах. Стая черных птиц взлетает и кружит в небе внутри рамы, а потом снова устраивается на дереве. — Ваши работы? — спрашивает он и переводит взгляд на изображение медленно бьющегося сердца, поросшего полевыми цветами. Его голос, глубокий и ровный, вызывает у Вэй Усяня дрожь. Молодой человек нереально красив и похож на нефритовую статуэтку или портрет юного бога. — Да, некоторые из них — эскизы татуировок, а другие я нарисовал просто так. Молодой человек кивает — в знак понимания или, возможно, одобрения. Пожилой нетерпеливо откашливается. — Хорошо, давайте начнем, — деловито улыбается Вэй Усянь. — Я бы хотел напомнить, что мне необходимо знать причину удаления метки. Кроме того, я могу отказаться от проведения процедуры, если причина противоречит моим этическим или религиозным убеждениям. Помимо этого, вы должны подтвердить, что удаляете метку по собственной воле. — Вэй Усянь замолкает и многозначительно смотрит на Лань Ванцзи. Тот даже не вздрагивает. — Также я должен предупредить вас о возможных физических и психологических побочных эффектах процедуры. Все они описаны здесь, пожалуйста, не торопитесь, внимательно прочитайте и подпишите документ, когда будете готовы, — монотонно произносит Вэй Усянь, протягивает бумаги и совсем не удивляется, когда их пытается взять пожилой мужчина. Он опускает руку и приподнимает бровь. — Вы Лань Ванцзи или его законный представитель? Если бы взглядом можно было убить, то Вэй Усянь упал бы замертво. Мужчина гневно смотрит на него, пока Лань Ванцзи не подходит и не забирает у Вэй Усяня документы. Он бесстрастно читает условия. Как же повезло, думает Вэй Усянь, что Лань Ванцзи, похоже, не склонен улыбаться. Его улыбка могла бы стать оружием массового поражения. — Так в чем причина? — спрашивает Вэй Усянь, привалившись к столу. — Мы из ордена Лань, — отвечает мужчина так, будто этого достаточно. Вэй Усянь морщится, давая понять, что это совсем не так. — Мой племянник завершил обучение и теперь готов воспользоваться силами ордена, однако ради этого ему необходимо полностью отказаться от мирской жизни. Удаление метки — часть этого процесса. — О, — красноречиво произносит Вэй Усянь. Он никогда не разбирался в устройстве орденов и механизме распределения коллективной силы. К счастью, он родился не в ордене — немыслимо даже представить, что пришлось бы развивать чуждые ему магические силы. Приемные родители настаивали, чтобы их дети развивали свои природные способности. Дару Вэй Усяня оживлять картины не нашлось особого применения, но тем не менее он был счастлив. Ему не нужно заниматься чем-то грандиозным. Ему нравится искусство, нравится бить татуировки и делать жизнь людей немного ярче. И если иногда он может кому-то помочь и удалить метку родственной души, то этого вполне достаточно. Интересно, на чем специализируется орден Лань. — Вы не против? — спрашивает Вэй Усянь, глядя Лань Ванцзи прямо в глаза. — Мн. Это мой долг, — отвечает тот. У Вэй Усяня екает сердце. Лань Ванцзи явно не в восторге от этой идеи. Он может отказаться, но не уверен, имеет ли на это право. Лань Ванцзи сам решил посвятить жизнь ордену. Как же жаль, что Вэй Усяню так и не узнать, действительно ли тот этого хочет или же его вынуждает семья. Лань Ванцзи, не раздумывая, ставит подпись на согласии и откладывает его на стол. Вэй Усянь разглядывает бумагу. Под его — Вэй Ин — подписью Лань Ванцзи оставил свою. Его личное имя — Лань Чжань. — Отлично. — Вэй Усянь хлопает в ладоши. — Лань Ванцзи, если вы готовы, то прошу вас следовать за мной. — Он указывает на дверь в углу. — О, извините, но вам с нами нельзя, — добавляет он, когда дядя Лань Ванцзи устремляется вслед за ними. — Процедура довольно интимная, мне необходимо сосредоточиться, нельзя допустить, чтобы меня что-то отвлекало. — Господин Лань открывает рот, чтобы возразить, но Лань Ванцзи прерывает его на полуслове: — Дядя Цижэнь, все в порядке, — спокойно произносит он. Между ними как будто происходит безмолвный диалог, а потом Лань Цижэнь наконец кивает и Вэй Усянь провожает Лань Ванцзи в комнату, где происходит волшебство. — Пожалуйста, устраивайтесь на стуле. Вам нужно будет снять одежду, которая закрывает метку, если только вы не можете переместить ее на более удобное место, — говорит он, поворачиваясь к Лань Ванцзи спиной, и надевает резиновые перчатки. Раздается шорох одежды, и когда Вэй Усянь поворачивается, то Лань Ванцзи уже сидит, откинувшись на спинку стула. Его белая рубашка расстегнута, открывая взору мускулистую грудь. Вэй Усянь тяжело сглатывает, пытаясь успокоиться и выкинуть из головы неподобающие мысли. А потом кровь застывает у Вэй Усяня в жилах, а мир кренится набок. — Вэй Усянь? — с беспокойством зовет Лань Ванцзи, и только тогда Вэй Усянь понимает, что на какое-то время замер, устремив взгляд в одну точку. Он качает головой, отчасти надеясь, что сейчас зрение прояснится и окажется, что ему просто показалось. Что метка Лань Ванцзи — это не пушистый белый кролик, свернувшийся калачиком возле соска, как будто знает, что его ждет. — С вами все в порядке? — снова спрашивает Лань Ванцзи. «Нет!» — хочет крикнуть Вэй Усянь, но сдерживается, а потом дрожащими руками тянется к краю рубашки. Он чувствует метку там, под ребрами. Вэй Усянь задирает рубашку и показывает Лань Ванцзи своего белого пушистого кролика. Такое впечатление, будто он наблюдает за крушением поезда — осознание отражается в глазах Лань Ванцзи, он бледнеет еще сильнее и вскакивает на ноги, хватая воздух ртом так, будто его ударили. Он открывает рот, не отрывая взгляда от живота Вэй Усяня, но ничего не говорит, будто не может подобрать слов. Неудивительно. Вэй Усянь чувствует то же самое. Лань Ванцзи выбегает из комнаты, и Вэй Усянь, опустив рубашку, следует за ним. — Что случилось? — спрашивает Лань Цижэнь. Кажется, он не может решить, злиться ему или волноваться. — Ваш племянник заболел, — выпаливает Вэй Усянь, увидев панику на лице Лань Ванцзи. — Должно быть, дело в погоде. К сожалению, я не могу удалить метку, пока он в таком состоянии. Нам придется перенести процедуру на другой день. — О, конечно, — неуверенно отзывается Лань Цижэнь. Лань Ванцзи избегает смотреть на кого-либо из них. — Отправляйтесь домой и перезвоните, когда почувствуете себя лучше, — говорит Вэй Усянь и надеется, что Лань Цижэнь не заметит дрожь в его голосе. Лань Ванцзи кивает и, словно во сне, выходит из студии. — Простите, что отняли у вас время, — говорит Лань Цижэнь. — Все… все в порядке. Никаких проблем. Это просто судьба. Вэй Усянь чувствует, как к горлу подступают слезы и подкашиваются ноги. Как только за Лань Цижэнем закрывается дверь, он без сил падает на диван.

***

Уже глубокая ночь, а Вэй Усянь все так же лежит в постели без сна и думает о Лань Ванцзи. Думает о своей родственной душе. Черт возьми, он встретил свою вторую половинку, а та оказалась чертовым воином-монахом. Вэй Усянь загуглил информацию о Ланях и выяснил, что их орден занимается охотой на монстров, устраняет магические сбои и в целом защищает мир и его магию. Очень важная работа. Лани обладают огромной коллективной силой, накопленной многими поколениями отказавшихся от своего дара ради общего блага членов ордена. Лани настолько сильны, что могут даже летать. Вэй Усяню нечего предложить тому, у кого такой потенциал. Связанные родственные души могут делиться силой друг с другом, и иногда эти тандемы оказываются невероятно могущественными. Однако дар Вэй Усяня в лучшем случае весьма посредственный. Его способности в основном бесполезны. Вот почему Лани обязательно должны избавиться от метки — чтобы посторонние не получили доступа к силе их ордена. Вэй Усянь никогда бы не отказался от возможности летать ради такого неудачника, как он сам. Интересно, увидит ли он еще когда-нибудь Лань Ванцзи? Придет ли тот, когда успокоится? Притащит ли его обратно дядя? Или у них хватит совести выбрать хирургическое удаление? Узнает ли Вэй Усянь, когда это произойдет? Будет ли ему больно? Что будет с его меткой? Он проводит пальцами по кролику, спящему на сгибе локтя. Ему всегда нравилась его метка. Пушистый комочек, прыгающий по телу Вэй Усяня и словно не замечающий остальные татуировки: темные завитки, движущиеся по коже, и красные демонические глаза, светящиеся в темноте. Ничего мягче у Вэй Усяня не было. На это обещание нежности он опирался, когда жизнь становилась особенно невыносимой. Будет ли Лань Ванцзи таким же нежным? Его руки и губы казались очень мягкими. Вэй Усянь вздыхает и переворачивается на бок. У него не будет родственной души. Нужно смириться с этим сейчас, особенно если он сам собирается удалить метку. Если Лань Ванцзи попытается перенести встречу, ему следует отказаться. Вэй Усяню придется смириться с тем, что он останется одиноким до конца своих дней, но это не значит, что он должен сам убить свою надежду. Для него метка была символом надежды. Надежды на то, что он встретит человека, которому суждено полюбить его. Человека, который откинет всю шелуху и, возможно, найдет в нем нечто, достойное любви. Предательский мозг рисует образ Лань Ванцзи. Тот улыбается ему… это поразительно. Лань Ванцзи ласково проводит большим пальцем по метке Вэй Усяня. Одного такого прикосновения было бы достаточно, чтобы связать их души, соединить их магию. Вэй Усянь вздрагивает. Он никогда не узнает, каково это. Что ж, по крайней мере он потеряет свою вторую половинку до того, как узнает его, до того, как установится связь. Это не должно быть больно. Он прижимает руку к груди, где теперь устроился кролик, и закрывает глаза. Горячая слеза скатывается по щеке и падает на подушку.

***

На следующий день у Вэй Усяня запланированы две деловые встречи, а после них он приступает к работе над дизайном фрески для детской больницы. Он слишком занят, поэтому у него нет времени на неприятные мысли. Он выпивает слишком много кофе, чтобы справиться с последствиями бессонной ночи, из-за чего начинает немного нервничать, но в целом день проходит продуктивно. Вэй Усянь остается в студии после закрытия. У него осталась лапша быстрого приготовления, и ему нужно закончить фреску. Услышав звон колокольчиков, он решает, что это часть мелодии, льющейся из динамиков магнитофона, но, подняв взгляд, обнаруживает нерешительно застывшую на пороге фигуру. — Извините, мы уже закрыты. Запишитесь на другой день. — Я пришел не за татуировкой, — отвечает мужской голос, и сердце Вэй Усяня замирает. Ему знаком этот голос. Он боится, что этот голос будет преследовать его во снах до конца жизни. — Лань Ванцзи. — Я пришел поговорить. Вэй Усянь заставляет себя дышать. — Конечно, заходи. — Он выключает музыку и неловко наблюдает, как Лань Ванцзи снимает длинное пальто и оставляет его на вешалке у двери. — Хочешь кофе? Чая? — Я бы не отказался от зеленого чая. — Конечно, конечно. Пожалуйста, садись. — Вэй Усянь указывает на диван. Дрожащими руками он заваривает чай. Хочется выпить еще кофе, но сердце и так грозится выскочить из груди. Вместо этого он наливает себе немного холодной воды. — Спасибо, — говорит Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь ставит перед ним поднос, и молча принимается за чай. Кролик, символизирующий совместимость их душ, выскакивает из-под рукава и, застыв на тонком запястье, начинает умываться. Вэй Усяню хочется плакать. Лань Ванцзи явно замечает его взгляд и складывает руки на коленях. — Я пришел поговорить о процедуре, — говорит он и впервые смотрит Вэй Усяню в глаза. — Я так и подумал, — отвечает тот, не в силах проглотить застрявший в горле горький комок. — Чтобы принять решение, мне нужно прояснить некоторые моменты. — Помогу чем смогу, — кивает Вэй Усянь. Лань Ванцзи тоже кивает и опускает взгляд на чашку. — Будет больно? — едва слышно спрашивает он, нервно крутя чашку в руках. Вэй Усянь не услышал бы его, если бы в студии не было так тихо. — Моему брату удаляли метку хирургическим путем, и он кричал от боли три дня и три ночи. У него остался огромный шрам. Вэй Усянь делает глубокий вдох. — Могу тебя заверить, что мой способ удаления меток не испортит твою внешность, однако не могу обещать, что больно не будет. Лань Ванцзи пристально смотрит на него, и Вэй Усянь старается не отводить взгляд. — Я не вижу клиентов после процедуры, а они, сам понимаешь, не приходят, чтобы поделиться впечатлениями. Могу лишь сказать, что процедура эффективна. После удаления метки Цзян Яньли не подпускала его к себе. Но ей и так было очень больно — после смерти Цзинь Цзысюаня золотые пионы расползлись по всему телу и жгли каленым железом. Любая другая боль по сравнению с той казалась незначительной. — Некоторые тату-мастера закрашивают метку, но это менее эффективно. Благодаря моей работе след полностью исчезает всего за несколько дней, — через секунду добавляет Вэй Усянь. — Ты упоминал о психологических последствиях… — Потеря всех воспоминаний о родственной душе. Лань Ванцзи понимающе кивает и спрашивает: — Как ты это делаешь? — Я… я создаю историю, — нерешительно отвечает Вэй Усянь. Он знает, что звучит глупо, но именно так работает его мозг и его дар. Он редко делится этой частью процесса с клиентами, но сейчас хочет, чтобы Лань Ванцзи знал все детали. — Я рисую нечто, что меняет историю метки. Иногда это просто — поймать птицу в клетку, срубить дерево. Обычно после этого они умирают или увядают. Иногда нужно проявить немного фантазии. На теле Яньли он изобразил гусениц, и те сгрызли все пионы — листик за листиком, лепесток за лепестком. Теперь по ее телу порхает рой бабочек. Сестра сожалеет лишь об одном — что ей будет нечего рассказать сыну, когда тот повзрослеет и начнет задавать вопросы об отце. Лань Ванцзи долго молчит. Он опускает глаза и в защитном жесте стискивает пальцами запястье. — Что бы ты сделал… с моей меткой? Сердце Вэй Усяня сжимается так сильно, что он не может вдохнуть и произнести хоть слово. — Пока не знаю. Нужно взглянуть, и идея сама придет в голову. Но, полагаю, придется использовать нечто вроде клетки или капкана. — А еще можно нарисовать огромную змею, которая сожрет кролика, но это было бы слишком жестоко. — Что будет… с другой меткой? — через несколько секунд нерешительно спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь стискивает зубы. С «другой», а не «твоей». У Лань Ванцзи не хватает мужества признать, что именно у Вэй Усяня он отнимает шанс на счастливую жизнь со своей второй половинкой, что именно кролика Вэй Усяня он собирается убить. — Не знаю, — твердо отвечает Вэй Усянь. — У моих клиентов нет родственных душ, поэтому мне нечего тебе ответить. — Мн. — По крайней мере у него хватает совести выглядеть виноватым. — Можно я тоже кое-что спрошу? — прерывает долгое молчание Вэй Усянь. — Конечно. — Что случится, если ты откажешься от удаления метки? Ну, чисто теоретически? — Его уши краснеют от смущения, ведь Вэй Усянь дерзнул предположить саму возможность такого исхода. — Мне не разрешат использовать силу моего ордена. Меня изгонят. Вэй Усянь сглатывает. Перспектива быть отрезанным от семьи для Лань Ванцзи, вероятно, настолько же ужасна, насколько для Вэй Усяня — перспектива остаться без любви всей своей жизни. Он бы даже пожалел Лань Ванцзи, но тот наверняка давно смирился со своей судьбой, ведь это было частью его воспитания. — Такое уже случалось? На лице Лань Ванцзи отражается какая-то непонятная эмоция, и он кивает. — Мой отец, — отвечает он, и Вэй Усянь снова теряет дар речи. — Он встретил мать до удаления метки и покинул орден. — Ого! Но неужели твои родители не возражают против удаления меток у тебя и твоего брата? — Родители умерли, когда мы были детьми. — Мне очень жаль. — Все в порядке. — Теперь я понимаю, почему дядя так спешит избавить тебя от метки. — Мн. По иронии судьбы усилия Лань Цижэня привели к тому, чего он боялся больше всего. Вэй Усянь рассмеялся бы, не будь он в таком плачевном положении. — Какой у тебя дар? — спрашивает Вэй Усянь, вспомнив то, о чем читал прошлой ночью. Лань Ванцзи предстоит отказаться не только от романтических отношений, но и от своих способностей. Тот колеблется и, словно смущаясь, отвечает: — Музыка. Вэй Усянь удивленно поднимает бровь. Лань Ванцзи делает глубокий вдох и закрывает глаза — Вэй Усянь на мгновение задерживает взгляд на его длинных ресницах, но быстро приходит в себя, когда Лань Ванцзи начинает напевать. У него удивительно нежный голос. Мелодия довольно меланхоличная, но Вэй Усянь не может ею не наслаждаться. И вот внезапно он переносится из студии в дом своего детства, бегает по двору с А-Ли и А-Чэном, плещется в пруду, срывает лотосы и рисует мелом животных, которые тут же оживают, отчего брат и сестра визжат и хлопают в ладоши. Воспоминания исчезают, и он понимает, что Лань Ванцзи замолчал. — Ух ты, — открыв глаза, выдыхает он. — А ты можешь навеять только воспоминания? — Мн. Любые эмоции. Но эффективнее, когда я играю на музыкальном инструменте. — Очень круто. — Удивительно, что человек, который сам почти не проявляет эмоций, обладает даром влиять на чувства других с помощью музыки. — Но… ты ведь лишишься своего дара, да? Возможно, не самое полезное умение, но оно уникально и может помочь людям так же, как дар Вэй Усяня. Он задается вопросом, будет ли Лань Ванцзи сожалеть об этой потере. — Моя сила сольется с силой ордена. Я не смогу пользоваться ею как прежде, — ровно и очень осторожно произносит он. — Зато ты сможешь летать, — с наигранной бодростью говорит Вэй Усянь. Однако Лань Ванцзи не выглядит счастливым. — Только самые талантливые члены ордена способны использовать коллективную силу для левитации. Для этого понадобятся годы упорных тренировок. — А, ясно. — Что-то подсказывает ему, что Лань Ванцзи — самый усердный ученик, но вслух Вэй Усянь ничего не говорит. — Как это вообще работает? Использование коллективной силы. Вы просто подключаетесь к источнику? — Нужно выучить различные заклинания и довести их до совершенства. — Понятно. — Но, честно говоря, ему не совсем понятно. Его сила — природная, он всегда чувствует ее краем сознания, магия вибрирует под кожей, и в голове постоянно возникают образы и цвета. Он ни за что не променял бы свой дар на что-то более сильное. Однако, возможно, Лани считают иначе. Они сидят в тишине — Лань Ванцзи пьет чай, а Вэй Усянь старается не смотреть на него. — Я бы хотел увидеть твою, — внезапно произносит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь вздрагивает. — Что? — Твою метку. Вэй Усянь хмурится. — Если ты сомневаешься, что она такая же, то, уверяю тебя… — Я просто хочу ее увидеть. Пожалуйста. Вэй Усянь вздыхает. Обычно таких людей он отправляет к черту, но послать Лань Ванцзи он не может. Если есть хоть малейший шанс, что он передумает… Нет. Нельзя об этом думать. Нельзя давать себе надежду. Он барабанит пальцами по предплечью, слегка царапает кожу ногтями. Иногда эти движения привлекают кролика, но не сегодня — навстречу прикосновению сползают черные завитки, обычно вьющиеся вокруг позвоночника. Вэй Усянь снова вздыхает и снимает футболку. Он не смотрит на Лань Ванцзи, не желая видеть на его лице шок и отвращение. Он чувствует, как татуировки, словно красуясь, перемещаются по телу. Шипы и струйки дыма вьются и извиваются, черные крылья трепещут, а красные глаза моргают. — Ты сделал их сам? — спрашивает Лань Ванцзи, и удивительно, но в его голосе нет ни шока, ни отвращения. По меркам Лань Ванцзи он звучит даже нежно. — Да. В этом преимущество магических татуировок — их можно набить на любом удобном месте, а потом отправить в путешествие по телу. — Мн. — Они странные, я знаю. — Они впечатляют. Сердце Вэй Усяня пропускает удар. Он чувствует взгляд Лань Ванцзи на своем обнаженном теле как прикосновение. — Э-э-э, ну что, ты все? — спрашивает он и совершает ошибку, посмотрев Лань Ванцзи прямо в глаза. Темные глаза Лань Ванцзи широко распахнуты, губы приоткрыты. На лице отражается жажда. — Нет, — отвечает он и вытягивает руку, и на долю секунды Вэй Усяню кажется, что он собирается его коснуться. Лань Ванцзи замирает, ладонь зависает в воздухе в нескольких сантиметрах от Вэй Усяня, и тот наконец понимает, что его метка спряталась за скрещенными руками, и заставляет себя опустить их. Лань Ванцзи, прищурившись, разглядывает кролика. Глупый зверек стоит на задних лапках, будто умоляя почесать ему животик. Но Вэй Усянь наблюдает не за Лань Ванцзи, а за его меткой — его кролик взволнованно подпрыгивает на тыльной стороне ладони. Лань Ванцзи прослеживает его взгляд и, увидев, что метки пытаются взаимодействовать, отшатывается, а затем вскакивает на ноги. — Мне пора, — напряженно произносит он и идет к вешалке. — Ты сделаешь это? — выпаливает Вэй Усянь. Лань Ванцзи останавливается. — Мне нужно все обдумать. Вэй Усянь прикусывает нижнюю губу. Ему хочется умолять. Дай нам шанс. Дай мне шанс.  — Если я решусь на удаление, то… только хирургическим путем. — Нет! Их взгляды встречаются. Вэй Усянь дрожит. — Я сделаю это. — Вэй Ин. — Не хочу, чтобы у тебя остался уродливый шрам. Я хочу… я хочу все сделать сам. Если ты посчитаешь это необходимым. На глаза Вэй Усяня наворачиваются слезы, но ему все равно. Он уверен в своем решении. — Вэй Ин… — Лань Ванцзи дергается, будто хочет подойти ближе, но останавливается на полпути. В конце концов он коротко кивает. — Я сообщу, когда приму решение. Он изящно надевает пальто и, прежде чем Вэй Усянь успевает осознать, что происходит, уходит.

***

У Вэй Усяня есть выбор — либо он топит горе в алкоголе, либо рассказывает обо всем сестре. Вэй Усянь останавливается на менее разрушительном варианте, ведь та часть его жизни, когда он занимался саморазрушением, уже позади. А-Ли поймет. Она знает, каково это — жить без родственной души. Но, по крайней мере, ей удалось провести с Цзинь Цзысюанем несколько счастливых лет, и у нее остался маленький Цзинь Лин. Вэй Усянь теряет любовь, не успев насладиться ею. Самое ужасное, однако, в том, что ему нравится Лань Ванцзи. Вэй Усянь уверен, что за ледяным фасадом скрывается нечто теплое и глубокое. Ему хочется стать тем, кто заставит лед треснуть, и увидеть, как все, что тот сдерживает, вырвется наружу. Он плачет в объятиях Яньли, а та гладит его по волосам. — Я считаю, что он поступает очень глупо, ясно? — говорит сестра. — Разве может какая-то древняя сила сравниться с моим идеальным младшим братом? Вэй Усянь смеется сквозь слезы. — Спасибо, цзе-цзе, но давай будем честны. Я неудачник. Даже если бы ему не пришлось выбирать между мной и своим орденом, неужели он захотел бы такого, как я? Яньли обхватывает его лицо и заставляет посмотреть ей в глаза. — В смысле, такого красивого, умного и невероятно доброго? — Прекрати, — шепчет Вэй Усянь, закрывая глаза. — Ты был бы самой лучшей родственной душой! И однажды ты станешь кому-то самым лучшим партнером. А Лань Ванцзи и его дурацкий орден могут идти в задницу. Вэй Усянь снова смеется, и ему становится немного легче.

***

Вэй Усянь отменяет все дела на завтра и позволяет себе погрязнуть в пучине страданий. Он заползает под одеяло, смотрит романтические комедии и объедается морожным. Это немного помогает. Вчера А-Ли заставила его зарегистрироваться в приложении для людей без меток, и с тех пор телефон постоянно вибрирует от уведомлений. Вэй Усяню лень их отключать, поэтому он кладет телефон под подушку и игнорирует его. Когда у него начинает урчать в животе, а до обеда, кажется, еще далеко, он достает трубку и с удивлением обнаруживает, что уже три часа дня и у него накопилось множество пропущенных звонков и неотвеченных сообщений. Он уже собирается снова отложить телефон, как тот начинает вибрировать. Вздохнув, Вэй Усянь отвечает на звонок. — Алло? — Это Вэй Усянь? — Единственный и неповторимый. — Я Лань Сичэнь. Вы знакомы с моим братом. У Вэй Усяня перехватывает дыхание. — Э-э-э, да. Чем могу помочь? — с запинкой произносит он, чувствуя, как от беспокойства сжимается сердце. Неужели что-то случилось с Лань Ванцзи? Вдруг его брат звонит, чтобы договориться об удалении метки, потому что сам Лань Ванцзи не может с ним разговаривать? — Ванцзи сегодня утром заходил в вашу студию, но она была закрыта. Он звонил, но вы не ответили. — Хм, да. Я… я немного приболел, — отвечает он и фальшиво кашляет. — А, ясно. Брат решил, что с вами что-то случилось, и очень расстроился. Если я не ошибаюсь, вы его родственная душа. — Я… да, у нас есть метки, но… мы еще не связаны, так что… ничего страшного, если он решится на удаление. Знаю, для вашего ордена это необходимо, и обещаю, что не буду… — Вэй Усянь, — перебивает его Лань Сичэнь, — тебе нужно как можно скорее поговорить с Ванцзи. — Э-э-э, ну ладно. — Пожалуйста, перезвони ему. Он тебе звонил сегодня раз сто, поэтому номер у тебя есть. — Да, хорошо. Я позвоню ему, — дрожащим голосом отвечает Вэй Усянь. — Спасибо, Вэй Усянь. Береги себя. — До свидания. Вэй Усянь проводит пальцем по экрану в поисках номера Лань Ванцзи и понимает, что дрожит у него не только голос. Он заставляет себя сделать пару глубоких вдохов. Слушая гудки, Вэй Усянь наконец осознает сказанное Лань Сичэнем. Лань Ванцзи беспокоился о нем. Прежде чем он успевает понять, как к этому относиться, тот берет трубку. — Вэй Ин? — Лань Чжань, мне звонил твой брат. Ты хотел поговорить со мной? Лань Ванцзи колеблется, словно решая, стоит ли ему поблагодарить брата за заботу или выразить недовольство. — Вэй Ин, с тобой все в порядке? — Да. Сегодня утром мне немного нездоровилось, поэтому я отменил все сегодняшние записи. — Тебе лучше? Может, тебе что-нибудь нужно? Ты уже поел? Вэй Усянь несколько раз моргает, чтобы убедиться, что это не сон. Почему Лань Ванцзи так себя ведет? — Все в порядке. Мне гораздо лучше. Лань Чжань, зачем ты приходил в студию? — Нам нужно поговорить. Мы можем встретиться? Скажи мне свой адрес. — Что? — Я подумал, что раз ты заболел… — Э-э-э, ладно. Конечно, приезжай. Сейчас скину адрес. После того как они попрощались и звонок завершился, Вэй Усянь смотрит на телефон. Через некоторое время он вспоминает, что обещал прислать Лань Ванцзи адрес, и делает это, а потом наконец осознает, что тот уже в пути, и впадает в панику. Вэй Усянь избавляется от следов своей одинокой грустной вечеринки. Он подумывает принять душ, но решает, что времени мало, поэтому просто умывается, чистит зубы и причесывается. Он только надевает чистую — без пятен от шоколада — футболку, как раздается звонок в дверь. Ну вот. Сейчас Лань Ванцзи убедится, что Вэй Усянь не собирается сводить счеты с жизнью, а затем попросит удалить метку. Вэй Усянь спросит, можно ли сделать это сейчас. Ему хочется, чтобы все побыстрее закончилось. Вэй Усянь открывает дверь, и его сердце замирает. Сегодня Лань Ванцзи кажется еще красивее. Сегодня он выглядит мягче, уязвимее, более взволнованным. — Вэй Ин, с тобой все в порядке. Нет, с ним все не в порядке. Он не может этого вынести. Не может смотреть на свою родственную душу, зная, что вот-вот ее потеряет. — Лань Чжань, — выдыхает он. Лань Ванцзи двигается так стремительно, что Вэй Усянь не успевает среагировать. Он вытягивает руку и касается щеки Вэй Усяня. Его ладонь оказывается холодной, но очень мягкой. — Нет! — Вэй Усянь отшатывается и делает шаг назад. — Лань Чжань! Что ты наделал! Связь! Теперь будет намного сложнее... — Он не может договорить, дыхание перехватывает, а из глаз начинают течь слезы, которые он не в силах сдержать. — Вэй Ин… — Лань Ванцзи тянется, чтобы коснуться его плеча, а потом замирает. — О, я не понял, что… — Его лицо бледнеет, и Вэй Усянь вспоминает об их первой встрече. Лань Ванцзи отворачивается и трет лицо. — Вэй Ин, мне очень жаль. Я повел себя глупо. Вэй Усянь смахивает слезы и как можно тише шмыгает носом. Он уже чувствует. Чувствует, как его тянет к Лань Ванцзи. Чувствует тихий гул его магии. Теперь будет намного сложнее. У Вэй Усяня вырывается жалкое всхлипывание. Лань Ванцзи быстро оборачивается и на этот раз без колебаний прижимает Вэй Усяня к своей груди. Вэй Усянь снова всхлипывает и расслабляется в объятиях своей второй половинки. Он чувствует себя комфортно и в безопасности. Он наконец оказывается именно там, где должен быть. Собравшись с силами, он отталкивает Лань Ванцзи. Увидев боль на обычно бесстрастном лице, Вэй Усянь чувствует, как у него подкашиваются колени. — Прости, — тихо произносит Лань Ванцзи. — Я вел себя эгоистично. Я не понимал, что решение касается не только меня. Я подумал… — Что ты подумал? Что дашь мне почувствовать вкус того, что я потеряю? Почему ты такой жестокий? Лань Ванцзи сжимает челюсти, и Вэй Усянь замечает, что его глаза блестят от непролитых слез. — Я подумал, что ты хочешь найти родственную душу. — Что? Лань Ванцзи отводит взгляд. — Все в порядке. Это можно исправить. Должен же быть какой-то способ. — Конечно, я хочу найти родственную душу! — гневно кричит Вэй Усянь. — Только ты хочешь удалить свою метку! Лань Ванцзи медленно поворачивается. Он делает шаг ближе, его глаза широко открыты, и в них появляется нечто, отчего Вэй Усянь замирает. Надежда. — Я не буду… Вэй Ин! Я не стану ее удалять! Вэй Усянь смотрит на него во все глаза. У него звенит в ушах. Должно быть, он ослышался. — Но твой орден… — Я выбрал Вэй Ина. Вэй Усянь моргает и чувствует, как на него накатывает очередная волна слез. На этот раз, когда Лань Ванцзи обхватывает его лицо, Вэй Усянь не отшатывается. — Это неправильно, — шепчет он, закрыв глаза. — Я того не стою. — Вэй Ин, посмотри на меня. Он слушается, потому что невозможно сопротивляться нежности в голосе Лань Ванцзи. — Ради меня ты был готов пожертвовать своими надеждами на счастье. — Э, да, потому что… потому что… — Потому что ты добрый и заботишься о других. — Лань Чжань… — Он пытается отвернуться, но Лань Ванцзи берет его за подбородок, удерживая на месте. — Ты заслуживаешь, чтобы о тебе тоже кто-то позаботился. — Но ты можешь обрести огромную силу и спасти мир! Лань Ванцзи склоняет голову. — Этого хотел дядя, а не я. — Но ты собирался последовать его желанию. Почему ты передумал? — Из-за тебя, — отвечает Лань Ванцзи и через несколько секунд добавляет: — И из-за Сичэня. — Твоего брата? — Мн. Он сказал, что больше всего на свете сожалеет о том, что отказался от метки. — О! И ты не хочешь совершить ту же ошибку. — Да, но только если это не причинит боли Вэй Ину. — Но я такой… — Красивый. Добрый. Талантливый. Вэй Усянь смотрит в глаза Лань Ванцзи и понимает, что тот говорит серьезно. Он ощущает это через их связь, пока еще слабую и хрупкую. — Хочет ли Вэй Ин, чтобы я стал его второй половинкой? — спрашивает Лань Ванцзи и улыбается, но не губами, а глазами. Его глаза сияют так ярко, что на них буквально больно смотреть. Лань Ванцзи улыбается, потому что из-за связи уже знает ответ. — Конечно да! Рука Лань Ванцзи возвращается туда, где ей и следует находиться — на щеку Вэй Усяня. Он наклоняется, и Вэй Усянь резко вдыхает, прежде чем их губы соприкасаются. Поцелуй похож на прикосновение к оголенному проводу. Тело наполняется магией. Лань Ванцзи кладет руку на затылок Вэй Усяня, находит идеальный угол и углубляет поцелуй. Вэй Усянь довольно стонет и обнимает Лань Ванцзи за талию. Они отстраняются друг от друга, кажется, через маленькую сладкую вечность, и Вэй Усянь улыбается. — Лань Чжань! Ты чувствуешь? — Мн. — Кажется, я слышу музыку. Так вот как звучит счастье? — Нет, это любовь. — Лань Чжань… — И я вижу, какого она цвета.   Конец