За твоей тенью

Был последний учебный год, и Гермионе, как старательной ученице выпускнице Хогвартса, предстояло сдавать сложнейшие экзамены за всё её обучение — ЖАБА. Каждый ученик Хогвартса начинал подготовку примерно в марте, чтобы наверняка выучить всё, что нужно, и добрать то, что недоучил за предыдущие года. Однако Грейнджер превзошла не только выпускников этого года, но, наверное, и всех предыдущих, а может, даже саму себя. Пока весь замок погружался в предрождественскую суету — по коридорам разносился запах хвои и горячего шоколада, кто-то развешивал мишуру на портретах, а из Большого зала доносился смех, — она сидела за сотнями книг между длинными рядами старой литературы в библиотеке. Под потолком медленно кружились пылинки, а где-то в глубине раздавался тихий скрип половиц. — Эй, Герми, ты ещё долго будешь тут торчать? — прокричала Джинни, распахнув дверь так, что она ударилась о стену и глухо отозвалась эхом. Грейнджер лишь закатила глаза: — Хватит кричать, рыжая! Тебя ждёт та же участь в следующем году. — Ну уж нет! Никогда в жизни! — Джинни демонстративно вздёрнула подбородок. — Я точно не буду тратить полгода своей жизни на подготовку к дурацкому экзамену. Зачем он мне вообще сдался? Квиддич — вот моя жизнь! Сзади Уизли послышалось короткое, насмешливое покашливание. — А я тебе уже не важен? — произнёс мужской голос, и в его тоне слышалось притворное обиженное удивление. Джинни обернулась. Сзади стоял высокий, стройный парень с чёрными, как уголь, волосами, которые блеснули в свете свечей. Это был Блейз Забини — любовь всей её жизни, как она сама любит заявлять. Ведьма сразу бросилась ему в объятия, обхватив руками за шею. — Ну конечно важен, я тебя люблю, мой волчонок, — промурлыкала она, слегка касаясь губами его шеи. В прошлом году она рассталась с Поттером: после войны тот сильно отдалился от неё и даже ушёл с квиддича. Поэтому Джинни предложили стать капитаном команды, на что она, конечно, с радостью согласилась. А уже месяц спустя она начала встречаться с лучшим другом, который был влюблён в неё много лет. — Вы долго тут будете свои слюни пускать? — пробурчала Гермиона, подняв взгляд от пергамента. — Я вообще-то пытаюсь тут учиться, если вы не заметили. Хотя, когда вы вместе, вы, кажется, ничего вокруг не замечаете. — Прости, Грейнджер, — отозвался Забини, а Джинни закивала в знак согласия. — Мы хотели тебе предложить пойти с нами в “Три метлы”. Рон и Гарри уже согласились… и Малфой тоже. — Я, пожалуй, откажусь. Нужно готовиться. К тому же, не горю желанием пересекаться с Роном. Гермиона, как и Джинни, встречалась с Роном, но также рассталась год назад. Правда, в её случае Рон бросил её, обвинив, что она любит книги больше, чем его. Они разошлись со скандалом и с тех пор почти не разговаривали. — Ладно, Герми… Это полностью твоё решение, но ты всё равно не сможешь избегать моего братца вечно, — сказала Джинни, чуть прищурившись. — Рано или поздно вам придётся поговорить. Хотя он ещё тот паскуда, — прошипела она и убежала, таща за собой Забини. Уже из коридора крикнула: — Если что, ты знаешь, где нас искать! Дверь захлопнулась, и библиотека снова погрузилась в вязкую тишину. Где-то в углу лениво тикали часы. Гермиона осталась одна, полностью погрузившись в свои мысли. Однако слова Джинни не давали ей покоя: “Рано или поздно вам придётся поговорить.” Она и сама это прекрасно понимала, но всё равно что-то останавливало её. Почему я вообще должна первой делать какие-то шаги? Он и сам, если бы хотел, мог бы уже подойти — и не один раз. Пытаясь дописать эссе по зельеварению, девушка заметила между рядами чью-то чёрную мантию. В свете магических ламп ткань на секунду блеснула, и Грейнджер показалось, что силуэт будто следит за ней. Решив, что это всего лишь первокурсник, она вернулась к письму. На кого-то другого она даже подумать не могла, ведь начиная со второго курса ученики давно не носили мантии без особого повода. Может, всё-таки пойти и поговорить с ним?.. Она ещё минут десять поразмышляла, но, так и не найдя сил дописать эссе, закрыла учебники и быстро сложила их в сумку. Направляясь к выходу, почему-то обернулась — взгляд снова упал на тот самый ряд. Сердце замерло на мгновение. Подойдя ближе, она обвела глазами пространство между полок, но никого не обнаружила. Пусто. Тишина вокруг казалась слишком плотной, а воздух — прохладным, словно здесь недавно приоткрывали окно. В чём-то Джинни права… мне явно стоит прогуляться. Идя по скрипучему, промёрзшему снегу в сторону Хогсмида, Гермиона ощущала странное, липкое чувство — будто чьи-то глаза упирались ей в спину. Раз-два она резко оборачивалась — пусто. Только снежная пелена кружилась в воздухе, а фонари отбрасывали длинные, колышущиеся тени. Или всё же кто-то был… и исчезал, едва она пыталась поймать его взглядом? С каждым шагом она уговаривала себя, что это просто усталость и воображение. Дойдя до дверей “Трёх метёл”, Гермиона вдохнула тёплый, сладковатый запах глинтвейна и сливочного пива, доносившийся изнутри, и толкнула дверь. Внутри гудело, как в улье. Полуэльфы-официанты сновали между столиками, музыка вплеталась в смех, звон кружек и громкие голоса. Разглядеть шумную компанию друзей в этом хаосе оказалось непросто. Её взгляд скользнул по лицам, и наконец, в дальнем углу, у самого окна, она заметила пять знакомых голов: две рыжие, одну — белую, как свежевыпавший снег, и две тёмные. Она уже почти дошла до них, лавируя между стульями, когда из-за поворота выскочил юноша с подносом, гружённым кружками дымящегося сливочного пива. — Осторожно! — крикнул кто-то, но слишком поздно. Поднос качнулся, и вся янтарная жидкость хлынула прямо на её новое тёплое пальто. Холодная влага быстро пробралась сквозь ткань, и Гермиона резко выдохнула: — Чёрт, чёрт, чёрт!.. — она отпрянула, глядя на тёмные пятна. — Как можно быть настолько неаккуратным?! — Извините, мисс, — юноша поспешно вытащил тряпку, пытаясь стереть капли, — просто… так много заказов, я… — Мне всё равно, много или мало! — её голос был резок, как удар плёткой. — Неужели так сложно нормально выполнять свою работу?! На шум обернулась Джинни. Увидев подругу, она вскочила, подбежала и, извинившись перед растерянным официантом, увела Гермиону к их столику. — Герми! Как же я рада, что ты всё-таки пришла, — воскликнула она, а остальные, кроме Рона, встретили Гермиону тёплыми взглядами. Рыжий же смотрел так, словно перед ним стояла профессор Макгонагалл, готовая отобрать у него метлу за нарушение правил. — А я уже не рада, — проворчала Гермиона, снимая мокрое пальто. — Не успела зайти, как в меня влетел какой-то юноша, который, видимо, не умеет работать. — Да брось ты, Грейнджер, — лениво усмехнулся Малфой, откинувшись на спинку стула. — Это же была случайность. Он явно не специально. — Это просто знак, что тебе не стоило сюда припереться, — пробурчал Рон, не глядя на неё. — Что?! — в унисон вскрикнули все, включая Гермиону. — То есть я сюда шла, столько времени, чтобы, к твоему сведению, с тобой поговорить, а ты… Щёки Гермионы вспыхнули, глаза блеснули — и было видно, что ещё чуть-чуть, и она сорвётся. — К твоему сведению, я тебя не просил! — холодно бросил Рон. Пиво, которое кто-то только что поставил на стол, оказалось в её руках быстрее, чем он успел моргнуть. С ловкостью, достойной лучшего применения, она вылила содержимое кружки на его рыжую шевелюру. — Освежись, — процедила она, поставив пустую кружку на стол, и, схватив вторую — уже для себя, — решительно направилась к выходу. — Грейнджер! Куда ты? — выкрикнул Малфой. — Что ты вообще творишь, Гермиона?! — возмутились остальные почти хором. В этот момент в зал вошёл Тео, огляделся и застал картину, как Гермиона, с лицом, полным злости и обиды, проходит мимо. — Что… происходит? — только и успел спросить он, прежде чем получил лёгкий толчок в грудь, когда она прорывалась к двери. Девушка вылетела в ночь, захлопнув за собой дверь. Снег снова хрустнул под ногами, но теперь шаги были быстрыми, почти бегом. Слёзы размывали тушь, а горькое пиво в кружке, из которой она жадно отпивала на ходу, жгло горло. Где-то за её спиной кто-то тихо шагнул в снег и пошёл следом. Едва доковыляв до замёрзшего озера, Гермиона опустилась на колени прямо на снег, не заботясь о том, что холод тут же впился в ноги. Сердце стучало как бешеное, но в груди было пусто. И только когда она села на берегу, обхватив себя руками, разрыдалась в полный голос — так, что её крик эхом разлетался по безмолвному берегу. Вокруг не было ни души. Лишь сухой зимний ветер шуршал в голых ветвях деревьев, да тихо скрипел лёд под невидимыми трещинами. Снежинки, кружась, падали на её волосы, цеплялись за ресницы, таяли на мокром от слёз лице, смешиваясь с солёной влагой. Пальто тяжело прилипло к спине, напитавшись холодом, и тело начинало дрожать, словно она сидела в ледяной воде. Какое-то время она просто смотрела в даль, на серое, неподвижное зеркало озера, и всхлипывала, не в силах остановиться. Почему он так поступил?.. Неужели ему всё равно на меня? Я же пыталась… пыталась сделать первый шаг, пришла сюда ради него, оторвавшись от учёбы, от того, что для меня так важно… А он… Её руки сжались в кулаки. Может, он меня ненавидит? Может, всё это время он только ждал случая… В голове начали вертеться лица остальных — Джинни, Малфоя, Тео. Она представила их за тем же столиком, как они переглядываются, пожимают плечами, а потом, может быть, тихо смеются. Что они теперь обо мне подумают? Что я истеричка, которая не умеет держать себя в руках? Что я — слабая… смешная… Горло перехватило так, что дышать стало трудно. Время шло. Слёзы иссякли, будто внутри не осталось ни капли влаги. Губы стянуло от мороза, пальцы окоченели. Гермиона подняла голову и посмотрела туда, где, за деревьями, вдалеке должен был быть Хогсмид. Они… даже не пошли меня искать. Им всё равно. Наверное, они сейчас сидят там, пьют пиво, смеются… Может, уже и забыли, что я вообще была с ними. Эта мысль больно уколола, как иголка в сердце. Она снова перевела взгляд на озеро. Белая кромка льда у берега казалась зыбкой, а за ней — чёрная бездна, скрытая тонкой снежной пеленой. Гермиона медленно поднялась. Ветер ударил в лицо, развевая её волосы. Она подошла к самому краю небольшого обрыва, откуда вниз уходил крутой склон, обрывавшийся в тёмную ледяную гладь. Сердце глухо бухало в груди. А если… сделать только один шаг вперёд… и всё закончится? Не будет ни Рона, ни этого взгляда, ни… Она закрыла глаза. Пальцы дрожали. Всё вокруг будто остановилось — снег повис в воздухе, ветер стих, даже собственное сердцебиение стало едва слышным. — НЕЕЕЕТ! — раскатистый, яростный мужской крик прорезал тишину, ударил в уши так, что по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с зимним морозом. Гермиона резко дёрнула головой в сторону звука — и на долю секунды заметила его: высокий, словно вытесанный из камня силуэт, чёрные как смоль волосы, трепещущие на ветру, и… чёрная мантия, странно плотная, будто вобравшая в себя всю темноту зимнего вечера. Но было уже поздно. Снег под каблуком предательски осыпался, и её тело сорвалось вниз. Лёд поддался с хрустом, вода взвилась осколками и сомкнулась над головой. Всё растворялось — и в тот миг, когда сознание уже покидало её, она почувствовала это: крепкие, цепкие руки, с силой вцепившиеся в её тело. Рывок — и её тело вырвали из ледяного плена. Лёгкие жадно пытались поймать воздух, но холод резал горло, превращая дыхание в болезненные судорожные глотки. Последнее, что она ус пела ощутить, — тепло чужого тела, почти обжигающее после мороза, и хриплый, отчаянный шёпот где-то у самого уха: — Идиотка И темнота.