False ebalo

Когда-то я вышел из дома

И потерял всё на своём пути

Найди меня, убей меня

Найди меня, убей меня

НАЙДИ МЕНЯ - ЮГ 404

***

      — Уебок, стой смирно! — гаркнул мужчина, ударив пацана в солнечное сплетение, когда тот пытался вырваться. — Кха.. — парень сплюнул вязкую красную жидкость и согнувшись в три погибели схватился за живот. — Я же говорил – мне ещё нужно время. Кровь интенсивно стекала из рта молодого паренька, оставляя за собой солёную бордовую дорожку на шее. Живот разрывался от жгучей боли, заставляя парня испытывать рвотные позывы. Месяц ненормального питания в виде ебучих сигарет и воды дали о себе знать. Желудок итак постепенно жрал себя, а тут ещё и удар по нему пришелся несладкий. Скоро от этого органа и следа не останется. — Твое время уже дохуя раз истекало, — прохрипел мужик, взяв парня за волосы, — А что я говорил, если всё выходит за рамки отведенного времени? Пацан сплюнул натекший сгусток слюны смешанный с кровищем и замолчал. Адреналин как стомошарый носился в жилах, вынуждая сердце биться быстрее, чем нужно. Лучше просто потерпеть. Перетерпеть. Пережить. Снова. Он знал, что ему дадут ещё время. — Че заткнулся то?! Отвечай, ублюдок! — гаркнул незнакомец, швырнув того в бетонную стену. — Эй, Майз, — окликнул товарища ещё один неизвестный, дымя сигарой, — Кончай с ним. Заебал. — Завались, Гирт! Пока не получу всё, не отъебусь! — громкоголосил Майз, а следом вернул внимание на свою жертву, — Отвечай, урод! — Ебу я?.. — ухмыльнулся малец, и крепко стиснул зубы от прилетевшего удара в челюсть. Та аш хрустнула. — Отпрыск ржавый.. — шикнул мужчина и врезал ступней тому в грудь. — Даю тебе неделю. Если не справишься, то ебать ей не поздоровится. — он вытащил из куртки фотографию и широко оскалился, — Хм, а она даже ничего такая. — Ублюдки, только троньте ее! — парень подорвался с сырой земли сквозь ноющую боль во всем теле, дабы вырвать из лап преступников фото дорогого ему человека. — Она здесь вообще не причём! — Ты меня понял, Кашин. По-другому до тебя не доходит, — Майз схватил того за шею, придушивая, — Неделя тебе. Не выполнишь, — он потряс снимком перед лицом подростка, — Пеняй на себя. — и резко оттолкнул того. Юноша обессиленно скатился по стенке, уткнувшись на нее спиной. — Твое время пошло, Данила Кашин. — Гирт подошёл к побитому и нанес ещё несколько ударов по лицу, пару раз по животу, — Через неделю увидимся, любименький. — и следом схватил того за нижнюю челюсть, заставляя смотреть себе в глаза. — Фу блять, давай не при мне. — Майз оттащил того за рукав ветровки, отвратно поморщившись, — Пошли отсюда, недотраханный. «Господь, блять, спасибо большое..» Даня откинул голову, оперевшись затылком о холодный бетон, наблюдая, как два моральных урода сваливают, что-то очень громко обсуждая и смеясь на всю. Рыжий зажмурил очи и громко всхлипнул. Гнев, боль, тревога, страх, страх за одного из дорогих ему людей перемешались воедино, образуя подступающую влагу к радужкам глаз. Из них градом полились горькие слёзы, которые он пытался сдержать. Кулаки твердо сжались, а на ладонях остались маленькие отпечатки от вонзившихся в кожу ногтей. Сердце бешано, монотонно отбивало свой ритм в ушах, заглушая остальные звуки вокруг. Истерика накатывала с головой. — Твою мать, твою мать, твою мать! — Кашин яростно наносил удары по земле, — Чтоб вы сдохли! Психика и моральное состояние подростка были на пределе. Паничка и нервный срыв атаковали его. Он кое-как поднялся на трясущихся ногах. Тело мучительно дрожало, из-за чего равновесие наровило вот-вот потеряться. Даня жалостно хватался за стену, чтобы не упасть. Голова гудела, ходила кругом. Зрение плыло от слезного озера, которое с каждой секундой пополнялось. Дыхание сбилось напрочь – парень жадно хватал ртом воздух, но ком в горле не давал вздохнуть и каплю кислорода. Внезапная тошнота остро вырвалась на ружу, обжигая горло и рот. Мерзкий вкус ядерной желчи смешался с солёной кровью, из-за чего второй позыв не заставил себя ждать. Желудок зверски сворачивался, продолжая выталкивать из себя противную жидкость. Рыжий никогда не чувствовал себя так хуево. Никогда. — Сука! — Даня смачно харкнул остатки омерзительной хуйни, вытирая рот тыльной стороной кофты. — Я убью вас всех..

***

Парень на ватных ногах плелся по темной улице, расслабленно покуривая табак. Последняя сигарета во рту медленно тлела, оставляя после себя след из пепла. Горький дым обжигал горло, просачиваясь в лёгкие. Порывы теплого ветра мягко щекотали лицо юноши. Тот невольно нахмурился и накинул капюшон. Домой совершенно не хотелось идти. От слова совсем. А скитаться по дворам, как бездомная собака – тем более. Придется выбирать: домой или бродить по улице всю ночь? Даня определено выбирает первый вариант – пиздошить домой. Только не к себе. С завтрашнего дня наступает новый паршивый учебный год. Шумная школа, скучные уроки, громкие звонки, напоминающие о начале и конце занятий, стоящий гул маячевших перед глазами школьников, злые учителя ждали Кашина впереди. Даня на дух не переносил это место. Лицемерное место. Больше всего в этой жизни Кашин ненавидел двуличных людей, двуличие и все что связано с этим словом. Ебаное лицемерие – до ужаса подлый, бессовестный поступок жалких людей, которые за спиной пиздят одно, а в лицо готовы распинаться словами обратным. Ладно, если у человека есть веская причина так поступать, но возможности сказать нет, и если он раскаится в этом и объяснит, почему так делал, Даня ещё может простить. Но если человек делает это специально, дабы подлизать другому задницу, втереться в доверие – таким хочется только морду расхуячить в мясо. Таких индивидов невозможно изменить, а если и будет шанс, то их изменит только загробный мир. Сам Данила являлся честным и прямолинейным человеком, не скрывая правду от глаз других. Не боялся высказывать свое мнение, если его спросят о чем-то. Он спокойно расскажет всю правду. Его выслушают, поймут и примут его слова как факт или решение. Честность всегда была и будет лучше откровенного пиздежа. Рыжий проходил вдоль спящих домов, попинывая попадающие на пути камни. Сигарета давно уже отбыла свой срок и валялась потушенная на асфальте. Холодные руки пытались согреться в карманах толстовки. Внезапная физическая и психическая усталость накрыла парня. Очень сильно захотелось спать. Он ускорил шаг лишь бы быстрее добраться до дома. Как на зло конечный путь сопровождался без гребаного света. «Как еж в потёмках идёшь, ей богу блять.» Из-за спешки тот не заметил, как мощно вчипался в кого-то. — Блять! — он было думал, что сейчас грохнется, но его схватили за капюшон, резко толкая в противоположную сторону. — Эй, — рыжий вздрогнул и ловко крутанулся, отпрыгнув от человека, — Ты в порядке? — Пойдет. — сухо отчеканил тот, вырвав капюшон из чужих рук и накинув его обратно на голову. — Иди, куда шел. Кашин развернулся, уходя прочь. Он даже благодарить неизвестного не стал. Нахуй надо? Он не просил его помогать ему. Лучше бы не лез. — Да ебаный рот! — Данила споткнулся и проехался коленками по камням, поцапав ладошки, когда пытался предотвратить дальнейшее падение. Вот нахуй левый чел помог, если, как бы это нахуй абсурдно не звучало, ему суждено было наебнутся? Пиздец. — Ха-ха-ха! — засмеялся парень и подошёл к рыжему, протянув тому ладонь, — Помочь? — Да отъебись ты! — разгневался Даня, откинув чужую руку помощи, — Чего пристал?! — Да не кипятись ты, я же просто помочь хотел. — спокойно сказал юноша, выкинув бычок докуренной сигареты, — Меня Руслан зовут, а тебя? — Ебать тебя не должно. — продолжал злится Данила, отряхивая грязь со штанов. Хотя в этом даже смысла не было, все равно в темном переулке повалялся. Весь грязный, побитый и.. Несчастный. — Ну хорошо. — парниша хихикнул, — «Ебать тебя не должно», хочешь энергос? — подьебнул Тушенцов, протягивая железную банку Кашину. — Ещё слово и я тебе въебу. — Даня вплотную подошёл к Руслану, схватив того за грудки́. — Или может сига- Кашин не выдержал и смачно огрел того кулаком по лицу, одновременно вместе с этим отпустив его кофту. Парень пошатнулся, делая два шага назад, чтобы не свалится, и схватился за лицо. — Я предупреждал. — сплюнув слюну, рыжий пошел в противоположное направление от «незнакомца» – в сторону дома. «Я дойду нахуй сегодня до хаты или нет?» — Стой. — окликнул чужак, поджигая сигарету. Кашин все же решил остановится и дослушать парня, чтобы тот отъебался уже наконец. — Ну чего ты такой злюка? Я же по-доброму. — Ебет тебя? — рыжего уже трясло от ярости. Лучше бы не останавливался и шел своей дорогой, — Мне к хуям твоя «доброта» не всралась. Отвали от меня. Кашин не стал больше задерживаться и направился домой. Вот что докапался до левого человека? Заебал. Прицепился как пчела к меду и мозги парит. Раздражает. — На, — парнишка всунул Дане в руку злосчастную железяку, — Выпей. Развейся. Успокойся. Рыжий впал в ступор. Как он не заметил, что этот дебил подошел к нему так близко? Злость мигом улетучилась. Заместо нее пришел страх. Голубые глаза широко округлились, наблюдая за уходящим «незнакомцем». А если бы он избил в крысу, итак еле живого рыжего? Если бы пырнул того какой-нибудь острой хуйней? Если бы убил, оставляя мучительно умирать на ёбаной сырой земле? Холод железной банки в ладони неспеша отрезвлял разум. Рыжий быстро заруинил свой страх далеко за ребра. Не случилось же ничего? Не случилось. — Эй, Руслан! — крикнул Кашин напоследок, — Меня Даня звать. Зачем рыжий решил сказать ему свое имя? Для чего и как вообще у него это вырвалось? Хуй его знает.

***

Время медленно но верно подходило к одиннадцати часам ночи. Переваливаясь с ноги на ногу Кашин стоял на пятом этаже в подъезде около квартиры под номером «116». Кнопка звонка была нажата. Громкий звон неприятно доносился за дверью квартиры. Затем послышались тихие шаги. Щелчок. И дверца приоткрывается. — Даня? — кудрявый парень протер глаза от яркого света, — Ты чего так поздно? — Разбудил? — забеспокоился младший, стыдливо почесав затылок. — Прости. — Нет, все хорошо. Я ещё не ложился. Что-то случилось? — Коля, — рыжий умоляюще смотрел на брата, — Можно я переночую у тебя? — Нашел че спрашивать, — Ромадов облегчённо выдохнул и отступил назад, пропуская Кашина в квартиру, — Я уж думал что-то хуевое произошло. — Спасибо. — прохрипел Даня, прокашлявшись. Он аккуратно зашёл в помещение, поморщившись от свечения лампочки, которую включил Колян, и скинул с себя кроссовки. Кофту повесил на вешалку. Ромадов же облокотился на стенку, ожидая младшего. — Голодный, небось? — Николай мягко улыбнулся. — Да. — не стал скрывать парень. Ещё и желудок коварно заурчал. Данила молился всем богам, чтобы Коля ничего не увидел. Что на его лице, что с его одеждой, что вообще с ним. — Ну-ка, стоять. — сказал старший, когда Даня хотел незаметно его обойти. «Блять..» — Что с лицом? — серьезно спросил Ромадов, осторожно повертев голову брата из стороны в сторону. — Подрался. — честно признался Даня, старясь не смотреть в лазурные глаза. — На меня смотри. — приказал кудрявый. Рыжий послушал. — Даня, я же переживаю. — Прости. — Кашин грустно смотрел на белобрысого, не зная, что и вымолвить ещё. Какое же он ржавое уебищное ничтожество. Желание подростка устроить самоkill становится с каждый разом все больше и больше. — Ха-а.. — выдохнул светловолосый, — Иди сначала в душ, я пока тебе поесть чёт приготовлю. Даня неловко кивнул и направился в ванную. Настроение опустилось ниже плинтуса. Он же обещал брату. Обещал. В ванной парень вяло сбросил с себя весь испачканный шмот и залез в душ. Струйки горячей воды обжигали оголенное тело. Парень вздрагивал и шипел от попадания кипятка на повреждения. Рыжий старался не обращать внимание на адскую боль. И не такое терпел. Вспенив приятно пахнущий шампунь, тот активно стал намывать густую шевелюру. Следом и мочалка с мылом пошли в ход. Кашин жёстко стал проходиться ею по всему телу, лишь бы смыть с себя эти прикосновения, побои, блядскую засохшую кровь вперемешку с грязью. Из-за резких движений раны открылись и из них бойко линиями полилась кровь. Дальше парень переключил кипяток на холод и полил на ранения, с надеждой остановить бордовую жидкость. Вскоре она была благополучно остановлена и, окончательно смыв с всего себя пену, Кашин вышел из душа. Белый пар туманом исходил из распаренного тела. Парень стащил с сушилки мохровое мягкое полотенце и тщательно вытерся. Закинув его на батарею, он подошёл к зеркалу. В отражении показался помятый, усталый вид подростка шестнадцати лет. Рыжие потемневшие взъерошенные волосы походили больше на цвет ржавчины и были разбросаны по всей голове. Фиолетовые синяки и немалые мешки под глазами добавляли к внешнему виду некую болезненность. Тусклые посеревшие очи больше не горели тем уверенным, ярким огоньком, который сочился из них практически каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Любовь к жизни стремительно угасала, оставляя после себя неприятно-скучающий осадок на душе. Парню хотелось жить. Не существовать, не выживать. А жить. Ему только шестандцать, а уже повидал и испытал весь пиздец своего существования в этом мире. Он так заебался находится в постоянном страхе, что за ним придут и убьют его за какие-то отцовские долги, которые он вовремя не выплатил. Блядь, он просто хочет быть счастливым. Хочет повидать всё, побыть везде, хочет воплотить свои мечты в реальность. Быть обычным подростком, а не испытывать все то дерьмо, которое ему подкинула жизнь. Больше ему ничего не нужно. Капли воды противно стекали с волос по спине и лицу. Синяк на щеке и царапина под глазом – как на торте вишенка, а все тело – сплошная гематома. Плюс ко всему этому присутовала нездоровая худоба. Огромные глубокие порезы на локтях, лодыжках продолжали не желеть кровинушку и выпускать ее на волю. С силой сжав кулаки он отошёл от стекла, чтобы не разбить его от злости. Злости на самого себя. За слабость, за эмоции, за действия, за донесенные другим проблемы. За свое существование.

***

— Чтобы всё съел, понял? — сурово глянул на младшего старший, попивая горячий кофе. — Угу.. — Данила проглатил кусок жареного мяса, — А ты почему так поздно не спал? — Да там, занят был. — Кашин вопросительно посмотрел на кудрявого, — Песню писал короче. — Дашь послушать? — Я только текст накидал. Завтра, думаю, доделаю. — Буду ждать новый трек! — ухмыльнулся рыжий, залпом опустошив теплый чай. — Спасибо, Коль. — Было бы, за что.. — Ромадов забрал запачканную посуду из рук юноши и поставил в раковину, — Сиди здесь, я щас приду. Николай поспешно удалился, оставляя младшего в недоумении. Медные волосы до сих пор были влажными после душа, что очень не нравилось Кашину. Проведя рукой по голове, он встряс свою шевелюру. Убрав конечность с мокушки, он вздрогнул от увиденного. Вся поверхность ладони оказалась полностью в алой крови. Он быстро подбежал к раковине, поспешно поворачивая кран, откуда в миг полилась вода. — Блять.. — матернулся младший и случайно кинул взгляд на проход в кухню. В нем по центру стоял старший, неотрывно пялясь на рыжего. — А, Коля, я это.. — тороторил тот, нервно бегая глазами по помещению. — Лучше молчи нахуй. — раздражённо пригрозил светловолосый, указав на стул. Даня без слов все понял и прижал свою пятую точку на твердую табуретку. Голова робко опущена вниз. Со лба скатилась капля пота. «Пизда мне..» Старший поставил на стол аптечку с медикаментами и повернулся к Кашину лицом: — Раздевайся. — Да зачем, Коль? До свадьбы заживает же.. — рыжий осмелился поднять взгляд на брата. Такие родные глаза, всегда наполненные радостью и весельем, в этот момент искрились гневом и.. грустью(?). Кашин закрыл глаза и шумно выдохнул, трясущимися руками стягивая с себя водолазку. Он не хотел, чтобы старший видел его еле живую оболочку. Потому что это выглядело настолько страшно, что если бы сам Данила впервые увидел эту крипоту, он бы сознание потерял. Рыжий готов был заплакать прямо здесь и сейчас, потому что ему страшно лицезреть реакцию брата. Как же он ненавидел себя. — Прости.. — сипло выдавил из себя Кашин, прикрыв рукой намокшие глаза. Данила боялся так, что трясся как банный лист. Боялся, что брат его осудит, накричит, не дай бог ещё сильнее отпиздит, как это делали его родители. Боялся, что он от него отвернется. Ужасные мысли сменялись одна за другой. Воображение накидывало ещё больше страха в виде картинок, что с ним будет творить брат. Но как же рыжий ошибался. — Придурок.. — Коля набросился на младшего, сгребая того в охапку своих теплых объятий. Даня вздрогнул от внезапной тактильности. Выйдя из ступора, он уткнулся тому в плечо, прижимая старшего ближе к себе. Слезы безостановочно предательски текли, впитываясь в чужую футболку. — Прости меня, Коля, прости. — повторял мелкий, шмыгая носом. — Дурак, не извиняйся.. — брат положил подбородок на бронзовую шевелюру. По его щеке пробежала крупная соленая капля, моментально врезаясь в рыжие волосы. — Ты то чего ревешь? — Я же переживаю за тебя, долбаебина. — белобрысый громко шмыгнул, — И вообще, я зевнул. — отвертелся старший, сглаживая грустный момент между ними. — Ага, попизди. — хмыкнул Кашин, выпустив Колю из рук. — Пиздюк мелкий. — Ромадов закатил глаза и широко улыбнулся. — Садись давай, раны твои лечить будем. — Хорошо, — парень присел на стул, наклонив голову вперёд, — Начни отсюда. — Ебучий случай, — Николай ошарашенно всматривался в кровавое месиво на затылке, — Как ты умудрился вообще.. — Не спрашивай.

***

Пол часа страданий, пол часа ржача и пол часа нытья закончились успешно. Рыжий с зелёной перебинтованной головой с довольным видом пил теплое молоко. Порезы на верхних и нижних конечностях тоже были обработаны и цепко перевязаны бинтами, а ссадина под глазом заклеена пластырем. На гематомах впитывалась заживляющая охлажденная мазь. Время уже давно перевалило заполночь, а мальчики возбуждённо общались друг с другом. И похуй, что обоим рано вставать: одному на работу, другому – в школу. Они смеялись, шутили, кривлялись, как маленькие дети, словно снова оказались в далёком счастливом детстве. — Ладно, пора спать, Дань. Иначе завтра хуй встанем. — нехотя прервал диалог Ромадов, складывая медикаменты в аптечку по местам. — Согласен. — рыжий сполоснул кружку и положил ее сушится. — Тебя во сколько разбудить? — поинтересовался старший, сладко зевнув. — А тебе во сколько завтра на работу? — К десяти утра. — Буди сразу, как сам проснёшься. — «зеленоволосый» потёр покрасневшие глаза. — Понял. Сладких снов, мелочь. — усмехнулся белобрысый и направился в гостиную. Надо же убрать лекарства на место. — Взаимно, старый. — Кашин счастливо улыбнулся и вышел за братом, попутно выключив свет. Доковыляв до спальни, рыжий скинул с себя всю одежду, оставаясь лишь в одних трусах, и устало плюхнулся в постель. Как только голова Данилы коснулась подушки, он тут же стал проваливаться в сон. Неожиданно дверь со скрипом отворилась, впуская в темное помещение кудрявого. И, честно говоря, услышав звук громкого сопения, светловолосый слегка испугался. Затем, разглядев, что за чудо спит на его кровати, он облегчённо выдохнул. — Ахуеть можно, — напуганно прошептал старший, пройдя в глубь комнатки. — Даня.. — он осторожно пошевелил того за плечо, — Да-ань.. — М-м..? — промычал мелкий, непроизвольно закрыв лицо рукой. — Ты комнаты перепутал, — в пол голоса произнес Ромадов, — Даня, блин. — Рыжий никак не реагировал на слова и прикосновения старшего. — Вот наглый засранец. — кудрявый не стал дальше будить брата. Он накрыл того мягким пледом и погладил копну рыжих мягких волос. Коля собрался было уйти, как его резко схватили за запястье. — Не уходи, — промямлил Кашин, потянув брата на себя, — Останься. — Господи, вот что с тобой поделать, а? — прохрипел белобрысый, осторожно располагаясь рядом с мелким. Даня тихонько пододвинулся к тому, прижавшись как маленький котенок. Светловолосый умилился такой картине и беззвучно разблокировал экран телефона, включив камеру. Он быстренько щёлкнул себя вместе с братом. «На память», — пронеслось в голове старшего. — Спасибо. — пробубнил Даня и окончательно отрубился. — Спи давай. — напоследок произнес Ромадов, приобняв брата. После этого случая снимок, сделанный на смартфон Коли, красовался в золотой рамочке на его компьютерном столе.