Oh.

Он стонет.         — Всё хорошо? — Уилл поднимает взгляд, вытащив член изо рта         Майк мычит — это согласие.         — Все хорошо         Майк гладит его волосы, не давит. Уилл отрывисто целует его в губы и возвращается обратно, выгибая торс и приподняв ягодицы. Майк смотрит на них, не отрывая взгляда, желая прикоснуться к мягкой, молодой коже. Но он боится, что Уилл не поймёт.         Он не спрашивал Уилла о тех месяцах вдали от дома, но о чем-то явно догадывался. Майк не хотел думать о тех девушках, с которыми гипотетически Уилл мог заниматься сексом после уроков или вместо них. Или общаться, показывать рисунки, ходить в кино, рассказывать о самом заурядном штате из всех пятидесяти, а потом слушать их рассказы о семье, о каком-нибудь отце, критикующего Рейгана, о матери, которая по средам и субботам занимается фитнесом в желтых легинсах перед телевизором, возможно есть младший брат и бернский зенненхунд, прах бабушки в гостиной и неловкое молчание за ужином. Майк старался не думать о тех, с кем Уилл мог делиться самым сокровенным. Кому мог открывать себя. Кого мог впустить в свое пространство, отпустив с чистой совестью прошлое. Наверное, Уилл это заслуживал. Ему нужно было стереть из памяти ужасные годы испорченного детства, даже если бы это значило забыть о прошлом (даже если это значило забыть о Майке).         "Ревность."         "Нет, это забота. "         "Или ревность? "         "Нет, всё же забота. Забота. Неравнодушие. Человечность, в конце концов. Те качества, которые делают из него хорошего друга. "         Они лежат вдоль длинного дивана в гостиной. Он дорогой. Столько было споров касательно выбора именно этой модели. Карен Уиллер так долго отстаивала своё, что все остальные просто закатывая глаза, молча согласились (если бы сочетание подступающей менопаузы, кризиса среднего возраста и затянувшегося пижонства было бы человеком, то это была бы она). Но всё-таки выбор, как показало время, был удачный. Майк лежал во весь рост, Уилл тоже, даже несмотря на то, что лежал у него между ног. Оба с комфортом вмещались. Ноги не свисали вниз. Туловища были глубоко у спинки. Пара подушек была у изголовья Майка, ещё три у ног Уилла и одна на полу (случайно упала).         Уилл заглатывает ещё глубже, обтягивая губами член.         — О боже — на выдохе произносит Майк. У него точно кто-то был. Не девушка.         Его голова падает на подушки. Он хочет сжать ноги вместе, но Уилл не даёт. С силой раздвигает, широко их расставляя. Стало невыносимо жарко. Майк волнами толкается бедрами вверх, в глотку, левой рукой сжимая спинку и правой основание дивана. Толкается резче, глубже, глубже, во всю длину. Стонет бесстыдно. Уилл держит его за мышцы бедра, не давая толкнуться сильнее. Никого нет дома. Солнечно. Уилл издаёт гортанные звуки, влажное хлюпанье.         — Стой. Я уже скоро — шепотом на последних секундах бормочет Майк, на глазах слезы — признак перевозбуждения. Вряд ли его услышали.         Уилл, проигнорировав, заглатывает еще глубже и упирается носом в кудрявые завитки. Они щекочут. Скулы сокращаются из-за спазма челюстных мышц, что вызывает дискомфорт и боль чуть ниже висков. Уилл ждёт. Через секунду Майк эякулирует.         Уилл аккуратно отстраняется и, к удивлению Майка, уходит на кухню. Слышится звук журчащей воды. Уилл сплевывает в раковину.         — Майк, где у вас стаканы?         Майк тяжело поднимается с дивана, находит лежащие на полу штаны и решает не вытирать член от слюны и капелек спермы. Он надевает их на голое тело и заходит на кухню. Ему хотелось прилечь на полчаса, он был в лёгком изнемождении.         — Сперма противная на вкус. — поясняет Уилл.         — Оу, эм... — Майк краснеет, доставая стакан с верхней полки — Я не эксперт в этом деле...         "Не девушка"         "У него была точно не девушка"         Он передаёт стакан.         — Может сока? Или содовой?         — Нет, лучше просто воды выпью — Уилл открывает кран с холодным напором на полную, стакан быстро наполняется и с такой же скоростью осушается.         Майк смотрит сверху вниз на него         — Ты кончил?         — Не смог удержаться. Я терся о диван Они предсмотрительно постелили большое полотенце.         — И давно?         — Быстрее тебя — усмехнулся, со стуком поставил стакан на столешницу         — Я не заметил твоего оргазма — Майк отворачивается. Глупый разговор. Может лучше просто посмотреть телек? И вообще, Уилл зашёл к нему лишь из-за совместного задания по биологии. Черт. Они опять отвлеклись.         — Ты был слишком увлечён. Решил не отвлекать — Уилл коротко улыбается и чувствует тепло на щеках. Так в расширенных сосудах кровь от самого сердца обращается вверх, к лицу. Он краснеет от нахлынувшего смущения. Ему нравится вид голого торса Майка и приподнятого в повторном возбуждении его члена. Майк не замечает этого. — Уилл, нет, что ты. Ты бы не отвлек. Майк смотрит на него, говорит с предыханием, чуть шёпотом. Становится снова близко, соприкасаясь с ним плечом и чуть бедром. Уилл смеётся внутренне от мысли, что Майк наверное считает, что никто не замечает то, как он сам всегда двусмысленно близко располагается рядом с ним. Майк чуть гладит его плечо своим, так коты трутся головой о тело человека, требуя ласки.         Уилл резко целует его, раскрывая языком зубы Майка и углубляя поцелуй. Так Уилл проявляет свою благодарность. Майк держит его за талию и прижимает к столешнице кухонного гарнитура, который тоже выбирала мама. Она хотела, чтобы цветовая палитра кухни перекликалась с соединенной с ней гостиной и помогала акцентировать внимание на этом большом и дорогом диване, выбор которого она так долго отстаивала.         — Я просто не хотел облажаться перед тобой. Не хотел разочаровать.         — Уилл... — Майк тянет его к себе в объятия, зарываясь носом куда-то в ложбинку между ключицами  — Я бы никогда. Ты же знаешь         — Да. Но... — Он прерывается из-за смущения и щекотки от близкого дыхания.         Уилл пахнет собой. Химия мозга Майка просто кричит о том, насколько приятно быть близко к нему.         — Майк, мне уже холодно. Может чаю? Когда вернутся твои родители?         — Ближе к семи, думаю. Но нам нужно ещё хоть что-то сделать по проекту.         Он отстраняется от Уилла и подходит к стелажу с чаем.         — Я возьму твою кофту — говорит Уилл. Не то вопрос, не то утверждение. Майку нравится эта наглость.         Он мычит — это согласие. Если Уилл сейчас наденет хоть что-то из его одежды, то к ночи она вся пропитается его запахом. Майк догадывается, что Уилл знает, что ему это нравится. Он осознал это в четырнадцать. Уилл знает это с пятнадцати.         — Часть проекта я дома сделал. В смысле теоретическую часть решил. Практическую можно и завтра подготовить. — Уилл уходит из кухни обратно в гостиную за кофтой, которая лежала у телевизора, там же была и его верхняя одежда.         —  Я правильно считываю твой намек?  — Майк повышает голос, чтобы до Уилла дошло вся фраза из кухни в гостиную, между которыми располагается тот самый длинный диван.         Уилл в ответ лишь вскоре подходит к Майку в его полосатой кофте, которая маломерит в плечах и очерчивает начинающие формироваться мышцы рук.  Кроме нее на нем больше нет ничего. Майк старается не смотреть на член Уилла, но позже всё равно не может оторвать взгляд. Уилл закатывает рукава и опускается на колени перед Майком, оттягивая указательным пальцем резинку его пижамных штанов.         — Ты всегда меня правильно понимаешь — Уилл обдувает своим дыханием его вставшие очертания. У них ещё есть время.         Только через два часа возвращаются родители. И только на следующей неделе сдавать проект. Пройдет время, и через месяц они попробуют анальный секс. А через год полосатая кофта не будет налезать на Уилла, она больше не будет пахнуть им         Но вот черт.         Они опять отвлеклись