Ведьмак: Цена свободы

Высокие окна зала совета впускали в помещение мягкий утренний свет, но холод мрамора и золота будто гасил его тепло. Цирилла сидела во главе длинного стола, руки сложены на подлокотниках массивного кресла, взгляд сосредоточенно скользил по лицам собравшихся. — Дальние провинции снова шепчутся о восстании, — сухо произнёс старший канцлер. — Там поднимают реданские знамёна, и всё чаще звучат речи о возвращении истинной власти. Многие недовольны, что Его Величество покинул столицу, оставив трон… девушке. Слово “девушке” он произнёс так, словно в нём таился приговор. Цири не подала виду, что заметила это, лишь слегка склонила голову, выслушивая доклады. — И ещё, — вмешался советник по внутренним делам, — мы должны учитывать, что чародеи… те, кто уцелел после решений императора… могут плести свои интриги. Голоса сливались в ровный гул, а мысли императрицы то и дело ускользали прочь, к лицам, которых сейчас не было рядом. Йеннифэр и Геральт, вероятно, наконец-то нашли передышку от бесконечных дорог и битв. Аваллак’х же… его судьба оставалась загадкой. Он исчез, оставив её лишь с догадками. Мир Аэн Элле остался без короля. Кто займет его место? Кто-то благоразумнее Эредина… или ещё хуже? Эти вопросы она оставляла при себе — совету не обязательно знать, что её мысли уходят в миры, скрытые за завесой. Из её размышлений о далёких мирах вырвал ровный, но настойчивый голос одного из советников: — Так что повелит Ваше Величество? Отправим императорскую гвардию для усмирения недовольных? — Никакого усмирения, — Цири даже не дала ему договорить. — Люди и так настрадались от бесконечных войн. Возьмите лучших, кто умеет говорить, убеждать… наставников, идеологов, как хотите их назовите. Пусть расскажут, зачем нужен мир, узнают, что людям требуется для лучшей жизни. Советники переглянулись, и в их взглядах сквозило полное непонимание. Они привыкли к иной власти. Эмгыр правил стальной рукой, и при нём мягкости, особенно к простолюдинам, не было места. Цирилла уловила на их лицах лёгкое ошарашивание, но менять мнение не собиралась. — Вы настолько далеки от народа, что и не понимаете: довольный народ — это народ, который подчиняется без принуждения. — Но… — начал было кто-то. — Никаких «но». — Она резко поднялась. На ней был чёрный наряд Нильфгаарда, на груди — золотое солнце, символ империи. Но Цири не была бы собой, если бы не изменила строгий этикет. Вместо длинных одежд на ней были чёрные штаны и верх, напоминающий лёгкую броню. Она выглядела скорее воином, чем королевой, и в этой роли чувствовала себя куда естественнее. — Выполняйте приказ. На сегодня всё. Не дав никому времени на возражения, девушка быстрым шагом направилась к выходу. Позади уже шептались советники, но ей было всё равно. Цирилла покинула зал совета и направилась в свои покои. Холодные коридоры замка, с их высокими сводчатыми потолками и глухими каменными стенами, казались ей чуждыми и безжизненными. Величественная роскошь Нильфгаарда не могла скрыть ощущение заточения, которое не покидало девушку. Она привыкла к вечной беготне, к ночам под открытым небом или у костра, к дороге, полной опасностей и свободы. Здесь же, в этих помпезных залах и длинных коридорах, каждый шаг отдавался эхом, словно напоминая о заточении в золотой клетке. Цири шла быстро, не задерживаясь на взгляды прислуги и стражи. Для неё эти стены — не дом, а тюрьма, в которой она теперь должна была играть роль императрицы, хотя душа её рвалась к просторам и ветру свободы. Девушка вошла в свои покои и наконец-то выдохнула, позволяя плечам расслабиться. Просторная комната была оформлена с присущим нильфгаардским изяществом — огромная кровать с тяжелыми бархатными шторами, мягко приглушающими свет, стояла у одной из стен. В другом углу трещал уютный камин, наполняя комнату теплом и легким потрескиванием огня. Рядом располагался высокий шкаф с резными дверцами, наполненный одеждами и доспехами, а рядом стоял письменный стол, заставленный свитками и чернильницей. У противоположной стены находился изящный туалетный столик с большим зеркалом, украшенным тонкой резьбой, а через дверь с латунной ручкой можно было попасть в собственную ванную комнату, где блестели мраморные раковина и огромная ванна. Но самое любимое место Цири — лоджия выходящая на запад. Она вышла туда и облокотилась, позволяя свежему воздуху коснуться лица. Под ногами раскидывался пышный сад дворца с аккуратно подстриженными кустарниками и клумбами, а за ним простирались медленные реки и зелёные поля, уходящие далеко за горизонты империи. Мысли снова унеслись к Геральту и Йенифер. Как они там? Их жизнь теперь спокойна или Геральт по-прежнему странствует, помогая тем, кто в беде? Как бы хотелось получить от них хоть весточку. Если бы она знала, где они находятся, непременно отправила бы письмо. А лучше бы просто переместилась к ним на пару часов, чтобы увидеть их своими глазами и услышать их голоса. Размышления уносили Цири всё дальше, но лоджия возвращала её к настоящему — к обязанностям и тревогам императрицы, от которых не спрятаться даже за этими величественными стенами. Долго отдыхать не пришлось. После утреннего совета Цири быстро переоделась и поспешила к своему любимому времени дня — тренировке. Хотя сейчас, будучи императрицей, ей уже не нужно было поддерживать физическую форму ради выживания, девушка не могла отказаться от того, что было для неё смыслом жизни почти с детства. Боевые искусства, мастерство владения мечом — всё это стало неотъемлемой частью её существа. Внизу, во дворе дворца, в специально отведённом месте для тренировок, уже ждал её спарринг-партнёр. Его звали Вейгард — бывший командир императорской гвардии, ветеран множества сражений, теперь ушедший на покой, но всё ещё обладающий острым умом и молниеносной реакцией. Его высокий рост, серебряные пряди в густых тёмных волосах и шрамы на лице говорили о годах, прожитых в битвах. Вейгард уважал Цири не только как императрицу, но и как воина, и с удовольствием помогал ей поддерживать боевой дух и навыки, зная, что она никогда не потеряет себя в королевских интригах и обязанностях. — Доброе утро, ваше высочество, — поклонился Вейгард с лёгкой улыбкой. — Вейгард, я же говорила: когда мы вдвоём, обращайся ко мне по имени, — с ухмылкой ответила Цирилла, принимая стойку. — Конечно, Цирилла. Сегодня начнём без разминки? — поинтересовался он, улыбаясь в ответ. — Да, у меня сегодня слишком много энергии, — коварно улыбнулась девушка, поднимая меч и становясь в боевой стойке. — Ваше слово — закон. Вейгард первым пошёл в выпад, мощный и точный. Его удары были рассчитаны и сильны — опыт старого воина чувствовался в каждом движении. Цири уклонялась, быстро перемещаясь вокруг него, ловко парировала его атаки и искала возможность для контратаки. Сражение превращалось в танец — он давил силой, она отвечала скоростью и выносливостью. Несколько раз Вейгард почти поймал её в ловушку, используя свой многолетний опыт, но в самый последний момент Цири собрала силу в кулак, мелькнула, словно тень, и исчезла с места боя, чтобы появиться через пару шагов сбоку, готовая к ответному удару. — Цири, мы же договаривались без магии, — с усмешкой сказал Вейгард, пожимая плечами. — Прости, — улыбнулась она в ответ, — это всё привычка. Они продолжили тренировку, погружаясь в ритм спарринга. Два часа интенсивных схваток, наполненных ударами, парированиями и манёврами, оставили обоих тяжело дышащими, но всё ещё стоящими на ногах. — Может, на сегодня достаточно? — с едва заметным улыбком спросил Вейгард, оглядывая девушку. — Да… наверное, — чуть задыхаясь, ответила она, опуская меч. Мужчина поклонился, выражая уважение к её упорству и силе, и Цири ответила тем же, чувствуя в душе благодарность за этот простой, но важный ритуал. После тренировки императрица отправилась в свою ванну. Сев в тёплую воду, она на мгновение закрыла глаза, позволяя больным мышцам расслабиться, а нежному теплу окутать тело. Цири почувствовала, как сознание медленно погружается в тёмную пустоту. Она бежала, хотя ноги казались тяжёлыми и не слушались, словно вся энергия покидала тело. В груди росла тревога, и на языке рвалось имя — Авалакх. Почему-то именно его она звала, но ответ не приходил. Она пыталась переместиться, словно привычная телепортация теперь стала невозможной. Пустота вокруг сгущалась, и отчаяние крепчало. Вдруг впереди показалось зеркало — огромное и старинное, с тёмной рамой, покрытой таинственными рунами. Цири подошла ближе и заглянула в отражение. В зеркале она увидела себя, но сначала — спиной. Затем фигура медленно повернулась. Вместо её собственных глаз — кошачьи, острые и проницательные, словно глаза ведьмака. Голос из отражения был тихим, но твёрдым: — Бойся своих желаний. В этот момент зеркало треснуло, и трещины распространились по стеклу, словно предупреждение, разрывая видение на части. Цири резко открыла глаза, сердце колотилось, а перед глазами ещё мерцали осколки этой загадочной картины. Её сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало прерывистым, словно сама жизнь пыталась вырваться наружу. — Что это значит? — прошептала она, обращаясь к себе. Это было жуткое видение — чувство пустоты, беспомощности и неизбежности. Почему в зеркале её глаза были кошачьими? И почему в момент отчаяния она зовёт Авалакха? Обычно, когда её сердце горело тревогой, она выкрикивала лишь одно имя — Геральт. С путанными и тревожными мыслями Цири вылезла из ванны, обдаваясь холодным воздухом своих покоев.