Любить, кормить и больше никогда не исчезать

Вечер опустился мягко и незаметно. Савелий зажег в гостиной свет и поставил на плиту чайник — хозяин любил по вечерам пить чай. Сергей сидел в кресле и читал, вернее, пытался, потому что последние десять минут его нещадно клонило в сон, но он по какой-то причине не ложился. — Когда мы возвращаемся в Петербург, Сергей Дмитриевич? — спросил див. Сергей поднял голову, на его лице промелькнула улыбка. — Скоро, Савелий. Ты хочешь домой? Савелий кивнул. — Мне тут приключений хватило, — он передернул плечами и вдруг насторожился, а затем метнулся к двери. — Савелий? — Там Главдив, — одними губами прошептал Савелий. — Впусти его, пожалуйста, — попросил колдун и поднялся. Савелий открыл дверь, на пороге действительно стоял Владимир. Холодный взгляд голубых глаз словно просканировал Савелия, и он почувствовал давление его силы, а затем и мысленное сообщение: «Мне нужно поговорить с Сергеем Дмитриевичем. Можешь нас оставить?» Савелий пожал плечами и обернулся через плечо. — Савелий, что случилось? — мягко позвал его колдун. Владимир наклонил голову набок, выжидающе глядя на подчиненного. — Владимир! — Сергей вышел в прихожую и протянул ладонь диву, улыбаясь. Владимир сделал шаг вперед и пожал протяную руку. Бледные щеки Мончинского слегка порозовели. Он с трудом сдерживал радость, которая била через край, Савелий чувствовал её — она переполняла его хозяина от макушки до пяток. Сергей повернулся к своему диву. — Савелий… Ты не мог бы… Мне неудобно просить тебя… Ты сегодня можешь отдохнуть. Савелий неуверенно покосился на Владимира, тот молчал. — Как скажете, хозяин, — ответил Савелий и уже шагнул к двери, но Мончинский вдруг остановил его. — Вот, возьми, — выпустив ладонь Владимира, Сергей вытащил из ящика плитку шоколада и протянул ее диву, попутно ласково коснувшись его плеча, — спасибо тебе. Вспыхнув от удовольствия, Савелий опустился на колени. — Спасибо, хозяин! — Савелий! Встань, пожалуйста, ну что это такое! — заалев щеками, Мончинский бросил на Владимира испуганный взгляд, но тот был привычно невозмутим. Савелий поднялся и, прижимая шоколад к груди, скрылся в темноте. Сергей закрыл за ним дверь и повернулся к диву. — Я рад, что ты пришел, — разом охрипшим голосом сказал он, — Гермес Аркадьевич отпустил тебя? — Рабочий день окончен, — спокойно ответил Владимир, — а Кузя хотел побыть с графом наедине. — А ты пришел ко мне, — еле слышно прошептал Сергей. Владимир кивнул. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом Сергей порывисто шагнул к диву и замер возле него, глядя в глаза. Глаза колдуна сверкали, грудь тяжело поднималась и опускалась. — Владимир… Див улыбнулся краешком губ — со стороны могло показаться, что ничего не изменилось, но Сергей видел эту улыбку, и она предназначалась для него. — Знаете, о чем я подумал, когда нам сообщили о вашей возможной гибели? Что если бы не я, вы бы не подали так рано на высшую категорию и остались бы живы, — сказал Владимир. Сергей прикусил губу, моргнул. — Только потом Гермес Аркадьевич высказал предположение, что вы успели привязать Инессу, а значит, спаслись. И я бы почувствовал… — Из-за ритуала? — шепотом спросил Сергей. — Да. Но я об этом тогда даже не вспомнил. Пытался понять, как жить, когда вас может уже и не быть. — Владимир, — Сергей покачал головой, — всё хорошо, слышишь? Я цел, и у меня теперь высшая категория. Благодаря тебе. — Савелий сказал, что вы на арене сказали ему спасаться, — голос дива стал ниже, — бросить вас и уйти. — Он меня не бросил, — тут же ответил Сергей, — Ты спас его, а Савелий остался со мной до конца. Владимир сжал губы и резко вскинул голову, глядя на колдуна в упор, глаза в глаза. Сергей облизнул пересохшие губы, но не отвел взгляд, медленно поднял дрожащую руку и коснулся ею скулы дива. — Можно я тебя поцелую? — спросил он, чувствуя, как подгибаются колени. Воздух буквально звенел от напряжения. Интересно, что чувствовали сейчас граф Аверин и Савелий? Владимир моргнул, его зрачки резко сузились. Сергей ждал, затаив дыхание. — Можно, — лаконично ответил див. Сергей слегка приподнялся — див был выше его, и на пробу коснулся чужих сжатых губ. На первый взгляд они казались выточенными из мрамора — холодными и твердыми. Но они разомкнулись, мягкие и горячие, и Сергей почувствовал, что всё-таки не удержится, ноги сами предательски подкосились. Но Владимир подхватил его, прижал к себе — аккуратно и быстро, позволяя колдуну в любой миг отстраниться, но Сергей не хотел отстраняться. Поцелуй вышел быстрым и легким, но от него моментально закружилась голова. — Прости, — выдохнул Сергей, — я не хотел… Особенно после того, что было на острове Рождественского. — То, что было там, не имеет никакого к вам отношения, — твердо ответил Владимир, — Сергей Дмитриевич, неужели вы думаете, что я не отличу похоть от искренней влюбленности? Мончинский зажмурился от стыда. — Извини меня, — он качнулся, пытаясь отодвинуться, но див удержал его — мягко, но настойчиво. — Зачем вы извиняетесь? — Я не хочу ничего делать против твоего желания, — признался Сергей, — не хочу, чтобы между нами было так. — А как хотите? — Если тебе будет достаточно дружбы, я буду рад, — прошептал он, опустив глаза, но Владимир цепко ухватил его за подбородок, заставляя снова посмотреть ему в лицо. — Моя дружба у вас уже есть. Но ведь вам ее мало, — сказал он. — Да, — выдохнул Сергей, — я еще давно хотел сказать… До разрыва… — Я знаю. Чувствовал, — Владимир улыбнулся — мягко и совершенно по-человечески. — И тебе не было противно? Ведь я был твоим хозяином, и подобное недопустимо, — Сергей прикусил нижнюю губу и встревоженно посмотрел в лицо дива. — Вы ничего не требовали. Сергей Дмитриевич, у меня было много хозяев. Они приказывали много разных вещей, и далеко не все мне нравились. А вы даже перед поцелуем спросили у меня разрешение. — Но ведь дивы не испытывают физического влечения, — еле слышно пробормотал Сергей. Владимир вздохнул, обхватил колдуна поудобнее и мягко подвел его к креслу, усадил, а сам опустился на корточки. — Знания о дивах основаны на предрассудках. Мы сами знаем о себе очень мало. Но ведь до недавнего времени все колдуны были уверены, что ни один див не удержится, если его хозяин будет истекать кровью. И как, они оказались правы? А что касается физического влечения, то тут у нас есть в основном негативный опыт. Дивов используют по-разному, и такое взаимодействие построено на насилии. Оно никому неприятно. Но если колдун искренне привязан к диву, если не причиняет боли и не приказывает неприятных диву вещей, почему бы диву не испытать удовольствие? Слушая Владимира, Сергей чувствовал облегчение пополам с приятным возбуждением. Слова дива давали ему надежду. — Но у нас нет связи, — сказал Мончинский немного погодя. — Нет ошейника. Связь есть, — поправил его Владимир, подался вперед, позволяя колдуну запустить пальцы ему в волосы и закрывая глаза, — но ведь вы терпеливы, Сергей Дмитриевич. Сергей улыбнулся. Пропуская светлые пряди волос между пальцев, он чувствовал, как где-то недалеко Савелий, судя по его удовольствию, угощается шоколадом. А еще, если прислушаться, ощущалась одна нить — тонкая, но прочная. И по ней мягкими волнами передавалось доверие. — Когда мы снова проведем ритуал… Если ты не передумаешь… Может быть, тогда мы могли бы попробовать… — говорить о таком все равно было неловко, но теперь Сергей знал, что его не осудят и не оттолкнут. Владимир обхватил его за пояс и положил голову колдуну на колени. — Не передумаю, Сергей Дмитриевич, — спокойно и уверенно сказал он. Сергей наклонился и поцеловал его в затылок. — Что было со мной, если бы я тебя не встретил? — прошептал он еле слышно. — Продолжали бы и дальше бояться дивов, — усмехнулся Владимир ему в колени. — Я боялся не всех дивов, а только тебя! — с притворным возмущением воскликнул Сергей. Владимир поднял голову, улыбнулся с мягкой угрозой, продемонстрировав клыки. — Я такой страшный? — Ты чертовски опасный! — выдохнул Сергей, — представь себя на моём месте — неопытному следователю дают не просто дива, а одного из самых сильных, да еще такого, который проверяет своих хозяев на прочность. — Первое время вы даже дышали через раз, — заметил Владимир. — Сейчас я тоже дышу рядом с тобой через раз, но уже по другой причине, — признал Мончинский, — и что теперь делать? Владимир хмыкнул. — Любить, кормить и больше никогда не исчезать. — На такое я согласен, — засмеялся колдун и опустился с кресла на пол, притянул дива к себе и устроил его голову у себя на коленях. Глядя на него снизу вверх, див спросил: — Сергей Дмитриевич, что вы делаете? Мончинский хитро улыбнулся. — Как что? Люблю. А потом пойду кормить. Знаешь, каких я с собой петушков на палочке привез? Пальчики оближешь!