Сожженный заживо

      Аталанта разминается. Тянет правую ногу, присев на левую, затем меняет. Мышцы приятно и привычно ноют, бугрятся и шевелятся под кожей. Царские особы — Аталанта не знает их имён — даже не собираются это делать. Вместо этого они осматривают снаряжение, проверяют, насколько заточены копья и кинжалы, пересчитывают целую свору охотничьих собак, готовых вцепиться в того огромного вепря. Аталанта морщится: её воспитатели, конечно, тоже держали у себя собак, но даже так ей было некомфортно от того, что они практически не участвуют в самом процессе охоты. Точнее, привыкли практически не участвовать в охоте. На такого громадного вепря надо напастись дыхалки, а они готовы полагаться лишь на оружие и псов. А без них они кто?       Аталанта садится на траву и тянется к ногам. Кто-то на неё да поглядывает, но тут же отворачивается, а ей всё равно. Пусть смотрят, пусть обсуждают, пусть сплетничают в лучших традициях их дочерей. В охоте ей нет равных на земле. А на небесах её превзойдёт лишь Артемида Агротера — самая первая и искусная охотница. Так, по крайней мере, учили её воспитатели.       Кто-то подсаживается рядом.       О! Это же тот… как его…       Ну, хороший парень. Неплохой. Защитил её перед остальными добровольцами-охотниками, которые пытались её принизить.       У него смуглое лицо, русые волосы. Глаза серо-зелёные, самые обычные. Царапка на носу. Аталанта привыкла подмечать мелочи, но совершенно забывает про целое лицо.       — Э-э-э… привет ещё раз? — он тянется вперёд, пародируя Аталанту, пока она молча наблюдает за ним. — Как ты?       Аталанта немного молчит.       — Нормально, — отвечает она после паузы, практически касаясь земли грудью. Боги наделили её атлетичным телом. Мимо пробегает часть своры. — Во время царских охот всегда так много собак?       — Иногда ещё больше, — парень улыбается, наклоняясь ещё сильнее на манер Аталанты. Он чуть морщится. — У нас не так много лаконских и критских собак, всех, которые были, привели. Их тут… штук двадцать пять, может? Тебе… не нравятся собаки?       — Д нет, хорошие ребята, — Аталанта жмёт плечами, наклоняя туловище к другой ноге. — Не то чтобы не люблю. Я просто… привыкла охотиться одна. Как будто одной проще. Никто не мешкается под ногами.       — Псы да мешкаются? — парень смеётся, следует примеру Аталанты и наклоняет туловище к левой ноге. — Ты бы видела, как они свинью разорвали на прошлой охоте! Они быстрее любого человека на земле.       Аталанта скалится в улыбке.       — Ты не видел меня в деле, — у неё появляется ямочки на щёчках, и она поднимается на ноги, начиная разминать руки.       Парень заводит руки за спину, скрепляет их в замок и тянет назад.       — Тебя как звать, кстати? — невзначай спрашивает Аталанта.       — Мелеагр, — легко отвечает тот.       Оставшаяся часть разминки проводится в тишине, пока остальные охотники не побуждают отправить, наконец, пса, чтобы тот нашёл вепря.       И его пускают. Дядечки Мелеагра тут же идут за псиной, пока та пытается взять след. Она пятнистая, красивая, шерсть лоснится. Мило.       Они зашли в молодую часть леса, так как по рассказам пострадавших фермеров он скрылся именно там. Дубы ещё не успели вымахать до исполинских размеров, из подлеска выбиваются молодые стволы берёз, только-только начинающие набирать силу. Солнце едва пробивается сквозь пушистые кроны, мажет светом лишь по стволам, но на землю ни один лучик не падает. Трава хрустит под ногами охотников и лапами псов — лишь одна Аталанта с лёгкостью лани ступает по земле и не издаёт ни звука.       Один из мужчин находит поляну лесной земляники. Кто-то из охотников презрительно фыркает, а кто-то присоединяется, чтобы набрать немножко ягод.       — Будешь? — Мелеагр материализуется рядом и предлагает горстку ягод. Они такие маленькие-маленькие, а семена будто выпуклые, окрашены в красный цвет самой ягоды. — Я… не уверен, что это, но вроде земляника?       Аталанта принимает горстку, улыбаясь.       — Да, земляника, — Аталанта разом заглатывает всю горстку. У Мелеагра брови ползут наверх. — Клубника обычно в светлых местах растёт. На опушке какой-нибудь или обочине дорог.       — О-о-о… буду знать, — важно кивает Мелеагр, и сам проглатывает пару ягод, перед этим раздавливая их на языке, чтобы почувствовать сладость. — Б-р-р, немного кисловаты.       — Недозрели, — посмеивается Аталанта.       Они продолжают путь, когда все, кто хотел, набрали себе ягод.       Аталанта покрепче хватается за копьё, инстинктивно принюхивается к влажному воздуху. Осматривает деревья, траву на наличие следов. Мелеагр даже присел и осмотрел звериную тропу, на которую они вышли, на наличие следов. И нашёл их, прикрытыми листьями. След от копыта больше его ладони.       — Этот вепрь, должно быть, просто громадный… — говорит Мелеагр, встав с корточек. — Я не уверен, что собаки смогут хотя бы покусать его.       — Теперь я тоже, — соглашается кто-то из его дядей, почёсывая затылок. — Боги, какая свинья могла вот такое родить? Нет, больше интересно, что должно это чудовище жрать, чтобы так вымахать?       — Людей, — смеётся другой мужчина, с проблесками седины в бороде. Несколько молодых мужей, может, возрастом поменьше Аталанты, испуганно косятся на него. — Шучу я, чё вытаращились. Такие вепри просто так не появляются. Это всё гнев богини. Ойенею запомнить бы в следующий раз, что нужно почитать всех богов в равной степени.       Аталанта молча кивает. Феба вполне могла наслать вепря в качестве наказания, это было бы в её духе. Сама Аталанта слышала много историй, как неугодные ей превращались в лесных зверей и были либо убиты самой богиней, либо растерзаны хищниками. Это побуждало охотников молится ей и благодарить её перед и после каждой охоты. Там, где не было городов, там, где не было цивилизации, там, где едва ли ты встретишь человека за три оборота солнца, правила одна лишь Артемида.       Собачонка вдруг загавкала. Все тут же напряглись. И послышался свирепый вой.       Аталанта приготовила копьё.       Собаки подняли вой и, словно речные потоки, ринулись в щели между охотниками, лая и рыча на то чудовище, скрывающееся в кустах.       Показалось рыло. Псы было кинулись к зверю, но тот тут же взбесился, заревел, будто лев, а не чёртова свинья. Он встал на дыбы, отправив пса, вгрызшегося в его копыто, в полёт, и резко приземлился прямо в кучу лающих собак. Одна из них заскулила, но никто не остался лежать у лап вепря.       Мужчины навострили копья. Те, у кого были сети, вытаращили глаза. Аталанта не завидовала им: вряд ли сети помогут. Этот вепрь выше самых крупных мужей в раза два-три, как эти верёвки его удержат?       Здесь нужно делать ставку на проворство, на скорость. И чуть-чуть приложить силы.       Вепрь рванул в сторону охотников с сетями, и те тут же разбежались в разные стороны. Зверю всё равно: он таранит деревья, ломает им стволы, которые бережно выращивались несколько десятилетий. Вепрь делает круг, сломав ещё несколько кустов и деревьев (сколько же молодых дриад погибнет?), кидается уже на мужей с копьями. Те отходят с пути его атаки, пытаются пронзить шкуру, но тщетно: то ли она слишком прочная, то ли вепрь слишком быстр, чтобы хорошо по нему попасть.       Охотники зажимают вепря у не самой прочной стены из молодых дубов, пытаясь загнать острия копий под его шкуру. Свинья верещит, пинается задними копытами и внезапно бодает головой одного из мужчин.       — ПРО-, — Аталанта чётко видит, как клык вепря впивается мужчине под рёбра. Изо рта моментально выхаркивается кровь, чужие руки впиваются в грязную, тёплую шкуру кабана. Псы вгрызаются в лапы зверя, кидаются на грудь, но вепрь резко мотает головой, сбрасывая охотника с себя и убегает в чащу.       Аталанта хмурится. Вепрь не возвращается — бежит всё дальше и дальше.       Кто-то из мужчин бежит за кабаном, кто-то остаётся вместе с раненым охотником. Аталанта лишь покрепче ухватывается за копьё и широко, широко улыбается.       — Не зря размялась! — выкрикивает она перед тем, как резко стартануть и побежать, да так, что земля из-под ног полетела.       Аталанта, словно грациозная лань, скачет через поваленные деревья, петляет меж уцелевшими стволами и быстро, очень быстро настигает отстающих охотников. Её русая коса развевается по ветру, пока она бежит с копьём в руке, ноги быстро-быстро сменяют друг друга. Они всё с большей силой вдавливаются в землю, Аталанта отталкивается всё мощнее и мощнее, обгоняя остальных. Вепрь буквально перед ней, она слышит его топот, слышит его тяжкое дыхание.       — Я ранил его! — восклицает кто-то впереди и отбегает подальше. Свинья встаёт на дыбы, разворачивается, и Аталанта замечает, как глаз зверя вытекает вместе с тёмной, почти чёрной кровью.       Она догоняет вепря, выравнивается с ним и резко кидается прямо на его туловище. Аталанта впивается в его шерсть левой рукой, и ей хватает силы на то, чтобы вогнать острое копьё прямо в спину зверюги. Оно верещит, рычит, а Аталанте достаточно лишь покрепче ухватиться и оседлать вепря, а затем вонзить копьё дальше, глубже, проломив позвонок шеи.       — Молодчина, Аталанта! — кричит Мелеагр снизу, похоже, нагнавший её. Он с силой вонзает копьё в шею зверя, и Аталанта видит, как кровь обрызгивает его лицо и руки. Русые локоны окрашиваются в багровый, зеленоватые глаза контрастируют с красным на его лице, и… Аталанте даже нравится.       Выглядит мило. Красиво. Наверное, опасно.       Аталанта задорно ухмыляется и вгоняет копьё ещё глубже. Из раны начинает течь вишнёвая кровь.       Зверюга от раны в шею падает замертво. Аталанта вытаскивает копьё и спрыгивает с туши, и Мелеагр, весь в крови, хлопает её по плечу.       — Отлично сработано! — он задорно улыбается, а потом резко одёргивает себя. — Ой, извини, я тебя испачкал-       Аталанта обращает внимание на плечо. И вправду, на её плече остался кровавый отпечаток. Рука у Мелеагра большая, широкая, как говорили воспитатели, работящая.       Аталанта улыбается. Мелеагр, чуть смущённый, тоже.       — Ничего, — задорно скалится она, прищурив глаза. — Мне даже нравится.       Мелеагр молчит некоторое время.       — Э-э-э, ты не соврала… о беге, — неловко подмечает он. — Ты и вправду… добежала быстрее собак.       Те, кстати, уже обнюхивали добычу. У некоторых мордочки теперь в крови.       — А когда я врала? — смеётся она.       Мелеагр — хороший мальчик. Милый. Неловкий. Зато способный охотник. Остальные лишь только подбегают.       — Круто ты его, Мелеагр! — один из мужей хлопает его по спине, и Мелеагр резко выпрямляется.       — Да, молодец! Прямо в шею!       — Способный ты малый!       Охотники окружают его вместе с некоторыми собаками. Они все его поздравляют, подбадривают, тем самым оттесняя Аталанту. Она фыркает: ну конечно. Никто из них не соизволит её поздравить.       — Ты как всегда сильна, Аталанта, — подходит кто-то сбоку, и Аталанта резко приседает от неожиданности.       Ох. Это Пелей. Один из аргонавтов.       Он приветственно улыбается.       — Извини, не мог не заметить, как ловко ты оседлала вепря, — Пелей хохочет. — Раз ты смогла уложить в рукопашке меня, который морскую богиню победил в спарринге, то вепрь тебе не ровня!       Аталанта чуть улыбается. Пелей не вступился за неё перед мужами, и он немного самодоволен, но он действительно её уважает, особенно после того случая. Ну, ей всё равно — и того достаточно.       Мелеагр о чём-то говорит с дядечками, указывая на неё, пока она слушает Пелея. Они шушукаются, что-то обсуждают.       — Я считаю, что шкура и голова должны отойти Аталанте! — восклицает Мелеагр, отступая от свиты. Аталанта окликается на имя. — Вы видели, как она нагнала вепря?! Да она наших псов обогнала! Аталанта заслужила получить трофей.       И, резко выдохнув, Мелеагр идёт к трупу вепря. Аталанта провожает его взглядом и, отойдя от Пелея, следует за ним. Прекрасно слыша нелестные прозвища, кинутые в спину, Аталанта присаживается на корточки рядом с Мелеагром. Тот сосредоточенно и даже как-то злобно принимается снимать шкуру.       — А-а-а… о чём вы разговаривали? — спрашивает она неловко. — Я всё прослушала просто.       Мелеагр, всё ещё окровавленный, усмехается. Но не по-злобному. Нормально, как старый друг.       — Делёж добычи, — отвечает Мелеагр, вытирая кровь со щеки. — Мясо поровну, но кому трофейная шкура — вопрос. Я царевич, Калидон когда-нибудь отойдёт мне, так что и мне решать. И я думаю, что ты заслужила и голову, и шкуру вепря. И пусть только попробуют эти ущемлённые отобрать у тебя что-то из этого.       Аталанта хмыкает. Ну да, она первая настигла вепря, первая его ранила, не считая охотника, который выколол ему глаз. Наверное, заслужила.       — Ты хороший, — выдаёт Аталанта без капли смущения.       Мелеагр резко разворачивается к ней с широко раскрытыми глазами. Его уши краснеют в тон крови вепря на лице.       — Э-э-э… спасибо?       — Ты краснеешь, — теперь Аталанта хитро улыбается.       Её бледная рука ложится на его щёку. Ладонь тут же становится мокрой, красной. Она смазывает — скорее размазывает — её с чужих щёк, открывая вид на редкие веснушки.       Аталанта кидает взгляд на толпу охотников, спорящих о чём-то с Пелеем, а потом резко чмокает Мелеагра в губы. Она чувствует металлический привкус на языке, чувствует, как горят его сухие губы, но Мелеагр резко подаётся вперед, кладёт ей руку на затылок и углубляет поцелуй. Аталанта никогда не целовалась, её никто этому не учил, зато Мелеагр, похоже, опытен: язык скользит ей в рот, парень чуть прикусывает ей нижнюю губу, и Аталанте уже от этого приятно. Она надеется, что Феба не осудит её, — девственная богиня может и разозлиться.       Хотя, Аталанта ведь не посвящала себе богине. Не становилась частью её свиты. Так за что ей гневаться?       Мелеагр быстро разрывает поцелуй и тыкается лбом в лоб Аталанте, а та хихикает и отстраняется. Вроде бы никто не обратил внимание.       Аталанта ловит хитрый взгляд Пелея. Конечно же он заметил. Аталанта усмехается, совершенно не смущённая. Единственное, что её заботит — что другие охотники начнут бухтеть, что Мелеагр присваивает ей награду как любовнице.       Хотя Мелеагр ей нравится. Реально нравится.       Может… может с ним пообщаться и после охоты? Он же вроде не женат.       Остальные охотники присоединяются к Мелеагру. Они начинают помогать сдирать шкуру, отрезают огромную кабанью голову. Потихоньку разгораются споры, кому какой кусок мяса достанется.       Аталанта осматривает голову, берёт её в руки. Её можно отдать воспитателям, пусть повесят где-нибудь. Может, прямо в диком алтаре Артемиды. Будет красиво.       Кто-то хватается за её трофей.       — Куда тебе! — он с силой пытается вырвать её, но Аталанта не отпускает. — Ты ж баба! Твоё дело — детей рожать и мужу ноги омывать, а тут лезешь куда-то!       — Слышь! — огрызается Аталанта, скалясь. — За языком следи, пёс! Я обогнала всех вас, никто не догнал вепря, кроме меня! Я заслужила!       — Помолчи, женщина! — рычит мужик. У него всё лицо в морщинах, чёрные кудри с проблесками седины спадают на лоб. Аталанта стоит грозное лицо.       — Плексипп, — к ним подлетает Мелеагр, хватает мужика за руку и с силой сжимает её, — мне кажется, я ясно выразился. Шкура и голова достаются Аталанте.       — Она баба, Мелеагр, — парирует мужчина, пока Аталанта, в конечном итоге, вырывает голову и отходит подальше. — Как баба может в охоте победить?! Это позорище!       — А кто виноват в этом позорище?! — кричит в ответ Мелеагр. Серо-зелёные глаза будто наливаются красным, и Аталанта действительно удивляется, видя такого милого и неловкого Мелеагра таким… злым. Её удивляет не столько то, что он зол, сколько контраст того, как он ведёт себя с ней и с другими дядями. — И разве богиня охоты, которой мы молимся, не сама женщина?!       — Мелеагр, ты, мальчишка-       — Ты смеешь оспаривать мой авторитет?! — восклицает Мелеагр, скаля зубы. — Я будущий царь Калидона! И я отвечаю за распределение добычи! Что-то не нравится — жалуйся прямиком моему отцу, царю Ойелею!       — Да ты сосунок! — орёт Плескипп, доставая откуда-то кинжал. — Молоко ещё на губах не обсохло, чтобы так наговаривать!       Мелеагр тоже достаёт кинжал. Начинается потасовка.       Аталанта отходит подальше от всего этого. Ей не хочется встревать в кровавые разборки, учитывая, что Мелеагр уже успел всадить лезвие в печень своего дядечки. Струи крови стекают из раны, и остальные охотники удивлённо ахают. Двое из них достают свои ножи.       Пелей тоже отходит подальше вместе с Аталантой, не желая встревать в кровную разборку. Мелеагр, словно бешеная стимфалийская птица, вспарывает шею другого мужчины и заезжает кулаком по лицу второму. Тот падает наземь, и Мелеагр вонзает нож прямо в шею, вскрывая её. Вспыхивает фонтан крови, заливающий всю поляну. Трое мужей содрогаются даже после смерти, а Мелеагр, чьи руки теперь и в человеческой крови, резко оборачивается на остальных охотников.       — Мелеагр, ты что сделал?! — восклицает один из его родственников. — Ты же понимаешь, что-       — Они оспорили мой авторитет, — отплёвывается Мелеагр, и паренёк замирает. — Заслужили, как по мне, — он протирает руки друг от друга, пытаясь умыться. — Надо ручей найти. Позаботьтесь пока о добыче. Тела похороним, как подобает. Аталанта, — она окликается, — ты же следопыт, да? Помоги воду найти.       Аталанта кивает и всучивает голову вепря Пелею.       — Следи за птицами, — указывает она. — Они часто летят к водоёмам.       Они проходят мимо трупов, и Аталанта даже взглядом их не удостаивает. Ей, по большей части, всё равно. И Мелеагр их убил не столько из-за того, что они её оскорбили, сколько из-за оскорбления собственной чести.       Наверное. Всё равно приятно.       Кровь кабана до сих пор осталась на её губах и отдаёт лёгким металлическим привкусом на кончике языка. Рука тоже испачкана в кабаньей крови, её бы тоже отмыть.       Может, поэтому он её позвал? Потому что она тоже вся окровавленная?       Аталанта полагается на чуйку и собственный слух, и они оба добираются до какого-то мелкого подземного ручья.       Они присаживаются и начинают отмывать руки. Густая кровь смывается кристально чистой водой и уплывает по течению куда-то дальше. Аталанта облизывает губы и наверняка протирает щёки.       Мелеагру приходится умыться полностью. Он с громкими всплесками умывает лицо, грудь, локти, смачивает волосы и отмывает их от крови.       Когда он заканчивает, немного крови остаётся и на носу.       — У тебя тут ещё, — Аталанта резко подходит ближе и смазывает её. Мелеагр улыбается. А затем улыбка сразу пропадает с его лица.       — Извини, что пришлось это увидеть, — он чешет затылок. — Наверное, неприятное зрелище.       Аталанта пожимает плечами.       — Неприятно ли тебе смотреть на мёртвого вепря? — спрашивает она, и Мелеагр мотает головой. — Вот и мне на трупы побоку. Конечно, человеческая жизнь не равна жизни зверя, но, если бы ко мне отнеслись с таким неуважением, я бы тоже их всех перебила. И, думаю, преуспела бы.       Мелеагр хихикает от такой формулировки.       — Необычно было видеть тебя злым, — подмечает Аталанта, и парень тут же замирает. — Сначала ты весь такой миленький и неловкий, почти наивный, а потом впадаешь в такую ярость, что тебе можно присвоить эпитет Арей.       — Э-э-э… кхм, забавно, что ходили слухи, будто бы моя мать родила меня от Ареса, — поначалу смутившись, как бы невзначай упоминает Мелеагр, на что Аталанта просто выдаёт «о».       — И почему они так думали?       Мелеагр жмёт плечами.       Умывшись, они направляются в сторону примерного выхода. Мир вокруг будто затих. Аталанта напрягается.       — Так, эм… куда ты пойдёшь после всего этого? — спрашивает Мелеагр, сцепив руки в замок на затылке.       Аталанта жмёт плечами.       — До тебя планировала в Аркадию.       — До меня-       — Сейчас не знаю.       Они оба одновременно останавливаются.       — Ну… может, останешься? — неловко предлагает Мелеагр, чуть улыбнувшись. О, у него тоже ямочки на щеках. — Попробуем… встречаться? Вместе охотиться. Меня хотели посватать, но отец, узнав, что ты одолела вепря, согласиться.       Аталанта думает. Размышляет.

— … ваше величество…

      Мелеагр ей понравился. Ей, которая росла в лесу, полностью погруженная в охоту, которая никогда не интересовалась мальчиками, несмотря на жизнь в кругу мужчин.

— … Ваш сын жестоко убил Ваших…

Отношения с кем-то всегда были далеки от неё: её часто любили сравнивать с Артемидой, девственной лунной богиней, говорили, будто она поцелована ею.

— … сделал что? …

      Но, кажется, Мелеагр не так уж и плох. Он показал себя с достойной стороны. Даже Пелей, с которым они были знакомы и до охоты, не вступился за неё, а незнакомый парнишка — да. Ему было совершенно нестрашно убить родного дядю за покушение на его честь.

… она быстро, резко спускается вниз — туда, где стоит камин…

      Мелеагр ей понравился. Действительно понравился.

… камин горит ярко, точно недавно подкинули дров…

      Так что, почему не попробовать?       — Я не думаю, что это плохая идея, — смеётся Аталанта, и Мелеагр смеётся вместе с ней.

… она вытаскивает полено — то самое, данное самими Мойрами…

      Они выходят на полянку, где остальные охотники собирают оружие, пересчитывают собак и разделывают тушу. Трупов насчитывается четыре вместо трёх: наверное, тот охотник, проткнутый клыком вепря, не пережил тот удар. Пелей оглядывается на них и медленно кивает.

… ей грустно, обидно, в груди кипит ярость. Кажется, Арес присоединяется к ней в гневе…

      Мелеагр кажется обеспокоенным. Он обильно потеет, краснеет. Аталанта хмурится.

… полено летит в камин…

      — Аталанта, тебе не жаркова-       Аталанта слышит треск.       Тело Мелеагра вспыхивает ярким жёлто-оранжевым огнём, будто взрыв. Очертания парня скрываются за слоями пожара. Он падает на землю, начинает кататься по полю, а все отбегают, как ошпаренные. Аталанта хмурится, анализирует.       Нужна вода, срочно. Но в чём её нести?! Сосудов нет! А нести горящего заживо себе дороже!       У Аталанты руки чуть подрагивают. Что ей делать? Что делать остальным? Неужели они всё просто так оставят? Огонь прекращается спустя мгновение, когда от Мелеагра остаётся…       Жалкая кучка пепла.       Молчание.       — Люди так быстро не горят, — Пелей смыкает челюсти, сжимает кулаки.       — Божественный огонь, — выдыхает один из старших. — Неужели гнев богов за убийство родичей?       Идут шепотки по толпе. Аталанта замерла в ужасе.       За что его? Он же- Он же был самым учтивым среди них. Самым вежливым. Даже преданным.       Самым интересным.       Аталанта знает его едва ли неделю, да, но так жестоко отбирать его у неё? Зачем? За что?       Чуть позже Аталанте присудят голову и шкуру. Узнав о славе неукротимой охотницы, к ней потянутся и новые женихи.       Каждого из тех, кто ей не понравится, она пронзит копьём в спину, прямо как вепря когда-то. Лишь один использует свой разум и сможет обыграть её и завоевать её руку.       И, когда Гиппомен, её муж, спросит, почему она решила взять эту пятнистую собачку, она, улыбнувшись, ответит:       — Она с Калидона. В память кое о ком важном.