Разведенцы

Феликс не верит в услышанное до последнего. Думает, что показалось, что неудачно пошутили или решили проверить его реакцию. Кончики пальцев холодеют и мелко дрожат, пока внутри всё с ног на голову переворачивается, скручивается и рвётся, и сотни вопросов остаются невысказанными, отдаваясь на языке противной горечью. Хочется что-то сказать, спросить, хочется кричать, но сил хватает только на то, чтобы смотреть большими от шока глазами, по очереди изучая лица напротив. Всё происходящее кажется сном. Кухня его родной квартиры внезапно теряет все привычные краски, и даже тёплые лучи солнца, что прорываются сквозь окно, не делают момент хоть чуточку живее. Ком в горле вдруг кажется таким неприятным, что на секунду парень давится, закашливаясь. Всё вокруг такое привычное, родное и любимое за секунду будто становится чужим, странным и холодным, потому что какой вообще смысл в парных кружках, двух порциях омлета на столе и недавно купленном букете ромашек, что стоит в красивой стеклянной вазе, если несколько сказанных слов могут в один момент всё так изменить. — Ч-что?.. — хрипло переспрашивает Феликс и это всё, на что его хватает. — Прости, солнце,— поджав губы говорит Минхо, и его голос почти безразличный, но с нотками глубокой печали,— но так будет лучше. — Это никак не поменяет нашего отношения к тебе, обещаю,— включается Чан, пока его губы трогает вымученная улыбка — мы любим тебя, маленький. Очень сильно. Феликс не знает, что сказать. Он просто молчит, прокручивая в голове множество мыслей и вопросов, так и не решаясь задать ни один из них. Ли правда не знает, что сказать. Конечно он знает, что родители любят его. Он уже давно не живёт с ними, но их отношения всё такие же теплые и близкие. Они любят его, любят его мужа, любят их собаку. А Феликс очень любит их. Он искренне не понимает, как так получилось. Не понимает, как двое идеально подходящих друг другу людей, людей, на которых он равнялся всю свою жизнь, об отношениях которых мечтал будучи подростком, могут говорить нечто подобное. Феликс искренне не понимает, как можно говорить о разводе, когда в стеклянной вазе не завяли любовно подаренные цветы.

***

Домой Ёнбок возвращается опустошённым и очень уставшим. Он захлопывает дверь квартиры, разувается будто на автомате, не чувствуя вообще ничего, а когда Хёнджин выходит из кухни, чтобы встретить его, сразу падает в его обьятия, захлебываясь слезами. Он рыдает громко, игнорируя все вопросы мужа, пока тот, ничего не понимая и очень волнуясь, сжимает его в объятиях сильнее, утешающе поглаживая по волосам. Старший чувствует всю его боль, когда маленькие ладони до хруста ткани сжимают футболку на его плечах, и просто стоит на месте неподвижно, кажется, очень долгое время, давая мужу возможность выплеснуть всё накопившееся. Кками трётся об их ноги, взволнованно тявкая, но парни даже не обращают на неё внимания, вдвоем утопая в боли, которую чувствует лишь один. Хван правда не понимает, что такого могло произойти, чтобы после встречи с семьёй Феликс вернулся в таком состоянии. Когда Ёнбок немного успокаивается, Хёнджин уводит его в гостиную, сажает на диван, оставляя всего на минуту, чтобы принести стакан воды. Ли берёт его слегка дрожащими ладонями, осушая за четыре больших глотка, а потом сильно трёт и так раздражённые глаза, на что старший тихо шикает, отрывая руки от чужого лица. Он нежно целует маленькие пальчики, потом оставляет множество маленьких поцелуев на опухшем от слёз лице мужа, губами собирая остатки солёной влаги, и снова притягивает его к себе в объятия, зарывая пальцы в лохматые волосы. Он ничего не спрашивает, не давит, просто мягко гладит чужую спину, иногда целуя в макушку, и позволяет прибежавшей Кками запрыгнуть на диван, пристроившись рядом. Феликс тихо хлюпает носом, сильнее прижимаясь к крепкому телу, и на несколько минут прикрывает глаза, чтобы после выдавить тихое, слишком болезненное: — Мои родители разводятся… — Что?.. — Ты слышал. — Но… Но как? Почему? — Я не знаю… Я ничего не знаю, Джинни… Я… — Т-ш-ш, всё хорошо, котёнок — тихо обрывает Хёнджин, прижимаясь губами к виску мужа — твои родители… Вау, я правда не знаю, что сказать. Я всегда думал, что у них любовь до гроба, или типа того. — Я тоже… Я всегда смотрел на них и не мог представить их не вместе — жалобно всхлипывает Феликс, позволяя маленькой слезинке вписаться в чужую футболку — как же так, а? — Они взрослые люди, Ликс. Такие решения не принимаются за один день, верно? Возможно, всё давно к этому шло, просто ты не замечал. — Пару недель назад они целовались у нас на кухне так, будто нас там не было. Чан серьёзно унес Минхо из нашей квартиры на руках с обещанием того, что даже в старости будет таскать его так. Ты правда думаешь, что всё давно шло к разводу? — Ладно, это действительно странно. Может, это всё же была шутка? — Нет, они говорили серьёзно, я уверен. Нельзя так отыгрывать эмоции, они ж не актёры. Им правда было больно, хоть они и скрывали. — Раз было больно, значит всё ещё остались чувства. Стоит ли нам поговорить с ними, м? По отдельности, естественно. Может, удастся переубедить? — Возьмёшь на себя Чана? — со слабой улыбкой спрашивает Феликс, отстраняясь от мужа, чтобы с надеждой посмотреть в его глаза — а я Минхо. — Конечно, котёнок — улыбается в ответ Хван, оставляя долгий поцелуй на чужом лбу — мы со всем разберемся, ты только не плачь, хорошо? Феликс лишь кивает мелко, находя чужие губы своими.

***

— Кажется, я не нанимал тебя личным психологом, солнце. В небольшом ресторанчике, где подают действительно хорошие морепродукты, сегодня не особо многолюдно. Занято всего около половины из всех столиков, поэтому не составило труда сесть за тот, что стоит дальше всех у окна. Молодой официант принял заказ вежливо и с улыбкой, оставив их наедине около десяти минут назад и унеся с собой игривое подмигивание от Минхо, на которое Феликс лишь недовольно цокнул. — Ты ещё замужем, пап. — Я просто забочусь о будущем, кроха. Разговор тёк как всегда легко, но не касался той темы, которой хотел Феликс. Они говорили о работе, о СунДунДо и Кками, о родителях Хёнджина, с которыми давно не виделись, потому что те улетели в Японию. За весь разговор Минхо ни разу не упомянул Чана, и это сильно расстраивало. Когда принесли блюда, то за столиком повисла тишина, нарушаемая только стуком приборов и довольным мычанием. Феликс точно знал, куда нужно вести отца, чтобы расположить к разговору. Это место было одним из часто посещаемых его семьёй: они ходили сюда и с Хёнджином, и с его родителями, но это первый раз, когда они пришли сюда без Чана. На входе их даже спросили об этом, и пока Ли упрямо молчал, отводя взгляд, Ёнбок улыбнулся знакомой хостес, сказав, что Бан не очень себя чувствует. — Я могу на чистоту? — нарушает тишину Феликс, когда она уже ощущается невозможно плотной. — Всегда, солнце — лишь отзываетя Минхо, не отрываясь от рамёна с действительно большими креветками — что такое? — Мне очень больно от того, что вы разводитесь — тихо говорит младший, поджимая губы. — О, милый, мне действительно жаль… — Ли отрывает взгляд от тарелки, смотря на сына с глубоким сожалением и печалью — мы не хотели причинять тебе боль. — Тогда почему? — Феликс ненавидит то, как по-детски плаксиво звучит его голос, однако просто не может по другому, ведь одинаково сильно злится и не понимает происходящего — вы ведь столько лет душа в душу, пап. Я не понимаю… — Твой отец меня предал, Феликс, и это не то, что я могу простить.

***

— Предал… Он заявляет, что я его предал! А я просто посмотрел новую серию дорамы без него! Пьяный Чан отличается от трезвого только тем, что становится более громким и тактильным. Если трезвый Чан в плохом настроении будет держаться подальше от всех, чтобы случайно не сказать чего-нибудь обидного на эмоциях, то пьяный Чан будет высказывать всё то, что думает и чувствует. И если объятия трезвого Чана обычно длятся до десяти секунд, то где конец объятий пьяного — неизвестно. — Я предатель, да? А он что — лучше?! Столько лет вместе и даже не знает, какой я пью кофе. Сделал мне недавно без сахара, так я чуть не помер. А он ещё и ржал с этого! Хёнджин устало выдыхает, но просто не может перестать тихо смеяться. Это продолжается уже больше двух часов, и если после прихода Хвана Бан наотрез отказывался от принесённой бутылки виски, то сейчас залпом допивает уже третий стакан, двигая его ближе к парню, чтоб налил ещё. На кухне квартиры родителей Феликса приглушеный свет, за окном тихий вечер, а Хван уже давно понял, что проще оказываться в объятиях Чана стоя, позволяя ему обвивать себя руками, чем тот настойчиво будет тянуть к себе на колени, что ощущается более неловко. Младший наполняет его стакан наполовину, хотя сам всё никак не может допить первый, и снисходительно хлопает по плечу, когда Чан снова прижимает его к себе за талию, утыкаясь лбом в живот. Иногда Хёнджин действительно не понимает, как этот ребёнок умудрился завести мужа и воспитать сына. — Хён, но ты же любишь его — мягко говорит Хван, осторожно поглаживая чужие волосы. — Люблю… — приглушённо отзывается Крис, ещё сильнее сжимая парня в объятиях — но не настолько, чтобы продолжать терпеть. Он надо мной издевается, а я словно щенок дрессированный. Надоело. — Минхо-хён тебя тоже любит. Просто по-другому показывает. Ты ведь должен знать, вы столько лет вместе. — Он постирал мою любимую белую футболку со своим красным свитером! А потом ещё поставил не тот режим стирки и моя одежда села! — Это просто случайность, я думаю… — Он постоянно ставит молоко на верхнюю полку. Я сто раз говорил, что его место не там, но он всё равно продолжает. — Но это же мелочь, хён… — Мелочь?! Он постоянно оставляет грязные кружки! Я чувствую себя домохозяйкой, серьёзно. Не могу так больше, достало всё… После этого следует едва слышный всхлип, от которого Хёнджин немного теряется, сглатывая ощутимый ком.

***

— Серьёзно? — выгибает бровь Феликс, ощущая себя действительно странно — вы разводитесь только потому, что Крис купил для СунДунДо не тот корм? — Это одна из множества причин, но да — Минхо говорит это настолько серьёзно, что младший еле сдерживает смешок — и не смотри на меня как на сумасшедшего, они мои дети. — Но я ведь тоже… — начинает Ёнбок, а потом смотрит в глаза отца, отчётливо видя в них хорошо скрытую боль — прости… — Тебе не за что извиняться, солнце. Это ведь наше решение, ты тут ни при чём. — Это дурацкая причина для развода. Самая дурацкая в мире. — Твой отец до сих пор не знает, что я ненавижу кинзу. Пихает её везде, пихает. Ему кажется доставляет удовольствие моё лицо, когда я вытаскиваю её из еды. — Но это же такая глупость, серьёзно… — Хочешь сказать, что уйти от человека, который тебя бьёт — глупость?

***

— Мне недавно приснился кошмар и я во сне случайно ударил его рукой. Так он потом два дня со мной не разговаривал, называя тираном! Хёнджин откровенно смеётся. Это серьёзно так похоже на Минхо. Вообще, если быть честным, всё это звучит как абсурд. Как какая-то затянувшаяся шутка про семейную пару, которая много лет терпит друг друга, а потом вдруг решает предъявить все косяки. Это такая глупость, но Чан действительно так сильно расстроен, что Хван не решается это сказать. — А потом ещё и мою любимую кружку разбил… Всё никак новую купить не могу. — Хён, но ты же всё равно любишь его. — Люблю… Но это не значит, что хочу продолжать жить с ним в одной квартире. И… и вообще жить с ним. — Разве это так плохо, м? Всё это лишь мелочи, к которым можно привыкнуть. — Он приревновал меня к курьеру! Три часа мне мозг выносил, обвиняя в флирте. А я просто пожелал хорошего дня! — Ревнует — значит любит, хён. — Какая может быть ревность после стольких лет брака?! Он просто мне не доверяет, вот и всё! Хван делает большие усилия, чтобы не закатить глаза. Хотя, даже если бы он сделал это, то Чан всё равно бы не заметил, размазывая сопли по его футболке.

***

— А я ему говорю «Давай отметим это рождество вместе». И знаешь что он мне ответил? — М? — «Можем ещё друзей позвать, соберёмся все вместе» — Минхо вспыхивает, будто спичка, и неприязнь в его глазах почти застилает боль — представляешь?! — И что в этом такого? — усмехается Феликс, смотря на раздражённое лицо отца. — Да я терпеть не могу его друзей! — С каких это пор, а? Любой, кто не знает вас, легко бы мог сказать, что твой муж не Чан, а Хан. Чанбин ведь тоже милый, хоть и шумный. — Бывший муж — поправляет старший, закатив глаза, на что Феликс цыкает — и это бред. Его друзья такие же занозы, как и он сам. Бесят. — Пап, не преувеличивай. — Ты на чьей вообще стороне?! — Да какие к чёрту стороны? Мне теперь не нужно выбирать с кем остаться, поэтому я просто могу быть нейтрален. — Хочешь быть на стороне человека, который вместо тебя хотел взять девочку? — Серьёзно? — кажется, сегодня Ли произносит это слово слишком часто, а его бровь точно скоро навсегда примет выгнутое положение — решил вспомнить это сейчас? — Очередное напоминание, что мы с ним не сходились с самого начала.

***

— Что ты будешь делать после развода? — спрашивает Хёнджин, наблюдая за тем, как Чан трёт влажные глаза и допивает очередной стакан крепкой бурой жидкости. — Ещё больше займусь собой — отзывается Крис, но его голос совсем не блещет воодушевлением — качалка, все дела. Работать больше начну. По клубам начну ходить, а то сейчас же не пускают — только слово и снова скандал учинит. Найду кого-нибудь получше этого. — Звучит как план. Наверное, будет весело первое время возвращаться в пустую квартиру. Зато спать одному на большой кровати будет удобно, верно? И готовить не надо, на одного и доставка сгодится. Сможешь наконец собаку завести, как мечтал. Будете вдвоём с ней. — Да… Точно, вдвоём. — Сможешь тусовки дома устраивать, друзей чаще звать, круто же? Молодость вспомнишь, ну, до брака. Никому ничем не будешь обязан, свобода полная. — Ага… — Да и на подарки всякие тратиться не надо. Годовщина там, день влюбленных. Смотри, сразу вдвое меньше праздников стало, круто же? — … — Даже интересно, какие планы у Минхо? Чан некоторое время молчит, смотрит тупо в одну точку, и Хван, проследив за его взглядом, натыкается на рамку со свадебной фотографией. Парень поджимает губы, снова переводит взгляд на чужое лицо, по которому тихо бегут слёзы, и даже не удивляется, когда старший снова прижимается к нему, крепко, даже немного больно, отчаянно сжимая в объятиях, и тихо рыдает в живот. Хёнджин гладит его по голове, позволяя просто выплакаться, и в очередной раз понимает, в кого своей эмоциональностью пошёл Феликс. — Ну, ну… Чего раскис, разведенец? — Я не хочу развода, Джинни… Хочу быть с моим Минхо.

***

— Что собираешься делать после развода? — Феликс слегка наклоняет голову вбок, отодвигая от себя пустую тарелку — есть какие-то планы? — Карьерой займусь, наверное — пожимает плечами Минхо, потягивая из трубочки сок. Он смотрит куда угодно: на стол, в окно, на людей, что сидят за соседними столиками, но не на сына. Потому что точно знает, что тот видит его насквозь — может к родителям съезжу ненадолго, пока квартиру не найду тут. — Хочешь оставить вашу квартиру Чану? — Да, пусть забирает, мне не жалко. «Конечно не жалко, ведь ты просто не сможешь жить в ней, потому что там всё ваше общее, включая воспоминания» — думает Феликс, закатив глаза, но вслух произносит лишь — щедро, однако. — Да плевать, главное быстрее отделаться от него — фыркает Минхо, а сам ёжится, будто от холода, и глаза красноватые прячет. — Уверен, Чан тоже этого хочет. — Почему ты так думаешь? — А разве кому-то приятно растягивать такое? Мешает жить дальше, не так ли? Официант подходит как раз тогда, когда Минхо хочет что-то сказать, и он закрывает уже открытый рот, погружая столик в молчание. Ли не обращает внимание на парня в униформе, который, кажется, ждёт от него ещё каких-нибудь сигналов, вроде подмигивания, или хотя бы взгляда, но так ничего и не дожидается, удаляясь с грязными тарелками. Феликс лишь внимательно следит за тем, как меняется выражение лица отца, тоже не обращая внимания на официанта: сначала оно раздражённое, потом задумчивое, потом вдруг печальное, а после разозлённое. Однако, стоит их взглядам встретиться, младший видит всю ту же боль. — У него… — Минхо громко сглатывает, будто то, что он хочет произнести очень тяжело ему даётся — кхм… У твоего отца уже кто-то есть? — Ты имеешь в виду… парень? Любовник? — Да, именно это я и имею в виду — раздражённо отзывается старший, и Феликс так отчётливо видит, как в ожидании ответа напрягается всё его тело — ну так что? — Мне то откуда знать. — Если ты говоришь так, только чтобы меня утешить, то… — Я действительно не знаю. Да и какая разница, если вы разводитесь? Чан теперь имеет полное право найти себе кого-то. Как и ты, кстати. — Но не так же быстро! — А ты видел его задницу? Признай, ты и сам не веришь в то, что он долго будет один. Не удивлюсь, если и его друзья начнут подкатывать, когда узнают. Ли смотрит на сына нечитаемым взглядом примерно десять секунд, а потом поджимает губы и отворачивается к окну. На профиле его лица так отчётливо видна горечь, что Феликс почти хочет извиниться за свои слова, однако вовремя себя останавливает. Потому что люди могут разводиться из-за измены, из-за рукоприкладства и абсолютной несхожести, из-за остывших чувств или чего-либо другого, чего угодно, но никогда из-за неправильно купленного корма. И если его родители сами этого не понимают, Феликс, хоть и косвенно, поможет им разъяснить. — Ну, так когда вы идёте в ЗАГС? Минхо оставляет вопрос без ответа.

***

— Всё хорошо? — мягко спрашивает Хёнджин, обнимая мужа со спины, пока тот делает маленький глоток мятного чая из кружки с картинкой хорька — ты не выглядишь расстроенным после встречи с отцом. — Я не расстроен, скорее озадачен — отзывается Феликс, прикрывая глаза и чуть откидывая голову назад — как взрослые люди могут вести себя так по-детски? — Задаюсь тем же вопросом, котёнок — усмехается Хван, зарываясь носом в светлую макушку и тоже прикрывая глаза — но это немного забавно, да? Что мы пытаемся их помирить, хотя младше. — Просто психолог стоит денег, а мы всегда под боком и бесплатно. — Стоит ли нам брать оплату хотя бы едой? — Здравая мысль. Как прошло с Чаном? — Моя футболка вся в слезах и соплях лежит в корзине для грязного белья, можешь посмотреть. Я еле уложил его, всё рвался к цитирую: «любимому, самому лучшему и горячему Хо». Я правда рад, что он не начал рассказывать об их интимной жизни, я бы со стыда сгорел. А ещё я действительно уверен, что хён сам родил тебя, вы не можете быть настолько похожи. — Очень мило, что ты так считаешь. Но давай, если в будущем тебя будет что-то не устраивать во мне, то ты скажешь это сразу, ладно? — Разве меня может что-то не устраивать в тебе? Ты идеальный. — Ммм, всё ещё очень мило. — Что будем делать теперь? — Ничего. Мы уже всё сделали. Теперь их очередь. — А если не сработает? — Я сказал отцу, что у Чана шикарная задница, которую не пропустит ни один парень — усмехается Ли, чувствуя, как чужие ладони ползут под футболку, касаясь кожи — думаешь, после этого он всё ещё будет играть разведенца? — Ты знаешь, что выглядишь очень горячо, когда воплощаешь в жизнь коварные планы? — на ухо шепчет Хван, цепляя зубами мочку под чужой тихий стон. — Правда? — Феликс улыбается расслабленно, подставляя под поцелуи шею — никогда не замечал. — Позволь я покажу, насколько ты сексуален. Кровать или стол? — Просто поцелуй меня уже. — Как скажешь, котёнок.

***

Минхо вырывается на перерыв только около трёх часов дня, бессовестно спихнув свою работу на новенького стажёра. Парнишка мягко сказать, удивлен, но Ли отчаянно нуждается в кофе и какой-нибудь еде, поэтому суёт ему в руки стопку бумаг, спешно рассказывая, что с ними делать, и исчезает из офиса так быстро, что некоторые даже не замечают. На последок он кричит, что будет через час. Парень шатается по улице минут двадцать, пока наконец не примечает маленькое кафе на углу соседней улицы. Внутри помещения тёплый свет и немного людей, светло-бежевые диванчики и маленькие горшки с растениями на подоконниках, что, в целом, вполне уютно и идеально для обеда. Ли изучает меню примерно пару минут, в конце концов заказывая лишь большой стакан холодного американо, сэндвич с индейкой и кусочек наполеона. Минхо, на самом деле, не очень его любит, и заказывает лишь по привычке, потому что его любит Чан. Парень присаживается за столик у окна, откуда открывается обзор практически на весь зал, и залипает в телефон, листая ленту социальных сетей. Это помогает немного отвлечься от тяжёлых мыслей, недавнего разговора с сыном, выражения лица Чана, когда Ли забирал из квартиры свои вещи, на время перебираясь в гостиницу. Котов пришлось оставить с Баном, и это расстроило парня совсем немного меньше, чем то, что теперь приходится спать одному. Они так и не подали заявление о разводе, но уже вели себя так, будто между ними ничего нет. Когда Минхо слышит знакомый смех, то первый раз трясёт головой, думая, что сошел с ума. Когда это повторяется снова — он щурит глаза до белых бликов и трёт виски, рассматривая деревянный стол перед собой. Стоит этому повториться в третий раз, Ли буквально впивается взглядом в зал, всматриваясь в каждый столик и каждого человека. Знакомое лицо оказывается недалеко от него — через три столика, почти в самом углу кофейни. Чан правда там, это не видение и не галлюцинация — он в своей чёрной рубашке, слишком уж откровенно расстёгнутой на пару пуговиц, с зачёсанными назад волосами и кристалликами серёжек в ушах. На его лице совсем лёгкий макияж, на запястьях браслеты, и Минхо отчаянно пытается разглядеть на его безымянном пальце кольцо, но с такого расстояния его не видно, к тому же, Чана почти полностью закрывает его собеседник, что сидит к Минхо спиной. Ли сам не замечает как пялится. Приоткрывает рот слегка, рассматривая то незнакомого мужчину, чья широкая спина закрыта чёрным пиджаком, а светлые волосы разделены на пробор и красиво уложены, то своего всё ещё мужа, который постоянно улыбается ему. Чан то смеётся, то показывает что-то на своем планшете, слушает собеседника очень внимательно, иногда заинтересовано кивая или задавая вопросы, и он сейчас правда такой красивый, такой сексуальный для кого-то другого, что Минхо громко сглатывает ком обиды, но продолжает смотреть, не в силах оторвать взгляд. Всё это действительно так сильно похоже на свидание, что Ли просто не может угомонить бушующее внутри чувство ревности. Минхо не замечает, как приносят его заказ, потому что всё ещё смотрит. Девушка официант оставляет еду на столике, желает приятного аппетита и уходит, а Ли даже не реагирует на неё. Он наблюдает за тем, как Чан немного прикрывает рот ладонью, пока жуёт, и снова умиляется его манерам. Он замечает, как Бан принимает салфетку из чужих рук, слегка касаясь пальцев мужчины своими, и кусает губы от того, что на месте этого незнакомца должен быть он. Крис снова смеётся с чужих слов, поправляет волосы, зарывшись в них пальцами, и несколько прядей спадают ему на лицо, создавая лёгкий беспорядок. Минхо срывается в тот момент, когда мужчина тянется к лицу его мужа, смахивая тёмные пряди с глаз. — Можно тебя на минутку? — Ли едва держит себя в руках, чтобы не наброситься на незнакомца, который переводит заинтересованый взгляд на него, стоит только подойти к столику. — Минхо? — от такого обращения внутри колит совсем немного, пока Чан смотрит на него удивлённо и слегка взволнованно — что ты здесь делаешь? — Нам надо поговорить. — Но… — Сейчас. Чан хочет сказать ещё что-то, но Ли хватает его за руку, прикладывая все силы, чтобы заставить подняться. Возможно, со стороны он выглядит глупо, особенно в глазах того мужчины, что наблюдает за ними неотрывно, и которому Бан успевает сказать только «Я на минутку, извините» прежде, чем младший утаскивает его в сторону уборной. Он буквально заталкивает Чана внутрь, и убедившись, что ни в одной из кабинок нет людей, толкает его к стене, зло сверкая глазами. — Ты охренел? — шипит Минхо, наблюдая за растерянностью на чужом лице — мы даже не развелись, а ты уже по свиданиям шляешься. — Что? — Чан будто в себя приходит: пытается оттолкнуть парня от себя, ладонями уперевшись в его грудь, но Ли только сильнее напирает, смотря прямо в глаза — блять, какого хрена ты творишь? — Не думал, что ты такой, чаги — морщится младший, хватая парня за ворот расстёгнутой атласной рубашки — судя по наряду прям сегодня ляжешь под него, да? Как быстро ты променял мой член, Чан-и. — Заткнись — тихо рычит Бан, а у Минхо от этого мурашки по спине бегут и колени подкашиваются — ты же сам захотел развод, так в чём проблема? Надоело в одиночку дрочить по ночам, милый? — Проблема в том, что ты всё ещё мой, Чан-и. Ты мой. И только я могу трахать тебя, понял? — Так давай — шепчет старший у самых губ, вдруг улыбаясь уголком своих. У Минхо слабеют руки и крутит низ живота от одного его взгляда — или только на слова горазд, Хо? Ли думает всего секунду прежде, чем впиться в чужие губы своими, от неосторожности стукаясь зубами. Его руки вплетаются в залитые лаком волосы мужа, за пару секунд превращая их в полный беспорядок, пока Чан сжимает его задницу ладонями, прижимая к своему телу ещё сильнее. Они трутся друг о друга как сумасшедшие, лапают тела, будто снова изучая знакомые рельефы мышц, целуются мокро, глубоко, до жжения в лёгких из-за нехватки воздуха и тихих стонов прямо в губы. — Чаги… — Ли чуть откидывает голову назад, позволяя чужим губам голодно исследовать шею — сюда могут зайти… Бан, кажется, его даже не слышит: без слов подхватывает под колени, заставляя обвить ногами торс, и снова впивается в губы, сразу проникая внутрь языком. Целует, целует, целует, вжимая парня спиной в стену возле раковин и сжимая бедра так сильно, что наверняка следы останутся. Ли отвечает, крепко сжимая волосы старшего на затылке, точно уверенный, что ему это нравится, и хрипло стонет в губы, чувствуя, как Чан смещает ладони на ягодицы. Старший разрывает поцелуй, только для того, чтобы сразу сместить их ниже: кусает за линию челюсти, ведёт ниже к шее и ключицам, оставляя после себя красные следы, которые скоро станут ещё более яркими. Ли кусает губы, чтобы не быть слишком громким, хотя по ощущениям так сильно хочется кричать, пока Чан ещё сильнее вжимает его в холодный кафель стены, потираясь возбуждением о бедро. Когда Бан сильнее кусает шею, Минхо от неожиданности вскрикивает, и старший будто приходит в себя: отстраняется, смотрит в потемневшие глаза напротив, кажется, бесконечно долго, а потом быстро чмокает в губы, и не отпуская, идет в одну из кабинок. Только внутри он осторожно опускает мужа на ноги, закрыв дверь на щелчок, и вновь оборачиваясь к нему, сразу же затянутый в новый поцелуй. Минхо целует жадно, почти яростно, и Чан так отчётливо чувствует в этом поцелуе ревность, что просто не может сдержать усмешку, слегка больно покусывая чужие губы. — Ты такой горячий, когда ревнуешь меня, Хо — шепчет Бан, наконец чувствуя чужие ладони под собственной рубашкой. — А ты, оказывается, такая шлюха, чаги… — рычит Минхо, больно кусая кожу возле чужого уха, отчего старший сразу срывается на влажный стон — так легко прыгаешь с члена на член. Придется оттрахать тебя так, чтоб ты навсегда запомнил, кому принадлежит твоя задница. Бан на это тихо смеётся, потому что ревнующий Минхо не только очень горячий, но ещё и очень милый. Он позволяет Ли прижать себя к стенке кабинки и впиться зубами в шею, точно уверенный, что на ней останется много, очень много засосов. Младший привычно ведёт языком от подбородка до уха, сильно прикусывая мочку, теребит языком серёжку, ведёт выше, кусая за хрящик, и Чан снова протяжно стонет, изучая руками любимое тело. — Такой чувствительный для меня… — тихо тянет Минхо, водя носом по шее мужа и вдыхая отчётливый запах его духов, что так приятно оседает в лёгких — я хочу тебя разрушить… Ли вдруг неожиданно касается ладонью чужого паха, несколько раз проводит по бугорку через ткань штанов, надавливает, ощутимо поглаживает, отчего Чан дрожит в его руках, утыкаясь носом в плечо, чтобы заглушить стоны. Его ноги слабеют, и Бан неожиданно звонко вскрикивает, когда младший сильнее сжимает его возбуждение, после поглаживая бугорок большим пальцем. — Тише, чаги — шепчет Минхо, сам кусая губы, когда старший пробирается ладонями под рубашку, пальцами сжимая соски — иначе я не дам тебе кончить. Чан лишь кивает, потому что сил говорить правда нет, и дрожащими руками пытается расстегнуть мелкие пуговицы на чужой рубашке, пока Ли снова изучает губами его шею. Пуговицы с трудом поддаются, и Бан толкает младшего к соседней стене, теперь уже сам прижимая его к прохладной поверхности. Минхо и сказать ничего не успевает, как Чан уже прикусывает кожу у его ключицы, ведёт ниже, захватывая зубами сосок и слушая тихие вздохи, все больше похожие на стоны. Выпускает один, сразу ведя губами к соседнему и кусает его так, что Минхо наконец стонет вслух сквозь стиснутые зубы. Крис на секунду отстраняется, смотрит на него снизу вверх и тихо шикает, вновь целуя кожу на груди, медленно спускаясь к прессу и изучая языком каждую впадинку и родинку. Его ладони сжимают чужие бока, пальцы щекочут рёбра, и младший на секунду прикрывает глаза, просто растворяясь в прикосновениях, по которым, если честно, очень скучал. Стоит Чану едва коснуться пуговицы брюк младшего, Ли рывком тянет его вверх, снова затягивая в поцелуй. Он обнимает старшего за плечи, позволяя отчаянно вылизывать свой рот, а потом довольно сильно толкает к противоположной стене, наблюдая, как на секунду меняется выражение чужого лица в момент неожиданного удара о прохладную поверхность. — Поигрался, чаги? — обманчиво сладкий шёпот раздается прямо в губы, и Чан тянется вперёд, чтобы коснуться их, но Ли сразу же отстраняется, хитро улыбаясь — довольно. Теперь побудь для меня послушным щеночком, если хочешь мой член. Что там Чан говорил Хёнджину? Что ему надоело быть дрессированным щеночком для человека, который над ним издевается? Неа, не слышали. Минхо, даже не дождавшись ответа, целует вновь, сразу проникая языком в чужой рот. Стискивает ягодицы, сильнее вжимает парня в стену, почти полностью наваливаясь на него, отчего возбуждения трутся друг о друга, и Чан тихо стонет в поцелуй, крепко сжимая талию младшего ладонями. Он трётся о чужое бедро, словно отчаянная шлюха, скулит в губы совсем тихо от нехватки стимуляции, пока Минхо наконец не отвешивает ему увесистый шлепок по правой ягодице, после сильно сжимая её. — Хо, пожалуйста… — Не понимаю о чем ты, чаги — лишь шепчет Ли, изучая руками тело мужа. Он касается его груди, потирая меж пальцев соски сквозь ткань рубашки, отчего тот вновь стонет, потираясь возбуждением о бедро — я же сказал тише, непослушный щенок. — Прикоснись ко мне… — отчаянно просит Бан, смешивая влажный стон с мольбой — пожалуйста… — А ты разве заслужил? — тянет Минхо на ухо парня, после проводя по раковине языком — пошёл на свидание, будучи замужем. Разве так можно, м? — Я не… — Пытаешься оправдываться… Как жалко. Просто признай, что ты ненасытная шлюха, которой мало одного члена. — Минхо… — Так отчаянно умоляешь трахнуть тебя в грязном туалете… Выглядишь действительно как течная сука, Чан-и. Так сильно хочешь мой член, да? Могу поспорить, если бы я не прервал ваше свидание, ты бы так же умолял о члене того парня. — Нет… — Врёшь — рычит Минхо, до боли сжимая чужие ягодицы — нагло врёшь, смотря мне в глаза, лишь бы я сейчас же вставил тебе. Жалкий, грязный щенок, который не может и дня прожить без члена. Как же ты выживал те недели, когда я ездил в коммандировки? Признавайся, сколько раз ты осквернил нашу постель чужими задницами? — Ни разу, клянусь… — Неужели? Твои очаровательные пальчики не способны полностью удовлетворять тебя, Чан-и. Кто же трахал тебя, пока меня не было рядом? — Ли невесомо проводит пальцами по линии чужой челюсти, после сильно сжимая её, и смотря прямо в поплывшие глаза мужа — говори, маленькая шлюха, иначе брошу тебя здесь прямо так. — Ты… — шепчет Чан едва слышно и влажно, пытаясь удержать в уголках глаз скопившиеся слёзы — ты, Хо… Всегда был только ты. Чан облегчённо стонет, когда Ли резко разворачивает его, прижимая щекой к стене. Младший пробирается руками под чёрную рубашку, вновь изучая накаченное тело, ведёт носом по лопатке к затылку, всего на секунду зарываясь им в слегка влажные от пота волосы. Опускает руки ниже, касаясь возбужденного члена Бана сквозь штаны, а потом ловко расстёгивает пуговицу и ширинку, стягивая их вместе с бельём. — Хо… — Чан мелко дрожит, прикусывая губу, но звонкие стоны всё равно вылетают наружу, стоит младшему провести по всей длине члена, размазывая капельки естественной смазки — пожалуйста, боже… — Терпи, щенок — почти рычит на ухо парня Ли, звонко шлёпая его по ягодице, а после настойчиво подносит к его губам свои пальцы, проталкиваясь в рот. Чан сосет их так усердно, вылизывает языком, что Ли сам тихо стонет в его плечо, чувствуя почти болезненное возбуждение. Старший скулит, поддаваясь бёдрами навстречу, когда Минхо дразняще обводит его дырочку, а после вдруг резко вводит один палец внутрь, чувствуя, как Бан выгибается и громко стонет от неожиданности — ты сам напросился. Чан откидывает голову на плечо младшего, и Ли всё же даёт парню время привыкнуть, мягко целуя его у виска. Бан тихо всхлипывает, пока чужая ладонь успокаивающе гладит его по торсу, а другая медленно начинает двигаться, срывая с губ хриплые стоны. Минхо ловит все до одного поцелуями, лаская ладонью грудь и член мужа, пока сам постепенно вводит второй и третий пальцы, отвлекая от дискомфорта лёгкими чмоками в плечи. Бан вдруг тянется к своему возбуждению, но Минхо видит это сразу же и мгновенно вынимает пальцы, почти больно перехватывая оба запястья парня и резко прижимая их к стене по бокам от его головы. Ли чувствует, как что-то очень болезненное и тяжёлое оседает внутри, когда не видит на пальце мужа обручального кольца. — Никаких прикосновений — зло рычит Минхо на ухо, после кусая за мочку, отчего старший тихо всхлипывает — ты кончишь только от моего члена в заднице, щенок. Чан лишь стонет как-то жалобно очень, влажно, когда чувствует тело мужа так близко к себе, а возбуждение младшего явно трётся о бедро, отчего парень прикусывает губу. Бан немного виляет бедрами, потираясь о член Ли, и тут же вскрикивает, получая сильный шлепок по ягодице. — Я не слышу ответа, чаги — шепчет Минхо, прижимая его к стене так, что член Чана трётся о прохладную поверхность. — Ясно… — срывается на стон Бан, после судорожно всхлипывая — я понял, понял… — Умница — улыбается Ли как-то печально и вновь вводит в парня три пальца. Чан стонет громче, по его щекам всё же текут слёзы, оставляя за собой мокрые дорожки. Он дрожит всем телом, сам насаживается на пальцы, поддаваясь бёдрами назад, и Минхо начинает двигаться быстрее, закрывая рот парня свободной рукой. Когда Бан спокойно принимает три пальца, Ли выходит из него под недовольный стон. Он быстро и чуть неуклюже расстёгивает собственные штаны, так же спуская их вместе с боксерами, и тихо стонет, когда напряжённый член, истекающий смазкой, наконец оказывается на свободе. — Хо… — совсем тихо стонет Чан, и новая порция слёз медленно стекает по его щекам — мне так холодно… — Мой маленький Чан-и… — мягко шепчет Минхо, крепко обнимая мужа со спины и немного поворачивая его голову, чтобы коснуться губами солёной щеки — такой красивый и открытый для меня… — Пожалуйста… — Ты ведь знаешь, как нужно попросить, верно? — улыбается уголком губ Ли, поглаживая бёдра парня. — Пожалуйста, Хо — на грани слышимости шепчет Чан, срываясь на стон, когда младший вдруг опускается на корточки и ощутимо прикусывает кожу у ягодицы. — Пожалуйста что? — усмехается Минхо, проводя языком у самой дырочки. Бан вновь громко стонет, и младший тут же поднимается, вжимаясь в тело парня и крепко закрывая его рот рукой. — Тише — лишь просит Ли, поглаживая парня возле рёбер. — Трахни меня, Минхо — вырывается, как только Ли убирает руку, и младший довольно усмехается. — Хороший щенок. Минхо поворачивает голову старшего так, что бы найти его губы и сразу затянуть в глубокий поцелуй. Он проникает языком в чужой рот, позволяя Чану на секунду перехватить инициативу, и аккуратно входит в него, поймав все стоны губами. Бан под ним замирает на мгновение, и младший даёт ему немного времени, чтобы привыкнуть. Судя по растяжке и состоянию мужа, Ли правда уверен, что всё это время у него никого не было. Это действительно не может ни радовать. Ли начинает двигаться медленно, потому что насколько бы он ни был возбужден, не хочет навредить и сделать больно. Он постепенно набирает темп, глуша собственные стоны в плече парня, пока тот дышит тяжело через раз, кусая до крови собственные губы. Однако, это не особо помогает, потому что Бан стонет громче с каждым толчком, почти выкрикивая имя мужа где-то между всхлипами, и пытается зацепиться хоть за что то, но лишь скользит пальцами по стене. — Хо… Быстрее… Ли вдруг замирает, и крепко зажимает рот старшего рукой, когда слышит открывающуюся дверь. Кто-то входит, включает кран, несколько секунд слышится шум воды, и в это время Минхо специально делает несколько толчков, заставляя Чана ещё раз до крови прокусить губу, только чтобы не издать ни единого звука. Шум воды стихает довольно быстро и дверь вновь открывается, оповещая об уходе человека. Ли убирает руку, заметив на ней следы крови, и сразу же начинает двигаться, срывая с губ старшего несдержанный стон. Чан тихо ругается с австралийским акцентом, стонет все громче и Минхо безошибочно понимает, что тот близок к разрядке. — Мин… аах… Yes, yes, please… — почти рыдает Бан, пока Ли буквально втрахивает его в стену — faster… Минхо раз за разом попадает по простате, выбивая из старшего всё больше стонов и всхлипов. Руками младший проводит по бокам парня, сжимая мёртвой хваткой и стараясь держать его на месте, потому что ноги Бана уже явно не справляются с этой задачей. — I can't take it anymore… — Me too, chagi. Минхо сильнее сжимает руками талию парня, и толкается в последний раз, с громким стоном кончая внутрь. Чан стонет следом, трясётся крупно и тоже изливается прямо на стену, обмякая в чужих руках окончательно. Ноги подгибаются, и парень правда так благодарен, что Ли держит его, иначе бы уже точно упал. Некоторое время они молчат, стараясь восстановить дыхание и прийти в себя. Минхо осторожно разворачивает старшего лицом к себе и утыкается носом в его плечо, прикрыв глаза и слушая собственное быстрое сердцебиение. Чан все ещё чуть подрагивает и тихо всхлипывает, но устало улыбается в макушку Ли, сильнее прижимая его к себе. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Минхо, чуть отстраняясь и смотря в родные, слегка опухшие глаза — прости, я должен был спросить, прежде… — Всё хорошо, милый — почему-то шёпотом отзывается Крис, легко накрывая губы парня своими. — Я говорил всё это потому что был очень зол, прости… — продолжает Минхо, спешно разрывая поцелуй, будто если он не выскажет всё это сейчас, то просто умрёт — я так не думаю, правда, я… — Т-ш-ш, всё правда хорошо, Хо. Крис прикрывает глаза, всё не переставая слабо улыбаться, когда младший осторожно стирает с его щёк едва заметные дорожки от слёз. У него почему-то дрожат руки, и Чан ловит их своими ладонями, мягко целуя каждый пальчик. Он замирает всего на мгновение, когда замечает на безымянном обручальное кольцо, а потом целует и его, после заключая парня в крепкие объятия. — Тебя там ждут… — тихо говорит Минхо, и сейчас, после всего произошедшего он вдруг чувствует себя невероятно неловко — чаги… — Плевать — отзывается Крис, обхватывая лицо мужа ладонями и несколько раз целуя в щёки — плевать, Минхо. На всё плевать, пока ты рядом. — Но тот парень… — Это всего лишь клиент, милый. Мы просто обсуждали возможное сотрудничество, ничего более, клянусь. — И… У тебя никого нет? Совсем? — Ты, Минхо. Всегда есть только ты. — Ты снял кольцо… — Пару дней назад из него выпал камешек. Я отнёс его ювелиру, сегодня нужно забрать. Хочешь со мной? — Да. Да, очень хочу. Чан улыбается так по-родному и нежно, что Ли просто не может больше смотреть на это. Он обнимает старшего за шею, прижимаясь так крепко, что Бан тихо охает, но тут же обнимает в ответ, оставляя поцелуй на виске. Они оба слишком уставшие и грязные, чтобы выглядеть достаточно хорошо, но оба чувствуют себя невероятно счастливыми. Парни медленно одеваются, приводят в порядок друг друга и кабинку, потом ещё какое-то время стоят у зеркала, бессмысленно пытаясь скрыть под рубашками следы бешеных чувств. Чан, не особо сожалея говорит о том, что клиент наверняка уже ушёл, пока Ли смотрит на него неотрывно и долго, пока тот наконец не замечает это. — Ты чего? — с усмешкой спрашивает Чан, притягивая мужа в объятия — всё в порядке? — Я не хочу разводиться — шепчет Минхо, вдруг чувствуя подступающие слёзы и знакомую щекотку в носу, пока осторожно гладит щеки мужа большими пальцами — я так люблю тебя, мой Чан-и… Мой мальчик… Я не смогу без тебя… — О, милый… — Бан немного жмурится, что выглядит до боли в сердце милым, и покрывает лицо младшего поцелуями, начав со лба и заканчивая на губах — я никуда не уйду, обещаю. Я тоже не смогу без тебя, родной. Я люблю тебя, Минхо, даже не представляешь как сильно люблю. Чан снова обнимает его, шепчет на ухо что-то до банальности нежное и смущающее, но Ли это нравится. Нравится, что муж снова рядом, что обнимает, что всё ещё любит. Это так приятно, что в животе бабочки оживают, снова порхая как сумасшедшие. Минхо всё же удаётся сдержать рвущиеся наружу слёзы, хотя он правда думает, что они будут катиться по его щекам немного позже. Например, когда они вместе будут заносить его вещи обратно в квартиру. Парни расцепляются, снова целуются коротко и наконец окончательно приводят себя в порядок, и Минхо вдруг вспоминает о еде, которая ждёт его за столиком, и снова притягивает мужа к себе за края рубашки, поглаживая по щеке. — Я там наполеон заказал… Хочешь? — Хочу. — Тогда, свидание? Прямо сейчас, что скажешь? — Ты разве не на работе? — Плевать. Скажу, что заболел. — Тогда да. Определенно да.