Ты в порядке, ангелок ?

Проснулся Руслан от дикой боли в голове и вибрирующего телефона, который в данный момент больше походил на дрель, чем на мобильное устройство. Взяв его в руки, едва продравший глаза Брагинский похолодел: 23 пропущенных звонка только от президента, чат депутатов вообще напоминал поле боя. Пробежавшись глазами по сообщениям и так и не поняв, что произошло, он решил звонить Владимиру Владимировичу. Набирая уже заученные цифры, Россия мысленно перебирал варианты происходящего, и они его совсем не радовали— один хуже другого, и ему отчаянно не хотелось, чтобы они оказались правдой. Благо президент взял трубку быстро, и Руслана это даже ненадолго успокоило. —Российская Федерация, где вы находитесь? Вы в курсе действий США? Это как-то связано с прошедшим саммитом? Слова президента вгоняли в еще больший ужас —вариант с началом ядерной войны уже не казался бредовым. Бесспорно, Штаты опять что-то натворили, и РФ надеялась, что это не объявление войны. Возможно, Альфред обиделся на его отказ и теперь их всех ждет ядерный апокалипсис? Как там было в небезызвестной драме: «Так не доставайся же ты никому». Нервный смешок вырвался сам собой. —Владимир Владимирович, я сейчас в Санкт-Петербурге. О каких действиях США вы говорите? —Представители Соединенных Штатов связались с нами по вопросу снятия части санкций. Руслан Александрович, может, вы в курсе, чего добивается Запад? —Нет. —Конечно, Руслан догадывался, но говорить об этом, по понятным причинам, никому не собирался. —Ясно. Сегодня в 16:00 в Москве будет проведено собрание, попрошу вас присутствовать. —Не дав ответить, звонок сбросили. Окончательно проснувшись, Россия наконец обратил внимание на время. 9 часов утра. Перелет в Москву — ±1,5 часа, время добраться до аэропорта, а после в Кремль — где-то часа 3, если будут пробки, то все 4. Итого у него есть еще целых два часа на сборы. Выйдя на кухню, Руслан увидел там Александра, что-то увлеченно печатающего в смартфоне. Кашлянув, чтобы привлечь внимание культурной столицы, РФ присел за стол. —Ох, Руслан, ты уже проснулся? Прости, я слишком увлекся. Ты бы видел, что творится в чате городов! Все обсуждают мотивы снятия санкций. Ростов уже грозился, как он выразился, «набить лицо тупому пиндосу». — Хихикнув, Питер наконец поднял глаза на своего собеседника. Выглядел тот невыспавшимся и каким-то замученным. — Mon cher, что с тобой? Неужели ты правда думаешь, что Донской будет бить твоего женишка? Слегка смутившись, Россия отвел взгляд, обратив внимание на окно, открывающее вид на размеренную жизнь петербуржцев. —Не в этом дело. Просто США снял санкции, потому что я его соулмейт. —Разве это плохо? — удивленно произнес Романов. —Он явно хочет заслужить твое одобрение. Может, в скором времени вообще союз заключите. От ненависти до любви. Ах! Как это все романтично! — Сказав это, культурная столица мечтательно откинулась на спинку стула. —Саша, успокойся. Какая романтика? Какой союз? Не забывайся. Америка — подлый. Он делает все только во благо своей страны. Не удивлюсь, если он опять что-то задумал. —Раздражение охватило Руслана. Он не хотел слышать ни про Америку, ни про отмену санкций. Ну почему все не может быть как раньше!? Ну соулмейты они, разве это что-то меняет? — А сейчас прошу простить, но мне надо собираться на рейс. —Сказав это, все еще злой Брагинский вышел из комнаты. Романов удивленно проследил за удаляющейся фигурой. Вчера Руслан не был так категоричен. Ну и бог с ним. Питер больше не полезет в их отношения. Взрослые страны! Пускай и разбираются сами. *** Уже прибыв в Москву, уставший от перелета, хоть и недолгого, Руслан смотрел на двери конференц-зала, которые сейчас казались дорогой в Нарнию. Не утихающие ни на мгновение споры сильно били по замученной голове. Хотелось, чтобы весь этот цирк оказался сном. Кошмаром. Что там надо сделать, чтобы проснуться? Ущипнуть себя? Произнести заклинание? Прыгнуть с моста?.. Последний вариант, хоть и не пробудит его ото сна (скорее наоборот), но нужный эффект даст. Откинув навязчивые мысли, Брагинский все же решился зайти в пристанище сатаны. Открывшаяся картина была похожа на ту, что Россия уже представлял у себя в голове. Вот министр финансов спорит с министром культуры, какой-то несчастный пытается всех успокоить, Ростов тычет пистолетом в лицо Екатеринбургу, министр обороны орет, что Штаты нужно истребить. Стоп. Ростов тычет пистолетом в Екатеринбург? Ужас градом облил несчастного русского. Что здесь делают города? А главное — откуда Донской в очередной раз достал оружие и как его пустили с этим в Кремль!? С охраной он разберется позже, сейчас главное — обезвредить вольного казака, чтобы избежать потенциального жмура. Подойдя сзади к вооруженному городу, славянин уже хотел было забрать металлический предмет, как тот неожиданно развернулся, заехав этим же предметом по носу стране. Отшатнувшись, Брагинский ухватился за ушибленное место, параллельно матеря виновника произошедшего да и весь этот цирк в целом. Серьезно, не хватает только медведя на моноколесе и обезьянки, которая держит в руках банан. Хотя нет, обезьяна все же есть, правда вместо банана у нее в руках глок. И вот откуда он их только берет? —Россия? — растерянно уставившись на согнувшегося беловолосого, Донской перевел взгляд на Екатеринбург, что был шокирован не меньше. —Это все из-за тебя, двухцветный—рявкнул Ростов, но пистолет всё же убрал, видимо, осознав, что только что сломал нос собственной столице. — Если бы этот уральский не начал спорить, я бы не психанул! — Я тут вообще ни при чем. — огрызнулся Екатеринбург, потирая скулу, куда целился ствол. — Это ты вечно с пушкой наперевес ходишь. Руслан выпрямился, чувствуя, как к пульсирующей боли в голове добавилась пульсирующая боль в переносице. Кровь? Он провел пальцами по верхней губе. Замечательно. Просто замечательно. — Ростов, — голос Брагинского был тихим, но было в нем что то пугающее. — Оружие. На стол. Живо. Казак скривился, но спорить не решился. Тяжелый глок с глухим стуком приземлился на полированную поверхность стола, заставив говориливого министра обороны вздрогнуть. — А теперь все заткнулись, — Руслан обвел взглядом зал. Споры стихли мгновенно. — Я хочу услышать, что конкретно произошло и ваши предложения по данному вопросу. Началось совещание. Выяснилось, что США действительно вышли с предложением поэтапной отмены экономических санкций, взамен прося «нормализации диалога по ряду стратегических вопросов». Никаких конкретных требований. Для дипломатов это пахло победой, для Руслана — подозрительной ловушкой. Он слушал вполуха перепалку между депутатами, смотрел на взволнованные лица городов (которых здесь, кстати, быть не должно, но кого это сейчас волнует) и чувствовал, как внутри закипает глухая, липкая злость. На кого? На ситуацию? На себя? Или на этого самоуверенного янки, который решил, что может вот так просто, по своему желанию, ворваться в его жизнь и всё перевернуть? «Он делает это не для меня, — твердил про себя Руслан, сжимая под столом побелевшие кулаки. — Он делает это для себя. Для своего имиджа. Чтобы показать всем, какой он хороший, какой он великодушный соулмейт. Чтобы я почувствовал себя обязанным». Воспоминание о вчерашнем отказе полоснуло по сердцу. Раздраженный взгляд Альфреда, когда Руслан сказал «нет» на приглашение поужинать. «Между нами нет никаких отношений Америка», — сказал он тогда. Возможно это было слишком жестоко. В глазах Джонса мелькнуло что-то, чего Россия предпочел не заметить. Разочарование? Боль? Нет. Не могло быть. Это же Альфред Джонс, Соединенные Штаты. Он не обладает чувсвами, у него только холодный расчет расчет. Звонок телефона вырвал его из омута мыслей. Руслан глянул на экран и похолодел. Абонент не был в контактах, но он знал кто это. Знал эти цифры наизусть. США. — Прошу прощения, — резко бросил он и, игнорируя недоуменные взгляды присутствующих, вышел в коридор. — Что тебе надо, Джонс? — рявкнул он в трубку, даже не поздоровавшись. Голос его был ледяным, звенел от, едва, сдерживаемого гнева. На том конце провода повисла короткая пауза. Потом раздался знакомый, чуть хрипловатый голос: — Руслан. Рад, что ты взял трубку. Я понимаю, сейчас, наверное, не самое лучшее время... Я слышал, у тебя там собрание. — США говорил спокойно, даже мягко, но Руслана это бесило еще больше. — Ты поэтому звонишь? Чтобы полюбоваться результатом своего «великодушия»? — ядовито поинтересовался Рф. — Нет, Руслан. Я звоню, потому что... — Альфред снова замолчал, будто подбирая слова. — Я хотел бы встретиться. В пятницу вечером. Тет-а-тет. Без прессы, без советников, без этого всего. Просто поговорить. Объясниться. Руслан горько усмехнулся в пустоту коридора. Вот оно. Приглашение. То, чего он ждал и боялся. — Объясниться? — переспросил он, и в его голосе зазвенела сталь. — Что именно ты собрался мне объяснять, Альфред? Как ты решил поиграть в благодетеля? Как используешь политику, чтобы подобраться ко мне поближе, раз по-другому не вышло? Думаешь, снимешь санкции — и я тут же упаду в твои объятия с криками «спасибо, давай будем вместе»? — Руслан, послушай... — Нет, это ты послушай! — перебил его Россия, чувствуя, как к горлу подступает комок гнева и еще чего-то, чему он отказывался давать имя. — Ты виноват во всем, что сейчас происходит! Если бы не твой идиотский порыв лживого благородства, если бы ты не влез в мою жизнь со своим... своим... — он запнулся, не в силах подобрать цензурное слово. — Я не хочу тебя видеть. Проваливай со своей «встречей» туда, откуда пришел. К черту, в Вашингтон, к европейцам, к статуе свободы, лишь бы подальше от России. Мне от тебя ничего не нужно. В трубке повисла тяжелая, гулкая тишина. Руслан почти физически ощущал, как через тысячи километров, в Вашингтоне, Джонс стоит с телефоном у уха, и по его лицу пробегает тень. Наверное, усмехается. Наверное, злится. — Ты действительно так думаешь? — голос Альфреда, когда он заговорил снова, был тихим и каким-то... пугающим? — Что это все «лживый порыв благородства »? — А что же еще? — бросил Руслан, но в груди неприятно кольнуло. — Ладно, — коротко ответил Джонс. — Я понял. Прости, что побеспокоил. Короткие гудки. Альфред повесил трубку первым. Руслан несколько секунд смотрел на потухший экран телефона. Злость медленно отпускала, и на её место приходила липкая, противная пустота. «Правильно, — сказал он себе, убирая телефон в карман и поправляя пиджак. — Так и надо. Нечего тут строить из себя невинность. Сам во всем виноват». Но слова Альфреда — «Ты действительно так думаешь?» — эхом застряли в голове. Руслан глубоко вздохнул и толкнул дверь конференц-зала, за которой его ждал всё тот же бедлам.