Дачный сезон.

Машина едет по кочкам. Больная спина даёт о себе знать, и при каждом удобном случае, напоминает о необходимости удобного положения, которое, устроить в таких условиях, увы, невозможно. Оттого и на каждом подскоке слышится больной стон со стороны Модди. И Альцест, сидящий за рулем, ничего поделать не может с этим. Он бы с удовольствием никуда не ехал, по такой жаре и раннему времени, но блять, там картошка.. Вдруг украдут? Ну нет, не надо такого счастья.. Возможно, есть еще вариант уложить МоддиЧата на заднем сиденье машины.. Но там лежат садовые инструменты, рассада, некоторая одежда.. И еще по мелочи. Оттого, сделать своеобразное гнездышко становится проблематично и невозможно. Есть еще вариант прямо посреди леса остановиться, сделать какой-нибудь массаж, чтобы позвоночник ныть перестал.. Но это ведь уже совсем-совсем бред, не правда ли? И ничего Альцесту не остаётся, кроме того, как продолжить движение в сторону загородного участка, наблюдая такие знакомые тропинки, дороги, деревья, какие-то мелочи. Он до сих пор помнит, как та самая дача, на которую парни сейчас едут, принадлежала его родителям. За рулем ехал отец, рядом сидела мама. Тоже с больной спиной, тоже через раз вздыхая, явно с болью. А сзади, вместо лишнего пакета с рассадой сидели маленькие Альцест и МоддиЧат. Конечно, это они сейчас носят такие заурядные имена. Ну, потому что надо. Потому что мир изменился. А тогда.. Казалось бы, так далеко от настоящего.. Они были Лешкой и Димой. Альцест был собственным сыном, а Модди – сын друзей. Но у родителей обоих детей никогда даже мысли не было о том, чтобы сравнивать их. Они ведь такие разные, и оттого каждый из них такой хороший и милый, что зацеловать хочется. Особенно мило проявлял свой гнев Альцест. Он всегда губы дул и руки на груди скрещивал, голову отворачивая. И сейчас, порой, он так делает. Но тогда всерьез, а сейчас больше в шутку. А Модди рядом стоял, такой непринужденный. Рождённый получеловеком, полубараном, чухал свои маленькие рожки. Они были похожи на пеньки, а уже ближе к тридцати превратились в завидные закрученные органы гордости. Крепкие, большие, почти идеально белые.. И общались они очень долго как друзья. Потом, как лучшие друзья. А потом и начали чувствовать то, что не чувствует просто друзья. Оттого и встречаться начали. А в сумме с тем, что почти всю жизнь знакомы, научились понимать друг друга без лишних слов. Знают, что делать не надо. Что обижает. Что радует. Что умиляет. Как сделать лучше. Где лучше спросить. Где промолчать. Где переговорить. Где молча позаботиться. Где сделать какой-нибудь подарок. И далее, далее.. Оттого и такие дружные. Им по тридцать лет уже есть! Такие взрослые. И все еще, порой, дурачатся как дети малые. Модди безумно любит баловаться, хотя, если посмотреть на него, такое сказать невозможно. А Альцест ведёт себя, иногда, как родительская фигура. Оттого и вымораживает.. В общем, свои тараканы, свои замороки. Оттого и перчинка в их отношениях сохраняется до сих пор. Модди, дурной, противный, больше был похож не на барана, а на кота. Конечно, не внешне. Внешне, он, как раз таки, был похож на барана. Кудрявый, рогатый, крупный по телосложению.. Но вот поведение.. Чистейший, самый настоящий, абсолютно точно наглый кот! Он, видите ли, от пережитого стресса и больной спины, едет на дачу не картошку копать, а отдыхать. И Альцест уже видит, как Модди вылезает из машины. Поправляет волосы и сразу же заплетает кудряшки, длинною до плеч, в хвост. Как достаёт пыльный шезлонг, когда-то купленный за приятную цену, как раскладывает его в тени яблони, как укладывается туда и наконец-таки, спокойно выдыхает. И на любое «Модди, блять, прекращай глаза мозолить! Быстро взял лопату и пошел картошку копать! Пока я тебя граблями не огрел! » Модди такие глаза несчастные сделает.. Это, чтобы вы понимали, в той ситуации, когда он эмоции почти не показывает! И Альцест, смотря в щенячьи, тёмные глаза расклеится. Вздохнет устало, и пойдет в одиночку сажать новую рассаду и удобрять помидоры.. Нет, Альцест никогда не был таким. Он всегда был трудолюбивым и ответственным. Во всех он видит своих детей, оттого готов делать всю работу, лишь бы его ребенку было хорошо. И плевать, кто это: Альфедов, двадцатилетний друг, которому нужна забота и помощь.. Или, противный Модди, которому скоро тридцать пять, а он, пидор патлатый, лопату лишний раз в руки взять не хочет! И ничего другого не остаётся, правда. Не будет же он заставлять своего кудрявого парня, с больной спиной и темными глазами под солнцем горбатиться? Возможно, стоило бы. Хотя бы разок заставить Модди пахать. Но, Альцесту сил не хватит, чтобы своего горячо любимого мужчину заставить что-либо делать. Так уж привыкли жить. По секрету, так было и в их далеком детстве. И в подростковом возрасте, к слову, тоже. И даже, когда тем было лет по двадцать, двадцать пять.. И абсолютно точно, будет так же в ближайшие года, уж точно. А там, гляди, и состарятся. И точно так же, Альцест будет жалеть Модди, нежно называя его «котом», получая в ответ лишь явное отвращение в лице. Такой уж темперамент. Терпеть не может всякие милые прозвища. И слова о любви. Но вот, заботу, поддержку любит. Пожалуй, это его самый настоящий язык любви. Модди дремать начинает. Нежится, тепло, не сильно жарко, спина отдыхает. Что же ещё нужно для счастья? И тут, его как окатит поток ледяной воды! Он сразу же подскочит, вскрикнув пискляво – испугался. А рядом стоит, совершенно невинный, Альцест. Стоит, малинку поливает, помидоры, яблоню. И голову поворачивает, осторожно так. Смотрит обеспокоенно. —Что случилось, Модди? Спина? —Спрашивает, и взгляд такой заботливый. И вправду может показаться, что он не причём.. И МоддиЧат начинает в это верить. До тех пор, пока Альцест не улыбнется противно, а после, не направит ещё одну струю прям в чужое лицо. И вот, два взрослых мужика.. Каждому из которых уже есть по тридцать лет! Стоят и шланг друг у друга отбирают, моча и одежду, и волосы, и бороды, и все, что рядом вообще есть. И спустя полчаса боёв без правил, не на жизнь, а на смерть, оба вымотанные, сидят около дерева. Шезлонг насквозь намок, его только сушить. Оттого и сидят прямо на грязной траве, в теньке. Модди хмурится, кудряшки отжимая. А Альцест отдышаться пытается. На самом деле, те ещё дураки. И порох в задницах точно пооставался. Только его поджигать надо. И немного отдохнув, мужчины вместе пойдут переодеваться. И вместе пойдут работать в саду, собирать помидорчики и малину. И после, когда потихоньку начнет темнеть, Модди встанет у мангала – шашлык жарить. И где-то рядом, в одиночку поставит стол бывший дровосек. Принесет два стула и начнет нарезку делать. Овощную, сырную, колбасную. Поставит все на стол, из запасов достанет бутылку коньяка. И когда безумно вкусный шашлык будет готов, откроет своё сокровище. Нальет каждому из них по стопочке. И каждый из них выпьет за общее «За нас! » Но это «за нас» будет такое разное. Альцест выпьет за здравый рассудок и здоровье, за счастье и успешную совместную жизнь в ближайшем и не очень будущем. Оттого и будет смотреть с такой нежностью на своего партнера. Модди выпьет за свою больную спину, которая даёт огромное преимущество во всем. За то, что они на старости лет все еще такие дураки. И за то, чтобы такими же дураками оставались в ближайшем и не очень будущем. Оттого и будет смотреть на Альцеста с явной язвинкой во взгляде. Оттого они и будут вместе. Оттого они и будут такими же дураками.