Серые тени и розовые искры

Веранда бабушки Пины тонула в тёплом свете фонарей, а в воздухе витал сладкий аромат яблочного пирога. После неловкой сцены в гостиной, где Серый признался в своих чувствах, Миледи исчезла в саду. Остальные котята, почувствовав напряжение, сделали вид, что заняты своими делами: Пилу нарочито громко напевала новую песню, Лампо увлечённо чинил микрофон, а Пончик, обычно такой болтливый, вдруг увлёкся созерцанием звёзд. Серый стоял у калитки, сжимая в лапах гитарный медиатор — подарок Миледи. Он не знал, как исправить ситуацию, но знал, что не может оставить всё как есть. — Эй, новичок, — раздался голос Пончика, который неожиданно появился рядом. — Ты же не собираешься просто так сдаваться? Серый вздрогнул: — Я не хочу её тревожить. — Ха! Миледи? Тревожить? — Пончик закатил глаза. — Она уже десять раз передумала, пока ты тут стоишь. Иди уже! Серый глубоко вдохнул и шагнул в темноту сада. Тишину сада нарушал только шелест листьев и далёкий гул ночного города. Миледи и Серый всё ещё сидели на качелях, но теперь между ними не было неловкости — только тёплое, чуть смущённое спокойствие. — Знаешь, — Миледи внезапно подняла голову, — я ведь догадывалась. Серый насторожился: — О чём? — О твоих чувствах. — Она улыбнулась. — Ты всегда смотрел на меня так, будто боялся разбудить кого-то. Он опустил уши, но не стал отрицать. — Почему не сказала ничего? — Потому что боялась ошибиться. — Она дёрнула хвостом. — А ещё... мне нравилось, как ты играешь на гитаре, когда думаешь, что никто не видит. Серый замер. Он действительно иногда оставался после репетиций, подбирая мелодии, которые не решался показать другим. — Ты подслушивала? — Ну... — Миледи забавно склонила голову. — Это называется творческая разведка. Он фыркнул, но в глазах появился тёплый блеск. — Тогда, может, споёшь со мной? Прямо сейчас. — Без публики? — Она прищурилась. — Только луна в свидетелях. Миледи задумалась на секунду, затем резко вскочила: — Ладно! Но если я фальшивлю — делай вид, что не заметил.

***

Гитара Серого звучала тихо, подстраиваясь под неуверенный голос Миледи. Она пела о звёздах, которые «забывают упасть», и о дорогах, что «ведут не туда, но именно туда, куда надо». Это была странная, чуть наивная песня — совсем как она сама. — Неплохо, — пробормотал Серый, когда последний аккорд затих. — Врёшь, — засмеялась она. — Никогда, — он положил лапу на струны, заглушив их. — Но если хочешь... можем сделать её хитом нашей следующей репетиции. Миледи замерла, затем резко обняла его, так быстро, что он едва успел понять, что произошло. — Тогда Пончик точно лопнет от зависти! Из кустов вдруг раздался шорох, и на дорожку выкатился мячик для пинг-понга. Через секунду показалась виноватая мордочка Пилу. — Эм... Мы не подслушивали! Ну, почти. — Пилу! — Миледи всплеснула лапами, но Серый лишь покачал головой. — Кажется, наш секретный концерт только что получил первых фанатов. Лампо, неловко вылезая из-за дерева, добавил: — Кстати, а второй куплет у вас есть?

***

На следующее утро бабушка Пина, разливая чай, заметила необычную тишину за столом. Пончик вёл себя подчёркнуто невинно, Лампо что-то бормотал про «аранжировки», а Миледи и Серый сидели, избегая взглядов, но их хвосты то и дело касались друг друга под столом. — Что-то случилось? — спросила бабушка, подмигивая Пилу. — Ни-че-го! — хором ответили котята. Но когда Миледи потянулась за вареньем, а Серый молча подвинул банку ближе, бабушка лишь улыбнулась: — Ах, молодость... Ладно, сегодня у нас репетиция в парке. Не опоздайте! И пока котята шумно обсуждали планы, двое самых тихих из них обменялись взглядом, в котором было обещание: Это только начало.