Часть первая и последняя
2 сентября 2025 г., 01:25
Среди шума и гама на праздновании сорок пятого дня рождения Наруто, легким и незаметным движением Какаши едва заметно отодвинул свою руку от локтя рядом сидящей Харуно и поправил маску на лице, чтобы не съезжала.
***
Сакура Харуно — многоуважаемая главная врач центральной больницы Конохи. Величайшая госпожа Ирьенин Пяти Великих Стран. Госпожа возродившегося клана Учиха. Госпожа сердца Саске. Они не истинные друг друга, однако связаны узами крепче соулмейтов — таковы реалии многодетных родителей с ворохом обязательств перед детьми, предками и окружающими, как главы клана. Саске не довелось познать связь с соулмейтом — его истинная погибла, когда Итачи совершил непоправимое. Ею была девочка с соседней улицы. При жизни их семьи дружили, а после возникновения парных меток родители посватались. Заключить выгодный союз внутри клана, учитывая, что Саске будущий наследник после Итачи, а так же впридачу получить предначертанных друг другу — невероятно выигрышное решение со стороны Фугаку и родителей той девочки. Однако в ту кровавую ночь рисунок на шее Саске утратил свою симметричную часть. Сакура разделяла судьбу мужа, но лишь частично — связь с соулмейтом не состоялась, но она знала: он хотя бы жив. Ведь рисунок на ее шее цел. Наукой не установлено, что именно является триггером для появления метки на теле: возраст, время года, эмоциональные потрясения или нечто иное. Однако даже у предначертанных друг для друга соулмейтов метки появляются не одновременно. Метка Какаши появилась в его четырнадцать лет. Он не помнил, что это был за день, но точно весна, наверняка даже март. В зеркале ванной он разглядывал свою шею целый вечер, увлеченно изучая новый символ. Он не был похож ни на один встречавшийся ему ранее. Рациональная часть твердила: он не нуждается в любви. Девчонка будет только мешать ему на пути в достижении целей. В его характере нет места сентиментальностям, а такая особенность, как проявление чувств — вовсе не для него. Но внутренняя потаенная часть стала чуть счастливее: это означает, что он не совсем одинок и в целом мире есть хотя бы один человек, для которого он может что-то значить. Но годы шли, неумолимо приближая мужчину к среднему возрасту. Какаши уже причислял себя в ряды тех, кому не посчастливилось встретить своего истинного. А его водолазки с высоким воротом, переходящие в маску, никак не способствовали тому, чтобы его соулмейт увидела заветный символ. Символы способны видеть только два типа людей: истинный партнер или любой человек с улучшенным геномом: Шаринганом или Бьякуганом. Истинный партнер видит рисунок в бордовом цвете, а люди с Кеккей Генкай — в черном. Для остальных людей метка не видна, визуально на ее месте нет ничего. Так же в мире существует негласное правило: обладатели Кеккей Генкай не должны раскрывать никому, что они по воле случая или намеренно обнаружили пару одинаковых меток, пока кто-то из жителей сам не обратится с вопросом «А у кого еще имеется такая же?». Это закон мироустройства соулмейтов. Сакура была влюблена в Саске с самого детства. Пока на ее шее ближе к ключице не появился символ, она была убеждена, что Учиха ее истинный, ведь сила и длительность ее чувств не могут объясняться иначе. Лишь спустя много лет, когда в их израненных отношениях наступило потепление, а Саске наконец открылся к ее любви, она узнала, что его соулмейт уже погибла. Будучи в браке уже три года, Учиха проявил несвойственную откровенность, когда узнал, что Сакура беременна: год за годом он намеренно скрывал высокими воротниками и длинными волосами свою метку, чтобы Сакуре была недоступна пустота на его коже. Он не хотел расстраивать ее, зная, что они не истинные друг друга. Он действительно всегда ее любил. Сакура обуздала свой буйный нрав. С годами она уподобилась Саске — замкнулась, стала холодной и немногословной. Она выросла в статную и опасную женщину с острым взглядом. Взглядом, присущим элитному ниндзя и главе восстанавливающегося клана, наряду с мужем. И хотя она всю жизнь любила своего супруга, сознательно выбрала жизнь рядом с ним и начинать возрождение Учиха с нуля, Саске всегда нутром чувствовал, что его жена не принадлежит ему до конца. Невзирая на достигнутое: отстроенный квартал, их троих детей, а так же то, что им двоим удалось убедить Обито и Мадару, чудом оставшихся в живых, остаться в Конохе и возродить клан, она вольна покинуть его или вовсе даже случайно встретить соулмейта на своем жизненном пути. Многие одиночки отправлялись в длительные путешествия в поисках своей истинной любви. Нередко пары расставались из страха, что партнер встретит истинного и бросит уже привычного партнера. Некоторые же просто не могли смириться с судьбой и невозможностью хоть раз в жизни почувствовать настоящую, истинную любовь. И всё же Сакура выбирала быть с ним. А потому меньшее, что он мог сделать для нее — любить сильнее, чем она. Делать больше, чем она. Отдавать больше, чем она. Стараться сильнее, чем она. На благо клана и их семьи… Достаточно одного прикосновения, чтобы активировать связь и жить счастливо. Взаимные чувства истинных непередаваемы — это переживания и эмоции совершенно иного уровня, не поддающиеся никаким описаниям. Они кардинально отличаются от любых чувств и любого предыдущего опыта любовных отношений. Величайшие умы искусных писателей, используя весь свой творческий арсенал, не могли даже приблизиться к правдивому описанию происходящего в душах соулмейтов, которым посчастливилось активировать связь. А встретить соулмейта — и вовсе большая удача. Поэтому Хатаке не единожды и подолгу размышлял: стоит ли вообще явить Сакуре правду, что это именно он ее истинный. Они оба заслуживают счастья, невзирая на любые возможные преграды в виде возраста, социального положения или их прошлого как сенсея и ученицы. Не их вина, что судьба уготовила им именно эти роли, прежде чем приоткрыла завесу тайны об их предназначении друг другу. Сакура стала поздним цветочком — ее знак проявился лишь в восемнадцать лет. На шее появился символ, идентичный Какаши. Он не мог поверить своим глазам, когда обнаружил цвет линий в бордовом цвете. Легкая растерянность вмиг сменилась на собранность, а Сакуру не удивила реакция сенсея — ведь у него был Шаринган. Какаши прекрасно знал, что означает цвет появившегося рисунка, однако принять произошедшее было непросто. Поначалу он надеялся, что ошибся и перепутал значение цветов, но скорая потеря Шарингана в войне убедила в обратном: Какаши не перестал видеть метку на ее шее. Со временем игнорировать увиденное вошло в привычку: Хатаке не собирался расстраивать новоиспеченных молодоженов сенсационным заявлением и просто продолжил жить, будто ничего не произошло. Сакура проживет счастливую жизнь с тем, кого она выбрала сама, а не с тем, кого ей уготовила судьба.***
Хатаке жил в отдаленном от центра районе Конохи. Не самое густонаселенное место, а по вечерам и вовсе сложно встретить кого-то по пути домой. Какаши лениво передвигался по слабоосвещенной улице, засунувший руки в карманы и неторопливо оторвал взгляд от земли, когда почувствовал присутствие человека. Он увидел в нескольких десятках шагов маленькую старушку с ходунками на четырех ножках. Она обеспокоено поворачивала голову из стороны в сторону, явно боясь пересечь улицу. Какаши подошел ближе и привлек ее внимание. — Мальчик, помоги старой женщине. Какаши улыбнулся сквозь маску и качнул головой. — Ну какой же я мальчик, — он взял старушку под локоть и медленно, маленькими шажочками повел ее в нужном направлении. — Ноги ни к черту стали. Не держат совсем. Дай… отдохнуть, — женщина приостановилась, тяжело дыша. — Бабуль, так вы куда идете в такой час? Лучше я отведу вас домой, а сам схожу в магазин. Или куда вы собирались? Женщина махнула рукой, прогоняя его затею. — Отстань. В моем возрасте нужно больше двигаться, — она тяжело разогнула спину, чтобы чуть приподняться и взглянуть мужчине в глаза. — Это у вас молодых все легко. — Не поздновато ли для профилактических прогулок? — он скептически поднял бровь. — Никогда не поздно, когда есть желание, — она пронзительно посмотрела ему в глаза, сделав паузу. — Как тебя зовут, малец? Возьми эту железяку, а меня под руку, — женщина оперлась рукой о ходунки, а вторую протянула в его сторону, чтобы ухватиться. Так ей было бы проще двигаться. — Какаши. — А фамилия? Женщина хмуро посмотрела на него и переместила свою ладонь с его предплечья на его открытую ладонь. — Хатаке Ка… — он не успел договорить, изумленно глядя на старушку. По нервам побежал ток, чувства заискрились. Сердце стало стучать быстрее… и сильнее. Он ошибался? Хатаке знал, что означает бордовый цвет — именно его он видел на шее Сакуры и годами избегал физического контакта кожей. Неужели он что-то перепутал и его истинная — старушка преклонных лет, что еле двигает ногами, не в силах пересечь улицу? В глазах едва не потемнело. Как из-под толщи воды он услышал: — Кай. Хенге слабой пенсионерки развеялось и перед ним стояла Сакура. Какаши шокировано моргнул два раза. Затем недоуменно нахмурился, не в силах что-либо вымолвить. Он видел в ее глазах отражение происходящего внутри него. Связь активировалась. — Зачем ты это сделала? — А почему ты этого не делал? Активированная связь с ошеломительными чувствами приливной волной смыла все границы между ними: от возраста до социального положения. Обращение на «Вы» отныне ощущалось неуместно и вовсе чужеродно. Далекая дистанция, висевшая между ними годами, вмиг сократилась, сделав двух несговорчивых людей самыми близкими и счастливыми людьми на свете. В головах их обоих бешено вращалась центрифуга, заставляя переосмыслить всю свою жизнь и то, что они не сделали этого раньше. — Ты была замужем. — Ты ведь знал, — Сакура прикоснулась указательным пальцем к своей шее. — С самого начала, — согласился он, прикрывая глаза. Какаши вновь положил руки в карманы и они, не сговариваясь, одновременно двинулись в сторону озера неподалеку. Этим вечером закатное солнце было невероятно красивым. Фиолетовые, сиреневые и оранжевые краски закатного неба манили следовать за ними в поисках умиротворения и созерцания успокаивающей красоты во время непростого разговора. — Ты нарушил слово. — Какое? — он заинтересованно повернул голову в ее сторону. Запоздало заметил, как сильно она привыкла носить маску: на ее лице ни один мускул не дрогнул, интонация голоса ровная и невозмутимая. Но ее взгляд изменился навсегда — единственная вещь, что ей неподвластна к контролю. — Однажды я попросила предупредить: когда у меня появится рисунок на шее и если ты встретишь кого-то с такой же меткой, как у меня, сказать мне об этом. — Тебе было восемь, — усмехнулся он. — Но… — Мне казалось, что отношения с Саске — это значимое событие в твоей жизни, которое отозвало детскую просьбу. И после ты сама больше никогда у меня не интересовалась этим. Ты была счастлива с ним. Я не имел права разрушать то, что вы шаг за шагом выстраивали еще с первых лет академии. Сакура понуро кивнула, соглашаясь с мужчиной. Она хотела возразить, сказать, что он просто позволил ей связать свою жизнь не с тем человеком прямо на его глазах. Но она поджала губы, останавливая себя: ее слова означали бы обвинение во всем только Какаши. Однако он прав — она была вольна поинтересоваться у него хотя бы раз. Он взял ладонь ее опущенной руки. Перебирал пальцы, играючи с казанками. Помимо прочих чувств, что спровоцировала в нем связь, он так же испытывал облегчение: ему больше не придется контролировать каждое свое движение рядом с ней, опасаясь случайного касания. И в оглушающе приятной симфонии чувств ярче всего выделялось чувство свободы. Свободы наконец прикоснуться к своей истинной. Признаться в том, что скрывал десятилетиями. Он молчал двадцать семь лет и только сейчас понял, что метка на его шее возникла именно в день ее рождения. — Как ты поняла, что это я? — Слишком бросилось в глаза, как ты без необходимости поправлял маску или хитай-ате, как только я оказывалась рядом. Сначала случайно и я не придала этому значения. Но потом намеренно провернула пару движений и все равно мне казалось, что я ошибаюсь. — А остаться жить дальше в неведении — не для тебя. — Верно. Но своевременная взаимность прошла мимо них, утекло слишком много воды. Ей сорок пять, ему пятьдесят девять. Какаши прекрасно знал наперед, как именно разверзнется их дальнейший диалог. Но не хотел оставлять возникшую ситуацию без внятного разрешения. Оставшееся у обоих незавершенности съедало бы изнутри. — Я не имею права просить тебя об этом. Но задам вопрос лишь раз. Сакура догадывалась, что он скажет. Она желала это услышать, но в тот же миг опасалась этого сильнее всего. — Готова ли ты уйти от него? Ко мне. — А дети? — У нас будут общие. — Я о своих. Им обоим известен ответ на этот вопрос. — Ты знаешь: Саске не даст им остаться с тобой. Как бы Сакуре ни хотелось возразить, она была согласна с Какаши. Он прав и ей нечем крыть. Саске — глава клана, он их отец и Сакура даже не носит их фамилию. Он основной добытчик и суд при разводе не встанет на сторону Сакуры — таковы обычаи. Дети остаются с отцом клана, к которому они принадлежат. Сакуре не пришлось отвечать. Вслух произносить ужасные слова отказа Какаши ей не дал. Он всё увидел по ее глазам. И за это безмерно уважал Харуно. Она осталась верна своему слову, мужу и пути. Хатаке мягко отпустил ее ладонь, задержавшись у кончиков пальцев. Чувствовал, что ее нежелание отпустить сплетенные ладони взаимно. Он подошел ближе и потянулся к своему лицу рукой. Сакура глядела прямо в его грудь, не в силах поднять глаза. Но почувствовала прикосновение губ. Какаши подарил ей поцелуй, где располагалась печать Бьякуго — гордость его ученицы. Оба чуть улыбнулись, прикрывая глаза от щемящей в сердце боли. Души соулмейтов неразрывно связаны во всех перерождениях. И их обоих согрело осознание: они встретятся в следующей жизни. И наверняка найдут друг друга вовремя. Но не в этой.
