Лягушачий принц

Что-то пошло не так. Виктор понял это примерно сразу, когда, собственно, отключился. Когда кристалл, бережно уложенный в стабилизатор, начал дрожать. Что-то пошло не так, и вот, поглядите – Виктор собственной персоной вместе со своим бессменным партнером стали жертвой взрыва. Интересно, останутся ли целыми лаборатория и прилегающие к ней комнаты? Было бы неприятно лишиться всех записей, наработок и помощницы. Скай Янг как раз должна была услышать взрыв и прибежать – очень жаль ее отвлекать от собственного проекта, о котором она радостно щебетала перед тем, как Джейс и Виктор начали свой эксперимент. Эксперимент, да – вот Виктор и отключился. Интересно, осталась ли целой его одежда и спина? Ответ прост – остались. Ну, почти. Виктор приходит в сознание на маленьком, низком диванчике. Вряд ли его туда отбросило, потому что тогда положение было бы не таким удобным, да и одеяло вяло вяжется с последствиями взрыва. Виктор приподнимается на локтях, моргает и обозревает лабораторию. Первое – все цело. Ну, кроме содержимого стола, которое теперь стало жертвой науки. Так, обыденность. Второе – Джейса нет. Вообще. Нигде. Виктор вскакивает, забывая про свою больную ногу и слегка перепуганно зовет партнера. Ответа нет. Даже Скай нет. Только… У стола Виктор замечает скинутую на пол одежду – обожженную, как и у него, а на одежде сидит лягушка. Зеленая такая, даже весьма милая, квакает выразительно. Моргает попеременно своими желтыми глазами, лапкой шевелит, словно бы желая ею приподнять рубашку, указывая прямо на обозначение знакомой Виктору заглавной буквы Т. Герба. Герба слегка самовлюбленного Джейса Талиса, его дорогого партнера., – Д-джейс?... – голос Виктора дрогнул. Сам Виктор нахмурился, внимательным, сощуренным взглядом окидывая лягушку. Вроде бы мускулистая, моргает, опять же, знакомыми глазами. У Джейса точно такие, Виктор знает, Виктор потерял в этих глазах свою душу. Догадка, на самом деле, идиотская. Дурацкая. Такая, которая явно бы никак не могла воплотиться в жизнь, Виктор, в конце концов, ученый. Он верит только в науку и магию, которая объясняется наукой, ту самую, которую они с Джейсом пытаются приручить. Наприручались, ага. Взрыв кристалла… нет, все же, и самые безумные догадки надо проверять, ведь Виктор – ученый. Он обязан проверять все, и то, что магия может обратить человека в лягушку… тоже вполне может быть. Вероятно. Пожалуйста, пусть это не Джейс. – Если это ты, Джейс, квакни три раза. Виктор снова вздрагивает. Голос хриплый, переполненный робкой надеждой, что его выдумки – лишь выдумки. Лягушка, нет, Джейс, квакает. Три раза. Подряд, с одинаковой амплитудой. Виктор стонет, хлопая себя по лбу. Итак. Это может быть ошибкой. Надо еще устроить проверку. – Джейс… перепрыгни на свой герб на штанах, квакнув два раза. – Ну, Виктор знает, где на штанах Джейса герб. В конце концов, Джейс сам показывал его, гордился этой тайной строчкой. Вышила подобный знак отличия, к слову, Ксимена. Самолюбие Джейса ликовало – а сейчас Виктор сходил с ума, когда видел, как лягушка послушно, будто слушаясь приказов и понимая человеческую речь, выполняла инструкции. О небеса. Это Джейс. Точно Джейс. Не бывает двух таких совпадений подряд, это закономерность. Его партнер, отрада его сердца, превратился в… лягушонка. Лягушонок смотрит своими доверчивыми глазами и смирно сидит на месте. – О, Джейс… Я обязательно верну тебя. Джейс квакает в ответ на это трогательное обещание – Виктор гладит его между глаз и по всему хребту. Кожа лягушонка слегка влажная, но на ощупь приятная. В целом все, что имеет отношение к Джейсу, приятное. Но Виктору не надо отвлекаться от миссии. Итак, для начала – найти место, где бы поместить Джейса. Нет, конечно, его партнер самый умный, замечательный и славный, но в таком измененном состоянии на него могут влиять инстинкты животного. В целом, возможно и то, что с течением времени животные инстинкты возьмут верх, поэтому… предосторожность лишней не будет. Опираясь на трость, Виктор рыщет по всей лаборатории в поисках необходимого. Вот она, весьма просторная банка неправильной формы и с крышкой, где можно вырезать отверстия, чтобы Джейс мог дышать. Джейс смирный – Виктор берет его на руки, осторожно, бережно, словно хрустального, укладывает внутрь банки и завинчивает крышку. Раньше здесь было варенье, Ксимена, прознав о любви Виктора к сладкому, из своих запасов выделила, чтобы ночами можно было разбавить чем-то приятным работу. Виктор не сказал ей, что самое приятное – забота, которую он получил. Внимание. Теперь в чистой банке только Джейс. Даже слегка иронично, если подумать, сидеть в банке, которую принесла твоя мать… – Мне очень жаль, Джейс. Это временная мера, надеюсь, не пройдет и пары часов, прежде чем ты вернешься к своему настоящему облику. Итак, попытка первая. Устроить тот же взрыв – Виктор помнит последовательность действий, обычно достаточно было бы просто не повторять их, но сейчас ситуация другая. Виктор бросает тоскливый взгляд на банку, которую он поставил на место Джейса на столе. Через банку лягушонка не погладить – перепончатые лапы упираются в стекло, а взгляд такой жалобный… У Виктора разрывается сердце. Виктор специально ведет эксперимент по ошибочному пути, закономерно отключаясь вновь – но успев до этого прижать к груди банку с Джейсом, чтобы не поранить его стеклом. Что же, из хороших новостей – банка цела. Из плохих – Виктор не очень, зато он теперь убедился, что его в прошлый раз кто-то явно перенес на диван. Либо Скай, либо пришедшие на помощь студенты Академии, но вероятнее первое. Тишина и отсутствие врачей Виктора не напрягает – они, в конце концов, еще в самом начале работы обусловились, что нет никакой нужды дергать других, и они с Джейсом сами решат, когда им действительно нужна будет медицинская помощь. Сейчас нужна не была – но Виктору просто необходим душ. Переодеться. Привести себя в порядок и искать другую информацию… Потому что этот эксперимент никаких результатов не дал – Джейс все так же жалобно смотрел из банки. Изредка квакал. Виктору хотелось рыдать. Итак, все по порядку. – Ничего, что это не помогло, Джейс. Мы придумаем другой способ, в конце концов, здесь есть огромная библиотека, есть Хеймердингер на крайний случай, а если ты останешься лягушкой, я… я что-нибудь придумаю. Я не брошу тебя. – “…я буду любить тебя, даже если ты останешься лягушкой, Джейс”. Виктор последнее, конечно, не произносит. Трепетно обнимает банку и как есть, опаленный, перемазанный сажей после взрыва, идет в свою квартирку. Там – словить паучков, смести паутину и отдать все Джейсу – Виктор сомневается, что тот такое будет, но вдруг. Заморить голодом Джейса он тоже не может, а букашки и пауки…. Что же, в Зауне это источник белка. Витаминов. В Зауне это обжаривают, обваливают в специях и подают хрустящей закуской. Никто не умер, причин для смерти в Зауне куда больше, чем безобидные жучки-паучки. Виктор вон тоже жив – умирает, конечно, но это явно не вина насекомых. Итак. Оставив Джейсу пропитание, Виктор идет в душ – нарочито раздевается подальше от банки, потому что смущается показывать свое тщедушное тело перед Джейсом. Даже если тот лягушка. Это не значит, что он ничего не запомнит – в целом, только эти мысли удерживают Виктора от того, чтобы не гладить и не касаться Джейса больше. Проще с ним контактировать, когда он не человек – когда он маленький, помещается в ладони и всегда может быть рядом… Греховную мысль оставить Джейса таким навсегда Виктор отгоняет – ну, так, он ценит своего партнера за его прекрасный ум, позитивное отношение к жизни, окружению и заботу обо всех и вся – за то, что Джейс есть Джейс. В виде лягушки, Джейс, конечно, тоже остался бы собой, но… Он был бы несчастен, а для Виктора счастье Джейса – главное. – Прости, Джейс, я старался побыстрее. Сейчас пойдем в библиотеку и поищем упоминания связи такого состояния с магией, перепробуем все способы… Виктор воркует. Он даже сам не замечает, что его голос становится ниже, взгляд смягчается, а выражение лица совсем не скрывает нежности, которую он испытывает к Джейсу. Виктор умный – но в то же время такой дурак, такой, что вовсе не замечает, как меняется все его существо, стоит ему оказаться рядом с Джейсом. На Виктора смотрят странно, когда он идет в библиотеку с банкой наперевес, учитывая, что в банке лягушка, но вопросов никто не задает, ведь, как всем известно, каждый студент Академии – свихнувшийся. То ли изначально, раз смог поступить в Академию, то ли стал таким после учебы в этой самой Академии, которая давала знание взамен на здравомыслие. Ну, знаете, равноценный обмен и все такое. В общем, стены Академии и не такое видали – а Виктор расположился в библиотеке. Он любил ее, часто подолгу засиживался, читая не только то, за чем пришел, но и то, что привлекало его, что-то из новинок… Виктора здесь знали, как своего, он мог бы сориентировать не хуже библиотекарей. Но – не сегодня. Сегодня у Виктора была цель. Миссия. А еще слегка встревоженно квакающий Джейс под мышкой. – Прости, Джейс, но тряски было не избежать. – Банка бережно ставится на стол, а Виктор сам выдыхает, усаживаясь на стул. Подобный марш-бросок был для него нелегок, но ради Джейса Виктор был готов не только на это. Итак, магия и лягушки. Совпадения нашлись только в разделе сказок, и Виктора… это удручало. Никаких исследований, никакой точности, только попытки ткнуться вслепую – отвратительно. Впрочем, чем-то напоминает их работу с хекстеком, а это уже приятно, отчасти, по ассоциации. Сказки, значит. Хорошо. Во всем всегда есть здравое зерно, не бывает дыма без огня, а сказок – без предпосылок. Поэтому что-то оттуда может и сработать. Возможно. Вероятно. Виктор надеется на это, потому что если ничего не поможет, Виктор останется жить с разбитым сердцем и лягушонком. Сколько, кстати, они живут?... Если Джейс останется лягушкой, надо будет об этом и другим сообщить. Сущий ужас. Сказки. Первая о том, как один царевич выпустил стрелу, она упала в болото к лягушке, а та оказалась дочерью мага, который сам же из зависти ее и заколдовал. Способ расколдовать – победить этого самого мага, да не просто в бою, а отыскать сердце, а найти волшебный дуб, на дубе сундук, в сундуке заяц, в зайце утка и прочее, прочее. В общем, весьма сомнительно и сложно – а еще Виктор не знает никаких магов вообще, как и большая часть Рунтерры. Вряд ли это подходящий случай, тем более в сказке сама царевна-лягушка сообщала инструкции… А его Джейс говорить не может. Кажется, не то – надо смотреть дальше. Сказка вторая о том, как одна принцесса потеряла свой золотой мяч в колодце – его нашел лягушонок, достал из колодца и отдал взамен на обещание поцелуя. Капризная принцесса поцеловала не сразу, но все же обещание сдержала. Лягушонок оказался принцем, и жили они долго и счастливо. Сомнительно, но возможно. Но поцелуй? Поцелуй кого, принцессы? Королевская кровь – единственный критерий для того, чтобы снять заклинание? Возможно, есть какие-то другие? Виктор под лупой рассмотрел сказку, перечитал несколько раз – ничего нового не заметил. Следующая история, ведь эта никуда не годится. Третья была похожа на вторую, но там уже уточнялось, что нужен поцелуй любви. Интересно, любил ли кого-то Джейс? Возможно. Вроде бы, любовь должна быть взаимной – но только ли романтическая? Он многим нравится, естественно, что многие к нему привязаны, как и он к ним. Четвертую Виктор нашел с трудом, но она была… своеобразной. Там говорящая лягушка упросила девушку из богатой семьи одолжить ей платье, а девушку сама обрядила в свое магическое старье. Два богатыря проходили мимо лягушачьего дома да и решили взять в жены переодетую лягушку и богатую девушку, каждый свою. Естественно, обман раскрылся, но для этого пришлось пройти множество испытаний, а в конце вообще вспороть лягушке живот, потому что та крала и проглатывала предметы из дома. Виктор с сочувствием посмотрел на Джейса. Джейс наивно, доверчиво смотрел в ответ. Виктор решительно закрыл книгу. Нет, конечно, сказок с лягушками в целом было больше, но они не были никак связаны с человеком или с превращением в человека. Осталось три варианта, один из которых явно неприменим – минимум тем, что одежда Джейса сиротливо осталась на полу в лаборатории, значит, никто не расхаживает в его виде. Виктор решил поискать более подробную информацию о маге с такими тяжелыми условиями убийства. В библиотеке Академии не то чтобы много книг про магов – всем известно, как ее основатель Хаймердингер не любит все, что связано с магией. Но что-то есть – про великих колдунов прошлого, сказки про великого бессмертного Кощея, которого все-таки смогли победить. Кончиком иголки в яйце, которое было в утке, которое было в зайце и прочее, прочее, прочее… В итоге он бесславно умер от рук перекаченного глупого детины. Но, возможно, раз назывался бессмертным, то на этом все не кончилось? Виктор бросил угрожающий взгляд на оставшиеся книги, разложил их по местам, запомнив где какая история, и, трепетно обхватив банку с Джейсом, уверенно пошел в сторону кабинета Хеймердингера. Там точно есть запрещенные талмуды, которые могут помочь. Хеймердингер удивился присутствию Виктора у своего кабинета, его интересу к магии и отсутствию Джейса рядом с ним. И в целом то, что Виктор находился вне лаборатории – нонсенс. Но исследование магии и то, как она влияет на живые организмы – важно, Хеймердингер в свой кабинет пустил. Выделил Виктору его же старый стол, выдал книги. Виктор вместе с лягушонком засел за чтение – под любопытным взглядом йордла. – Мальчик мой, что это за лягушка? – Ах, это? Проект Скай Янг, она попросила присмотреть, пока у нее дела. – На вопрос Виктор не был готов отвечать откровенно – но потом точно извинился бы перед Скай за эту ложь. Хеймердингеру не стоит сообщать о том, что что-то пошло не так во время экспериментов с магией и теперь Джейс такой. Нет, Виктор его таким любит тоже, честно! Но не станет способствовать тому, чтобы его бывший начальник снова попытался свернуть все исследования – нет. Ведь это мечта Джейса, а Виктор будет последней скотиной, если ее, только начавшую исполняться, разрушит. Поход в кабинет Хеймердингера ничего не дал. Скальпель на Джейса у Виктора не поднимается(зато с удовольствием поднялось бы другое), поэтому остается план с поцелуями. Начать с безобидного – просто поцелуй любви. В сказках не было указано, нужна ли взаимная, или достаточно любви со стороны лягушонка. Может, любовь со стороны того, кто любит обращенного? Возможно. Стоит проверить. Виктор дождался, пока Хеймердингер уйдет по своим делам, лодочкой сложил ладони и вытащил Джейса. Со всей своей любовью и нежность поцеловал лягушонка в макушку. Виктор не знает, чего ожидал. Блеска, звона разбитого стекла и свадебных колоколов – ну, что там бывает перед долго и счастливо. Ничего из этого не было – а вот сердце разбилось в очередной раз. Голос Виктора звучал сдавленно. – Прости, Джейс, мне просто надо было проверить гипотезу… – Виктор героически выжил в Зауне, смог выучиться в Академии, стал помощником Хеймердингера, партнером Джейса… И все это с болезнью, он много пережил, и невзаимную любовь переживет, он ведь сильный. Тонкие губы поджимаются. Пора приступить к следующему плану. – Спасибо, профессор Хеймердингер, вы очень нам помогли. – На самом деле никак не помог, но отсутствие результатов – тоже результат. Виктор усаживает Джейса вновь в банку и идет воплощать план с поцелуями. Его любовь не сработала, попробуем взаимную любовь? Путь к дому Ксимены Талис он помнит. Был в гостях пару раз, заручился бессрочным приглашением приходить в любое время, вот и решил им воспользоваться. Впервые без Джейса в его привычной форме, считай, один. Как объяснять матери, что ее сын превратился в лягушку? Виктор решил, что лучше будет не объяснять. Ксимена Талис встречает радушно – улыбается, сообщает, что вот-вот рагу будет готово, Виктор обязательно должен остаться на обед, ведь обещал прийти и Джейс, как раз Виктор его и дождется. Виктор очень сильно сдерживается, чтобы не высказаться, что Джейс не придет, пока с него не будет снято затруднительное состояние, но сдерживается. С трудом, правда. А еще ставит на стол банку с лягушонком. Очень сильно извиняется, что использует банку не по назначению, сообщает, что варенье было очень вкусным, а сейчас требуется помощь Ксимены. Да, миссис Талис, прошу прощения, я куплю вам новую крышку, но теперь, пожалуйста, вытащите лягушонка и поцелуйте его. Ради науки и прогресса, ради благополучия своего сына. Ксимена Талис, конечно, очень понимающая женщина – но от такой просьбы даже она недоуменно поднимает бровь и интересуется, не заболел ли чем Виктор. Трогает лоб, говорит подождать, пока она достанет лекарства, а Виктор хочет умереть от стыда и неловкости. Протягивает лягушонка в ладонях-лодочках, слезно просит все-таки поцеловать, прежде чем он примет лекарства, мол, пожалуйста, госпожа Талис, это правда очень важно. Ксимена не особо верит, но в ее глазах светится жалость. Она приговаривает что-то вроде того, что бедные мальчики совсем с ума сошли из-за постоянной работы, совсем их загоняли, и надо будет поговорить с Кассандрой, чтобы не так сильно давили. Виктор натурально краснеет, до самых кончиков ушей, склоняет голову и протягивает лягушонка, который точно изрядно нервничает из-за такого. Ну конечно, стоишь на руках своего партнера, когда тот просит твою мать поцеловать лягушку, а мать не хочет и ворчит на начальство. Подобный стыд Виктору придется пережить еще несколько раз, и это – ужасно. Ксимена Талис, наконец, сжаливается – касается вытянутыми в трубочку губами макушки лягушонка и выжидающе смотрит на Виктора, мол, этого достаточно, чтобы ты успокоился и выпил лекарства, Виктор? Виктор снова хочет сгореть со стыда, ведь ничего не произошло, лишь Джейс от неловкости пытается сбежать – приходится его нежно прижать ладонью. Закрыть обратно в банку, сдавленно пробормотать извинения и отговориться от заботы миссис Талис походом в больницу. В больницу, конечно, никто не идет – Виктор попросту сбегает, очень хромая, крепко держа в руках банку и следуя уже по другому маршруту. Родительская взаимная любовь не подошла, теперь время дружеской. С Виктором это явно не сработает, потому что Виктор любит совсем не как друг. Но да ладно, Виктор знает, кто у Джейса лучший, после него, друг. Кейтлин Кирамман. Виктор находит ее в казармах, где она проходит тренировки как недавно вступившая в ряды миротворцев. Она наставляет на банку с Джейсом ружье сразу, как только видит. Виктор бледнеет, Виктор зеленеет, Виктор прикрывает своим тщедушным телом банку и смотрит круглыми глазами на это применение насилия от представительницы знатнейшего дома. Она чуть не убила своего лучшего друга!... Виктор это произнести не может. – Я ненавижу лягушек, – Кейтлин произносит это вместо объяснений с искренним отвращением, так и не убрав ружье. Виктор прижимаетбанку ближе, мысленно уверяя Джейса, что никогда не даст его в обиду и точно защитит ото всех, даже от вооруженной девушки явно сильнее себя. Заставить девушку, ненавидящую лягушек, поцеловать одну из них? Мда уж, задачка со звездочкой, но Виктор вызовов не боится. – Пожалуйста, уберите оружие, мисс Кирамман. Это особенная лягушка, ей никак нельзя навредить. – Виктор храбрится, за спиной придерживает банку, прикрывая ее своим телом. Кейтлин демонстративно вскидывает оружие, не изменяя стойку. Виктор просит прощения у Джейса за следующую ложь. – Говоря откровенно, я пришел сюда по просьбе Джейса. Он вручил мне эту лягушку и попросил, чтобы я пришел к вам с нею, чтобы помочь вам как раз избавиться от этого страха. – Как всякий заунит, врать Виктор умеет мастерски. Выражение предательства появляется на лице Кейтлин от того, что она явно не ожидала от своего друга таких выкрутасов. Виктор мысленно обещает за это месяц убирать лабораторию. – Ну и? Я посмотрела, можешь убирать эту гадость подальше, пока у меня рука не дернулась. – Кейтлин Кирамман крутого нрава, ей слово поперек не скажешь, ей никак не откажешь в авторитете, который проявляется сам собой. Виктор сглатывает, нервно теребя крышку на банке. Набирается смелости, воздуха. – Джейс упомянул, что его желание, которое вы задолжали ему в последний раз, заключается в том, чтобы вы эту лягушку поцеловали. Становится тихо. Лишь возмущенно квакает Джейс. На самом деле, Виктор не особо знает, есть ли у Джейса право на проспоренное желание или нет, но он знает, что между друзьями часто бывают споры и такие желания. На самом деле, Виктор тыкает наугад – и попадает в цель. Возможно, иногда Виктора можно считать удачливым. Лицо Кейтлин Кирамман натурально кривится – она принимает лягушонка с такой отчаянной брезгливостью, что Джейс, наверное, это чувствует. Пытается убежать. В сторону губ Кейтлин, и-... Виктор падает, пытаясь поймать лягушонка, которого Кейтлин буквально выбросила. Джейс мог расшибиться и умереть!... Виктор хмурится, чувствуя, как близок к ранней седине, и укладывает лягушонка обратно в банку. Благодарит Кейтлин, подавленный тем, что даже дружеский поцелуй не помог. Кейтлин трет рукавом губы до покраснения, бросает фразу про то, чтобы Джейс даже не смел появляться перед ее глазами, и стремительно уходит обратно в тренировочный зал. Виктор устало вздыхает – нога уже ноет от постоянных хождений сегодня, разочарования, происходящие раз за разом, не оставляют никаких шансов для счастливого и светлого будущего, а последний, крайний перед скальпелем план оставит Виктора безутешным навсегда. Мэл Медарда была практически принцессой. Мэл Медарда сопровождала Джейса на многих раутах, Мэл Медарда, в конце концов, была объективно очень привлекательной женщиной. При ней были и ум, и власть, и деньги, и красота – идеальный человек для идеального лица прогресса. Виктор часто чувствовал на Джейсе духи Мэл, Джейс часто говорил об этой девушке. Куда уж Виктору, инвалиду, выходцу из Зауна, мужчине, с ней тягаться; никуда уж. На самом деле, это был бы самый быстрый и эффективный вариант, сразу пойти к Мэл. Они с Джейсом явно увлечены друг другом, влюблены, явно именно Мэл могла бы вернуть Джейса в его первоначальный вид, но… Но Виктор так этого не хотел бы! Виктор так хотел пощадить свое бедное, несчастное сердце, не желая видеть, как его возлюбленный обретает счастье с другим человеком. Нет, конечно, счастье Джейса и его благополучие превыше всего, но хотя бы еще полдня повитать в своих надеждах и фантазиях Виктор хотел. Ну, объективно, ничего бы не поменялось – просто, его любимый явно оказался бы в отношениях с другим человеком, а Виктор так и остался бы просто ему лучшим другом. Лучший друг, который вечерами балов и званых ужинов мечтал бы о том, чтобы вырвать себе сердце – и стать кем-то другим, кто достоин стоять с Джейсом Талисом на великосветских вечеринках. Ведь Виктор – не был. А еще Виктор хотел вернуть своего напарника, поэтому он направился к приемной советницы Медарды. Она всегда была занята, выделяла время лишь на светские рауты и лабораторию – Джейса; в остальном ее выловить было весьма сложно. Как у всякой важной личности, у нее есть помощник, точнее, помощница. Она, конечно, Виктора не узнает, его редко кто узнает– спрашивает, записан ли он. Говорит, что без записи у госпожи Медарды нет времени кого-то принять, что приемные часы по другим дням недели, говорит… в целом, много чего. Виктор отмахивается, напоминает о своем знакомстве с советницей, о важнейшем вопросе, требующем обсуждения, и прорывается… в общем-то, с боем. С боем, который он вынужден отложить, потому что ему приходится сесть на скамейку перед кабинетом, вместе со своей тростью и банкой на коленях, чтобы дождаться Мэл Медарду. Ну, Виктор не из тех людей, кто в целом обращается к знакомым, тем более, с какими-то вопросами – само прибытие стало бы достойным поводом принять его. Хотя бы выслушать. Виктор на это надеется– а еще наверняка выглядит очень, очень глупо в приемной с банкой, в которой прыгает лягушка. Сюр, да и только, остается лишь в отчаянии хвататься за волосы и сокрушаться над своим положением. Мэл Медарда заявляется в своем великолепии нескоро – Виктор почти успевает задремать. Устать от одного положения, от суматошного дня, ведь уже наступил вечер. Мэл Медарда удивлена – она спрашивает, что привело Виктора сюда, ведь буквально недавно у нее уже состоялась беседа с Джейсом и все вопросы были уже обсуждены. Виктор кисло улыбается из вежливости, Виктор поднимает уже привычную банку и проходит, прихрамывая, в кабинет. Банка царственно водружается на стол, а Виктор начинает свою проникновенную речь, заодно отвечая на вопрос Мэл. – Госпожа Медарда, мы с моим партнером очень ценим все то, что вы для нас делаете. И сейчас нам очень срочно требуется ваша помощь, чтобы исследования могли продолжаться и в дальнейшем. – Вопрос в финансировании или в сроках? Мне кажется, мы только недавно пришли к соглашению и увеличили и то, и другое. Виктор вздыхает. Такое действительно было. Виктор аккуратно открывает крышку, чтобы взять бережно на руки Джейса – тот тоже устал, вялый, лежит пластом. Виктор с ужасом думает о том, что, может, подобный эффект имеет временное ограничение, и как время минует, Джейс навсегда останется такким? Тогда надо поскорее уже все решить. – Ваша помощь требуется в ином аспекте. Это может прозвучать странно, но… пожалуйста, поцелуйте эту лягушку. Воцаряется тишина. Вновь. Виктор прикусывает губу, чуть хмурясь, пока Мэл вскидывает точеную бровку. – Виктор, при всем уважении, вы что, свихнулись? Я могу дать контакты толкового специалиста, оплачу сама, Рунтерра не переживет, если один из ее величайших умов растеряет этот ум. Виктор заламывает пальцы – хватается за свои волосы со стоном. Ну блеск, теперь придется еще и объяснять возлюбленной его возлюбленного, почему она обязана поцеловать его. Джейс квакает – смотрит так доверчиво-мягко, ласково, явно всю свою судьбу вручая в руки Виктора, что Виктор… не может. Не может не стиснуть зубы. Не может проходить вновь через весь стыд, который преследует его в течении дня. Но он – должен, кроме него никто Джейса не спасет. – Пожалуйста, Мэл, это можете сделать только вы. Поцелуйте этого лягушонка, и я исполню любую вашу просьбу, в разумных пределах. Мэл Медарда долго, изучающе смотрит на Виктора. Проходится взглядом по его взлохмаченным волосам, по идеальной, несмотря на явное волнение, одежде, по родинкам на лице, ярким, просветленным глазам и тонким губам. Мэл Медарда задумчиво щурится, кивая. – Хорошо. Я посчитаю это капризом гения и вашим обещанием составить мне компанию за ужином. Виктор интенсивно кивает – недоумевает, зачем госпоже Медарде ужин с ним, но, может, это какое-то мероприятие, в котором он обязан присутствовать. Мэл явно брезгует – обхватывает двумя пальцами лягушачью тушку, приподнимает, оставляет отпечаток своей кроваво-бордовой помады. Виктор замирает, Виктор… Виктор ожидает чуда – того, что уничтожит его, но вернет партнера. Чуда не происходит. Виктор отчаянно, но осторожно укладывает Джейса снова в банку, бормочет благодарности Мэл Медарде, кивая на напоминание об ужине, и… бредет в лабораторию. Все тело болит, он не привык так долго проводить время в движении, банка колет бок – но ее Виктор точно не выпустит. Он остается в лаборатории – обессиленный, уставший, вымотанный эмоционально и морально. Он успевает только поставить банку на стол, а сам на пару минут прилечь на диван – свыкнуться с мыслью, что придется вытаскивать скальпель и препарировать Джейса, свыкнуться с тем, что он вовсе не знает, кого предпочитает Джейс, и… Заснуть. Виктор ведь действительно устал; он даже не замечает, как его укрывают одеялом. Приглушенно разговаривают в лаборатории. – Скай, посмотрите-ка, а вот и ваша подопытная лягушка. Но почему она в банке и что случилось с Виктором, что он даже уснул? За весь день поисков только слышали о нем, но не смогли пересечься, что он делал?.. – И правда, Джейс. Вы знаете, что у меня на столе срочные письма от вашей матери и мисс Кирамман? Шуршание бумаги – на некоторое время становится тихо. – Действительно. Наверное, вы правы, и Виктор сильно ударился, раз весь день ходил ко всем моим близким и уговаривал целовать вашу лягушку… Все-таки не зря вы настояли на том, чтобы после того взрыва привести врача . Но, наверное, лучше завтра, пусть поспит. Он так редко спит… Идите, Скай. Я присмотрю за ним. И, конечно, Виктор совсем не замечает невесомый поцелуй в лоб; ниже, под глаз, в родинку; и еще ниже, в уголок губ. – Спокойной ночи, партнер.

***

— Виктор, ты бы любил меня, если бы я был червём?

— Джейс, я был готов жить с тобой-лягушкой, заткнись и спи.