на любителя

«Синоптики передают сильные дожди в течение нескольких часов. Они затронут несколько районов Токио. Надеемся, что вы успели захватить зонт или же забежать в укромное местечко. Тем, кто решил остаться дома, советуем не выходить на улицу, а сделать себе горячий чай и посвятить этот дождливый вечер отдыху».

— Громкий голос женщины из радио рассказывал о предстоящей погоде. Сейчас уже моросило, что подшивало настроение не ехать в этот дом. Медленно, уверенно ехать по пустой трассе казалось скучным если бы не громкие мысли в голове. «Снова крики, громкие будильники, утренний подъем и ворчащий на него Ниэль, ещё этот Энди». Кайоки ехал туда только ради Мина, он единственный с кем он мог свободно и просто общаться. Он не лез в душу как Ниэль или тот же Энди которому как кажется плевать на всё. В окрестностях Одайба, а именно загородный дом около моря — служил место сбора их компании. Несколько раз в год они встречали все вместе, чтобы хоть как-то увидеть друг друга. Слишком много у всех дел: бизнес, путешествия, работа или учеба. В подростковом возрасте они мечтали жить близко друг с другом, но получилось всё как есть. Мокрые капли с неба били по земле всё сильнее, Кайоки едва смог услышать входной звонок телефона. — Ты где уже? Нормально ехать по дождю? — Скоро буду, если честно то хер его знает где я, еду по памяти. — Придурок, включи навигатор, сдохнешь по дороге, — Кайоки хотел уже фыркнуть в ответ «заебал ворчать» , но понимал что Ниэль просто беспокоится. — Всё окей, я помню дорогу, сейчас еду около того магазина с автоматами, где я тебе лисичку выиграл, — оглядываясь, тяжело вздохнув Кайоки, не понимаю почему хотел выбросить этот телефон в окно. Устал. — О, хорошо, можешь по дороге сразу купить сладкое чёт, я хочу фильм посмотреть вместе если получится. Водитель угукнул в ответ и быстро нажал на сброс, делая вид что связь случайно оборвалась. Честно, он не хотел уже ничего. Только лечь спать. Эту, громкую, неделю — он не переживёт.

*******

Так много шума. Хочется плакать. Его тихая, размеренная жизнь в другой части Токио, вообще, никогда не была такой громкой. Девушки уже ушли на второй этаж — спать. Длинный и муторный перелёт из Кореи прошел по ним.. мягко говоря, не очень. — «Если вы ещё раз отправите меня в этот ебаный самолёт, я вас сама упакую в чемодан без ручки и покатаю 12 часов в тряском багажнике под ор ревущих младенцев в наушниках.» — перекрикивала музыку из колонки Рина. Тогда он ещё был более менее настроился на встречу, и был искренне рад их видеть вместе, но сейчас его на хватало даже на мало-мальский диалог. Голова будто забита ватой, но при этом каждый звук врезается прямо в мозг. Гул, визг, смех, звон: всё смешалось в одну липкую как мед какофонию, от которой хочется выть. Глаза режет усталость, веки тяжелеют, а уши пульсируют в такт этому аду. Кажется, ещё чуть-чуть он или отключится, или взорвётся. Он разрешил себе откинуться на плечо парня с красной макушкой и закрыть глаза. Шелест одеяла и мягкий вздох на ухо. — Спи, я постараюсь всех разогнать скоро, ещё чучуть посидим, — мягкая хрипотца ещё более усыпляла и он паралельно чувствовал как его укрыли одеялом и.. Ласково погладили по голове? Видно, Ниэль сильно скучал или просто понимает состояние усталого. Парень почувствовал себя в желанной безопасности, и даже немного ребенком. Будто на каком-то празднике, когда старшие всё сидят до двух-трёх ночи, а ты всё сидишь пытаешься не уснуть. Ещё пару минут назад он лежал, злой и вымотанный, слушая, как несётся ор телевизора вперемешку с голосами парней. Но потом шум начал стихать — один, другой, третий… и вдруг всё оборвалось. В относительной тишине, только едва слышные голоса ребят. Он уловил прикосновение к ушам, словно их специально закрыли от шума. В груди потеплело. Это ведь для него постарались. Ради него. И от этой простой заботы стало так легко, будто кто-то убрал с плеч тяжёлый груз. Кайоки позволил себе закрыть глаза и наконец-то задремал, зная, что рядом есть тот, кто позаботится.

*******

Вечером он выпил совсем немного, но чувствовал словно его горло натирали пустыней. Сушит, ещё и в голове стучат миллионы молоточков. Не приятно. Не раскрывая глаз, парень слышал шелест страниц и песни птиц с улицы. Спасибо, что кто-то открыл окно. Кайоки не помнил, как он оказался на мягкой постели, но догадывался кто его перенёс. Есть два варианта, но он надеется на первый. Он чуть пошевелился, и ткань одеяла мягко шуршнула. Рядом — тепло. Теплее, чем любое утро за последний месяц. В эти времена, ему не хватало чей-то поддержи в виде чужого тела, бывшие отношения закончили больше трёх месяцев назад, и честно, он скучал. Скучал, но старалась отвлекаться на всё что видит. Но.. хотелось, очень. Ниэль лежал боком к нему, опираясь на одну руку, а другой держал потрёпанный блокнот, устроив его на коленях. Кончик ручки быстро бегал по бумаге, а губы едва заметно шевелились — он, кажется, перечитывал себе шепотом то, что писал. С этой позиции Кайоки видел только его профиль: лёгкая морщина между бровей, прищуренный взгляд и те самые красные пряди, упавшие на глаза. Поначалу он подумал, что это какой-то текст для очередной песни. Кайоки не удивился бы, если это было так. Но чем дольше смотрел, тем яснее понимал — это не куплеты и не припевы. Это стихи. Настоящие, не подстроенные под ритм гитары. В строках, которые он успел выхватить глазами, не было показной лёгкости. Там сквозила усталость, странная нежность и та редкая искренность, которую Ниэль никогда не позволял себе при всех. Каждое слово казалось кусочком чего-то очень личного, вырванного из глубины, где обычно царит тишина.

« я хочу улыбнуться,

не знаю как говорится,

но тело так болит,

счастья дефицит,

и я хочу освободить

себя, чт... »

Он не смог дочитать, так как красноволоссый неосознанно закрыл рукой текст. Кайоки тихо выдохнул, стараясь не спугнуть этот момент. И всё же лёгкое шевеление одеяла выдало его. Ниэль краем глаза заметил, что он проснулся, но ручку не опустил. Только коротко глянул, хмыкнул и вернулся к письму. — Утро доброе, — почти шёпотом, словно боялся разрушить атмосферу. — Ты всегда так по утрам? — голос у Кайоки был сиплым от сна. — Пишешь что-то… и думаешь, что я не увижу? — Это не для того, чтобы кто-то видел, — коротко ответил Ниэль, не отрываясь от страницы. Кайоки хотел отшутиться, но вместо этого тихо сказал: — Звучит так, будто ты туда половину себя вписал. Ниэль впервые остановился, поднял взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и в этих секундах было больше, чем в десятке обычных разговоров. — Может, и так, — выдохнул он, чуть улыбнувшись, но без привычной дерзости. — Но это не значит, что я дам тебе читать, — и почти сразу после этого закрыл блокнот. Кайоки фыркнул, откинулся на подушку, но внутри у него всё сжалось от тёплого, почти детского чувства — будто ему доверили кусочек чужого мира, даже если всего лишь краем глаза. Помидор никак не реагировал на него, а лишь предал ему бутылку а водой и плистер с таблетками, какие казались спасением. Он наверное уже давно встал. Освежающий и невероятно приятный голос воды показался ему спасательным кругом, но почему-то именно сейчас хотелось очен много говорить. Даже если горло охрипло. Или то что он знал какой Ниэль. — Как ты себя чувствуешь? — закрыв глаза, парень откинулся на подушку, не зная почему невероятно желал чтобы его приголубили. Почему он хочет этого? Он не ребёнок, но хочется до боли в костях. — В порядке, я давно уже проснулся, и дом тоже. Просто не будили нас.. а ещё.. — парень выдержал паузу перед тем как заговорить, как будто вспоминал, — Ты прости, наверное, я тебя ночью перенёс, когда ты уснул на мне, я не хотел будить. — Всё хорошо, — Кайоки наоборот был рад этому, теперь он понял почему приехал. С Мином, лично, не получилось пообщаться, но хоть он понял что не всё так плохо в этом доме. Он, наверное, просто устал быть взрослым. Даже сейчас, он не побоялся, редко притянулся к телу старшего и обнял за крепкий торс. Хоть, даже, лицо накрывало шершавое одеяло и было очень жарко, но.. Хорошо. Парень же, просто, устроился по удобнее, раскрывая лицо Кайоки от обожения жара кровати и покрывала, и начал ласково поглаживать по макушке парня словно по наитию. как будто, привычно. Ниэль снова провёл ладонью по его волосам, и Кайоки как самый очаровательный оголодавший котенок, неосознанно подался вперёд, подставился под ладонь, желая продлить эту скупую ласку хоть на миг. Он буквально прильнул к этому прикосновению, но оно длилось всего секунду, едва уловимый момент — и вот его уже нет. Он не мог надышаться им. Хотелось, чтобы ладонь осталась там навсегда. Чтобы кто-то просто держал его за плечо или за волосы, пока он снова не почувствует, что живёт. Ниэль будто понял, не убрал руку. Сидел, поглаживая, пока тот почти не задремал снова. И в этот момент Кайоки понял: он приехал сюда не зря. Даже если не поговорит с Мином. Даже если весь день будет идти дождь. Он приехал за этим. За чьей-то тихой, ненавязчивой заботой. За тем, что даёт силы.