Добро пожаловать обратно

Все было неправильно с самого начала. Оглядываясь назад, Джасту стоило больше уделять внимания внутренним ощущениям неправильности, как только он оказался на берегу. Но на тот момент он отмахнулся от этого, посчитав это всего лишь признаком своей обычной паранойи. То, что он не помнит огромные куски событий, что с ним произошли до прибытия на остров, не так сильно смущало его, учитывая, что большая часть людей тоже не могла вспомнить многого. Поэтому он проигнорировал это, посчитав свои тревожные сигналы в голове лишь побочным эффектом резкой заморозки. Те же сигналы, что становились все сильнее, чем больше он проводил времени со своей семьей (за исключением Секби). Казалось, все в теле Джаста говорит ему быть осторожнее с Альцестом, будто это не родной ему человек, отец всех Дровосеков, а монстр, готовый утащить его во тьму. Но это ведь это бред, не так ли? Так почему он хочет бежать без оглядки, стоит лишь Альцесту посмотреть на него больше пяти секунд? А рука, что должна быть просто металлической, иногда отливает странным черным цветом? Сантос, что был с ним в начале путешествия по этому острову, резко исчез в лесу рядом с территорией Альцеста, словно и не было его вовсе. Он лишь изредка проскальзывает в общей толпе ввиде безликой тени, когда случаются какие-то мероприятия, в частности связанные с торговлей. Что он делает все остальное время, никому не известно. Другой проблемой стал Альфедов. Живой снеговик, что начал бояться снега и твердить, что все вокруг ненастоящие, а его друзья просто подделки, которые хотят его убить. Его психическое состояние стало настолько нестабильным, что он перебрался на самый отдаленный остров и запретил всем его посещать. Крышкой в метафорический гроб их отношений стало его нервное и местами грубое общение, а также жуткая симуляция под островом. И теперь, сидя в своей пещере, Джаст и сам начал задумываться, а настоящий ли он? Вроде все на месте: все четыре конечности, да хвост. Все, как он помнил. Так почему, когда он видит свое отражение, ему кажется, что это и не он вовсе? С каких пор он стал носить очки? Нет, скорее, почему ему кажется, что он не должен их носить? Почему-то ему также кажется, что вместо привычной ему одежды должно быть… длинное пальто? А его волосы, разве они не должны быть чисто белыми? И теперь, когда он смотрит внимательнее, он замечает, как множество мелких деталей в его внешности не соответствуют его воспоминаниям о себе. Чем дольше он пытается понять, почему это так, тем сильнее его нутро не дает ему это сделать. И что самое ужасное, он даже не может никого спросить из собратьев Дровосеков. Все они либо в добровольной изоляции, либо скрылись из виду в таежном лесу. А единственный человек, с которым он мог бы поговорить вне группы, был Секби. Ящер, кто без оглядки покинул его, даже не объяснившись. «Это не горечь, что его забыли» — говорит он себе. «Это боль, что еще один кусок его найденной семьи рассыпается прямо у него на руках», — шепчет его разум. И это больно, смотреть как-то, что осталось от дорогих ему людей либо изменилось до неузнаваемости, либо находится вне его досягаемости. Словно кто-то взял старую картинку, и раскрасил ее цветными мелками, добавив кучу нелепых и лишних деталей. Больно, что кажется только его волнует, что все эти крепкие связи, за которые он боролся, резко стали не значимым для других. Будто все его старания сохранить всех вместе с самого начала были обречены на провал, а он, глупец, просто не хотел признаваться себе в этом факте. Хотя возможно он таким и является. «Ему нужно отпустить их», — говорит более логическая часть его ума, другая же во всю цепляется за теплые воспоминания о Дровосеках, где они были одной дружной семьей. И разве это не глупо с его стороны каждый раз, закрывая глаза, мечтать, чтобы все тепло было реальным, а утром понимать, что это несбыточная мечта, оставшаяся в прошлом? Поэтому он свыкается с реальностью. Старается ее принять и двигаться дальше, хотя ему кажется, что у него не очень хорошо выходит это. Ведь уже через месяц он снова сидит рядом с Секби, что ни капли не изменился. Ни характером, ни внешностью. Будто его образ навечно застыл в одном состоянии, как и в его воспоминаниях, так и в реальности. И разве это не странно? Эта мысль еще раз приходит ему в голову на следующий день, когда он и Секби сидят в дружеской тишине, до смерти уставшие от многочасовой стройки. И, честно говоря, Джаст не знает, о чем он думал, говорив такое вслух, но то, что ляпнул, звучало очень знакомо ему — Знаешь, Секби, я всегда удивлялся твоему умению оставаться неизменным. После этого повисла неловкая тишина, пока Джаст пытался понять, откуда у него чувство дежавю. К счастью, Секби лишь косо на него посмотрел, а потом, будто вспомнив что-то, уставился на него — А точно. Вечно забываю, что ты форматируешь себя вместе с остальными. «Что» — говорил разум Джасту, и в тот момент любитель черепов не мог не согласиться с этим мнением. Вся эта фраза была столько же странной сколько, и ожидаемой? Опять же, что? Будто его мозг помнит эту информацию, но по какой-то причине блокирует ее. Видя его дилемму, Секби лишь устало вздыхает. — Ты опять забыл об этом факте по какой-то своей внутренней шаманской причине, поздравляю. И да, я все помню, потому что мой файл нельзя отформатировать. Нет, я не буду отвечать, что это означает, учитывая, что произошло в прошлый раз. Спасибо не надо, ты все равно потом самостоятельно разберешься, как это делать. Опять же, что он имеет ввиду? Про какие файлы он говорит, словно он считает — Да, весь наш мир это все равно что симуляция, и нет, разбирайся сам, как это устроено. Секби говорил со спокойным лицом, будто он повторял это не один раз. Словно это был повторяющийся сценарий, проходящий по одинаковой траектории из раза в раз, а он уже устал от этого. Хотя, возможно, по предыдущему комментарию так оно и есть. С глубоким усталым вздохом он продолжил — Я все помню без изъянов, потому что перепись мира никак не может повлиять на мой изначальный файл. Мой файл, можно сказать неполный, а также в некоторых местах не совсем исправный, так что ни Богиня Смерти, ни перепись не могут меня убить. Плюс, это также не влияет на мои воспоминания, так что я все прекрасно помню, какие события, что, когда происходило. — после этого он сделал паузу, явно о чем-то задумавшись — Изначальный файл довольно во многом опирается на «историю» персонажа, которой у меня нет. Я также не могу классифицироваться ни к какой группе по интересам, так как делаю всего понемногу. Так что, я что-то вроде аномалии или системной ошибки, полагаю. После этого последовала пауза, где Джаст пытался обработать все то, что ему сейчас рассказали. Он хотел бы назвать это бредом сумасшедшего, но не может, так как это исходит от Секби. Самого уравновешенного ящера на Маиншилде. Более того, даже его мозг твердит, что это правда. Он, правда, не понимает почему он так в этом уверен, но ему кажется, что он уже слышал это, что просто забавно. Правда, что все вокруг нереально, и что они всего лишь часть симуляции, где все состоит из нулей и единиц. И разве это не страшная мысль? Знать, что ты ничто в этой системе? — О чёрт, опять кризис "реален ля я или нет?" Вы с Диамкеем и вправду всегда так бурно реагируете. Джаст, посмотри на меня — при этом Секби положил свою руку на плечо Джаста, чтобы тот обратил на него внимания. Панический страх, к его удивлению, ненадолго отступил. — Слушай, это НЕ важно, являемся мы ли настоящими или нет. Важно лишь то — затем он кладет свою руку на грудь — что мы чувствуем здесь. Если ты боишься, то это нормально. Если этот страх реален для тебя, то все остальное неважно. Пускай мы нули и единицы, но пока мы что-то чувствуем и помним, мы все еще остаемся реальными. Так что успокойся, и попробуй не слишком сильно задумываться об этом. От этого Джаст мог лишь горько рассмеяться. Не думать о том факте, что с самого начала все его действия — это просто ничто, серьезно? Что все то, чего он достиг, изначально даже не было важным? Просто, не думать об этом? — Ты как-то слишком спокоен для человека, который знает, что он не реален. Секби лишь не впечатлено уставился на него — Джаст, ты буквально сейчас говоришь с тем, кто является человеком в лучшем случае на 60%. Конечно, мне довольно легко принять этот факт, учитывая, что я всю свою жизнь живу с этой информацией в своем уме. — после этого он неловко пожал плечами — мне честно говоря просто нравится плыть по течению событий без какой-либо цели. Мне в отличие от вас с Диамкеем, нечего себе доказывать, или пытаться забыться как Ксеноморф. Так что — он сел на траву рядом с Джастом — я это просто я. Ты же просто ты. Так что не думай слишком сильно. До добра это не доведет. И Джаст склонен ему поверить, ведь что-то темное внутри него говорит с ним, когда никого нет. Вещь, что имеет форму человека, и всегда разговаривает с ним покровительственным тоном, когда в радиусе нескольких сотен блоков никого нет. И если он начнется копаться в этом, то разве это не означает, что он узнает, что за существо сидит внутри него? Он боится последствий, если он действительно это сделает. Но ведь ты же уже знаешь, что произойдет после этого, не правда, Энди?