Урок вождения.

             Вещь энергично стучал по столу, предлагая Аддамс всё новые и новые идеи того, как можно пробраться в психиатрическую лечебницу. Уэнсдей понимала, что задача будет легче, если заставить Агнесс помочь ей.              — Было бы проще, если бы инструктор не был так пуглив! Я лишь показала ему для чего действительно нужны машины. Не может так же — значит и за руль садиться не надо, — самодовольным тоном отвечала Аддамс.              Вещь начал куда активнее менять жесты. Он явно был недоволен. Существо всё мельтешило перед Уэнсдей, мешая девушке строить план, он очень хотел, чтобы на него обратили внимание. Аддамс была непреклонна.              — Он не смог бы научить ничему учеников Невермора. Тем более Энид с её гиперактивностью. Так волочиться по дороге это… преступление.              — Так это из-за тебя моё занятие не состоялось! — дверь в комнату была открыла. Энид стояла там слегка покрасневшая от негодования. Она услышала только лишь последние предложения Аддамс, но точно была уверена: Уэнсдей причасна к тому, что инструктор не приехал.              — Какое большое упущение, — протянула Уэнсдей. Ей хотелось закатить глаза.              — Ты украла документы с разрешением? — быстрыми шагами Синклер подошла к соседке.              — Считай, что я сэкономила тебе время, — сухо ответила Уэнсдей. Она снова развернулась к своему столу, продолжая работать над расследованием.              — О да, определённо сэкономила! Теперь инструктор не согласен работать с учениками Невермора в целом! Он даже слышать ничего не хочет, а найти другого учителя в Джерико это просто… — Энид, сама того не осознавая, выпустила когти. Ей очень сильно хотелось что-нибудь сейчас разодрать.              Вещь, прекрасно зная то, насколько Энид его обожает, попытался успокоить девушку. Только вот Синклер игнорировала его, опасаясь, что в приступе гнева может навредить своему другу. Уэнсдей переходит границы, и она не отступит, пока Аддамс не осознает это. Извинений Энид не ждёт, это действительно невозможно, но… может, Уэнс хотя бы поймёт?              — Ты действительно не видишь проблемы, Уэнсдей? — каким-то молящим тоном спросила оборотень. Она не увидела никакой реакции на эту реплику. — Да, ты определённо не умеешь ни видеть проблемы, ни признавать их! Порой надо засунуть гордость куда подальше и сказать: «да, я не права», но на уступки идти ты тоже не умеешь! А умела бы — издательство давно бы согласилось на печать твоей книги.              Вот теперь Аддамс была более чем заинтересована в диалоге. Уэнсдей даже нравилась эта сторона Энид. Девушка списывала всё на «волчью сущность», но, в последнее время взглянув на их «стаю», в особенности на Бруно, Аддамс поняла, что только Синклер обладает стоящим характером. Жаль, проявляет не так часто.              — Я умею решать проблемы, Энид. В следующий раз я просто куплю издательство, — Уэнсдей продолжала игру. Ей было интересно, что припомнит ей Синклер в ответ.              — Не всем так повезло, Уэнсдей. И у Невермора был договор с ним. Ты ведь понимаешь, что пострадали и я, и другие студенты, и сделка?              — Тебя дейсвительно волнует? Посредственный человек, не видящий дальше своего носа и перемещающийся за рулём немногим быстрее обычного пешехода? — Аддамс наконец-то соизволила повернуться. Она искренне не понимала гнева своей соседки, а потом брови её были слегка сдвинуты.              — Да, ты, Аддамс, такая профессионалка в любом деле, за какое бы не бралась. Молодец, Уэнсдей. Ну так давай. Покажи как надо. А ещё найди для этого машину, выбери время когда на дороге будет меньше народу и будь готова отвечать, если что-то пойдёт не так!              — Тебя… научить водить? — с явным сомнением спросила Уэнсдей. Она не совсем понимала, к чему клонит её соседка.              Признать честно, Энид не ожидала, что разговор примет такой оборот. Она лишь хотела показать, что труд того мужчины тоже важен и сложен, а Уэнсдей его сразу осудила. И даже если Уэнсдей водит машину: у инструктора явно побольше опыта, особенно в том, чтобы доносить информацию для новичков.              — Да, — грозно ответила Синклер. Она решила играть по её правилам. В конце концов, Уэнсдей сама предложила это. В худшем случае Энид за рулём под надзором Уэнсдей разобьёт машину, а в лучшем — получит сердечный приступ по окончании занятия.              — Тогда условие, — резко выпалила Аддамс. Она не могла не воспользоваться таким моментом. — Ты не участвуешь в новом расследовании, просто принимаешь как данное, что так нужно.              Предложение смутило Синклер. Она хотела было обвинить Аддамс в том, что она предаёт их дружбу, снова отдаляется, но тон у соседки был… весьма серьёзным. Скорее даже каким-то наставническим.              — Это опаснее того, что случилось в прошлом году, — честно призналась Уэнсдей. Она поспешила сказать это, чтобы успокоить Энид, что не в ней дело. — Просто не думай об этом. Но справиться я должна одна.              — Тогда никакой Агнес! — парировала Синклер. Она заявила это слишком громко, на случай, если эта чокнутая снова прячется у них в комнате.              — Я бы с радостью, но её преданностью удобно пользоваться, — суровым, как и прежде, тоном ответила Аддамс. Она хотела бы добавить «и её не жалко», но подумала, что как бы Энид плохо не относилась к Агнесс, это будет слишком для оборотня. Но Уэнсдей уверена, Синклер слишком хорошо узнала её, и наверняка поняла, что Аддамс о таком подумала.              — И… когда начнём? — спустя недолгое молчание спросила Энид осторожно.              — Сегодня. Через пару часов, — буркнула Уэнсдей, возвращаясь к своим делам.              — Тогда заедем в парочку магазинов? Мне в Джерико очень нужно…              — Иногда я убеждена в том, что продавцы — это хорошо обученные психологи, чья задача впаривать людям то, что совершенно никому не нужно, — пробурчала Уэнсдей еле слышно. — Поедем, если ты не вылетишь из-за руля раньше этого, — сказала она на порядок громче. Иногда Энид просто… проще уступить.              ***              Энид, если честно, думала, что Уэнсдей просто возьмёт арендную машину. В худшем случае — угонит чью-нибудь. Синклер чуть не потеряла сознание, когда увидела стоящий у выхода с территории Невермора кадилак Аддамсов. И Уэнсдей за рулём. Несмотря на невысокй рост, девушка смотрелась за водительским местом довольно органично.              — Уэнс… — выдохнула Энид, нерешительно подходя ближе. За рулём она никогда не была, а потому ей было страшно. Стало страшно вдвойне от того, что машина — эксклюзивная модель.              Когда Синклер думала о том, чтобы водить машину — она желала какую-нибудь модель небольшого размера. Всё в досягаемости твоих рук, все пространство вокруг под контролем. Большие машины же… пугали.              — Было бы проще, если бы родители продолжали пользоваться нашим поккардом, потому что у кадилака сложнее ощущать габариты, — Уэнсдей вышла из машины, поправила свою чёрную объёмную толстовку. Она подоша к двери на переднее пассажирское сидение.              — Прям так сразу? — неуверенно спросила Энид, медленно обходя машину.              Уэнсдей коротко кивнула, обратив внимание на то, как же нервничала её соседка. Пускай она и пыталась замаскировать состояние привычной улыбкой, волчица не могла контролировать своё желание хрустеть пальцами.              Когда Энид села в машину, она испуганно смотрела по сторонам. Всё такое… большое, явно дорогое.              — Как ты уговорила родителей одолжить машину? — Синклер решила немного отвлечься.              — Я просто их не спрашивала. Взяла ключи у Ларча, — Уэнсдей села на соседнее кресло. Она выжидающе посмотрела на подругу. — Настраивай под себя и… пристегнись, пожалуй. — Аддамс не думала, что когда-нибудь скажет слово «пристегнись». — Я сообщу по поводу… по-настоящему важной части теории и правилах, пока не отвлекайся на знаки. Просто слушай меня.              Энид энергично замотала головой и принялась нажимать кнопки сбоку сидения, чтобы быть на удобном расстоянии для нажатия педалей. И вот: она готова. Энид медленно выдыхает, пользуясь тем, что Уэнсдей не торопит.              — Обычно я вожу одной рукой, но тебе лучше использовать обе. Постарайся не вжиматься в руль, как в спасательный круг, когда тонешь, — Аддамс отрегулировала своё сидение, чтобы оно было немного откинуто назад.              — Когда ты успела отучиться на права? — весёлым тоном спросила Энид, располагая руки на руле.              — Ненавижу бесполезные бумажки. Коллекционирование документов больше по части дяди Фестера, — невозмутимо ответила Уэнсдей.              Успокоившаяся Энид начала нервничать с новой силой. Она могла подумать, что ничего страшного не случится, если они немного покатаются — вряд ли кто-то решит остановить машину Аддамсов… Но теперь ей даже хотелось, чтобы кто-нибудь остновил этот кошмар.              — Как ты можешь заметить — здесь механическая… у неё есть свои преимущества и…              — Механика? Ваши вкусы действительно слишком странные, — Энид со страхом взглянула на коробку передач. Теперь ей казалось, что управлять ей придётся космическим кораблём — не меньше.              — Странные предпочтения? Сказала та, кто заказывал сладкий кофе с шоколадом, клубникой и соусом для стейков, — парировала Уэнсдей.              — Это просто волчьи повадки, — оспорила Синклер.              — А это — повадки Аддамсов, — шикнула девушка. — Левая нога нажимает только на крайнюю левую педаль. Среднюю — тормоз и правую — газ, ты будешь зажимать правой ногой. Сцепление ты зажимаешь левой ногой всякий раз, когда пользуешься коробкой передач. Отжимаешь его аккуратно, не бросаешь.              Так, Энид, соберись. Это просто машина. Машина, которую если разобьёшь — никогда не расплатишься. И тебя Уэнсдей прибьёт в ответ. Почему она такая спокойная? Она даже не пристегнулась! В меня настолько верят, или Уэнс просто знает, что ей в любом случае скоро выходить из машины, чтобы пинком под зад выгнать меня отсюда?              — Отжимай ручник. Прожимай сцепление до упора. Медленно отпускай его, по-немногу добавляя газа, — расслабленным, но всё ещё командирским тоном говорила Уэнсдей.              Энид неспеша сделала всё в точности по инструкции и… они заглохли. Кажется, Синклер просто возьмёт и выйдет из машины прямо сейчас.              — Я сказала: нажимай газ, а не умирай посреди дороги, — Аддамс немного выпрямилась.              Энид кивнула и отметила для себя, что миру крупно повезёт, если Уэнсдей не свяжет своё будущее с преподаванием, иначе количество психолгически травмированных подростков резко возрастёт. Она услышала, как Уэнсдей выдыхает, успокаиваясь.              — Машина большая, так что на старте нужно поднажать газу, — сказала она гораздо более расслабенно.              На второй раз у Энид всё получилось. Она уже было обрадовалась, почувствовала себя куда комфортнее и увереннее. Дорога была прямая, так что Аддамс не сомневаясь сказала:       — Переходи на вторую передачу. От первой веди вниз.              — Хорошо! — радостно ответила Синклер.              Она выполнила просьбу и начала добавлять газ. Только вот, слишком много. Дейсвительно слишком много, а впереди уже приближался поворот… Аддамс резким движением подняла ручник и машина остановилась. Обе девушки сильно дёрнулись от резкого торможения. На долю секунды Синклер задумалась о том, откуда в Уэнсдей столько силы? Ручник был достаточно тугой, чтобы напрячься при его опускании, а так резко поднять…              — Поэтому я выбираю механику… — Уэнсдей теперь жалела, что у инструкторов были вторые педали на случай чрезвычайных ситуаций. — Перед поворотом, как бы быстро мы не ехали, мы немного сбавляем. И чем быстрее мы едем, тем меньше надо поворачивать руль. Вот если мы стоим на месте и хотим повернуть нам нужно полоборота минимум. На скорости для поворота руль поворачивается только… на пару сантиметров. Нам налево.              Энид активно закивала головой, виновато смотря на Аддамс… но… ей так понравилось ехать быстро! Хотя, для Уэнсдей это наверняка и близко не было похоже на «быстро». Энид снова начала движение, вполне аккуратно входила в поворот, но только руль она перекрутила слишком сильно, отчего едва не пересеклась со встречной полосой.              От ошибки её уберегла Уэнсдей, быстро вытянув руку к рулю и скорее скорректировав движение. Энид засмотрелась на то, как Аддамс уверенно это делает даже с пассажирского сидения, что на секунду забыла, что сидит за рулём, а потому — отвлекаться — не лучший вариант.              — Поворот — 90 градусов, — какой-то механической интонацией объясняла Уэнсдей. — Когда передние колёса пересекают линию разметки — можешь начинать активно заворачивать в свою полосу. И не перестарайся. — Аддамс убрала руку от руля, а Синклер заметила, что оказывается в этот момент не дышала. — Едем прямо до следущего поворота.              Синклер снова кивнула. Она была готова выполнять все, что говорит Уэнсдей, да и та в целом всё объясняла предельно ясно… но всё равно было как-то волнительно. Она решила ехать не торопясь, и…              — Разбуди, когда будешь готова включить третью передачу, — Уэнсдей демонстративно расслабилась в откинутом кресле и закрыла глаза.              Намёк был прекрасно понят. Она набирает скорость, переключает передачу и уверенно движется дальше. Энид хочется повернуться и посмотреть на реакцию Уэнсдей. Конечно, она хочет уловить хотя бы маленький намёк на одобрение, но вряд ли Аддамс будет довольна тому, что она отвлечётся от дороги.              Снова поворот, теперь на право… сбросить газ, и… Снова резко появившаяся на руле рука Уэнсдей, которая аккуратно выводит машину на полосу.              — Девяносто градусов, Энид. Не только больше, но и меньше нельзя. Вряд ли Ларч будет доволен, когда ему придётся очищать от машины грязь с обочины, — тон Уэнсдей был спокоен.              Аддамс не злилась, а потому Энид чувствовала себя свободнее. Ей нужно было привыкнуть к Уэнсдей в роли инструктора. И к тому, что при каждом действии надо осторожно прожимать сцепление. Но она зато больше ни разу не заглохла! Хотя, наверное потому, что этот кадилак был слишком хорош, и прощал ей некоторые ошибки. На машине того инструкора явно было бы гораздо хуже.              Энид начала себя ощущать лучше, а потому начала изредко поглядывать на Уэнсдей. Девушка сидела совершенно спокойно и расслабленно. Настолько верит в меня? Готова к смерти из-за автокатастрофы и уже смирилась? Или уверена в том, что сможет выбраться из любой ситуации? Эти предположения крутились в голове оборотня, больше всего она была уверена в правильности последнего. Аддамс действительно уверена в себе. Вроде сидит так, будто отдыхает, но в нужный момент способна перехватить руль и вновь продиктовать инструкции.              — Совершим небольшой круг, объедем Невермор дальней дорогой, — Уэнсдей слегка выпрямилсь. — И помни, ты можешь ехать быстрее на целых десять миль, чем гласит знак.              — Почему? — спросила Энид.              — В каких-то штатах только на пять миль, поэтому радуйся, — Уэнсдей ответила не особо заинтересованно, а потом осознала, что вопрос был не в этом. — Неужели ты хочешь тащиться медленнее черепахи? Если нет камер, можно превысить и на двадцать, а с полицией можно договориться.              — Это коррупция, — недовольно поморщилась Синклер.              — Ничто человеческое полиции не чуждо, — Уэсдей пожала плечами.              На какое-то время в салоне снова воцарилось молчание. Только короткое «поворот направо» от Аддамс и невероятно тихое «молодец» от неё же, когда у Энид всё получилось.              Синклер невероятно сильно испугалась, когда несколько машин появились на дороге. Одна ехала на встречу, соблюдая скоростной режим, но была так перегружена атрибутикой для походов, что эти вещи с крыши автомобиля так и норовили упасть. Энид начала слишком сильно жаться к обочине, опасаясь того, что на неё упадёт палатка. Уэнсдей снова протянула руку, удерживая руль прямо, поэтому, всё, что могла сделать Энид для своей безопасности — это вжаться в сидение.              Сзади тоже шла машина. Когда прошла встречка, водитель поморгал фарами, Синклер не поняла, к чему это было, а Аддамс устало закатила глаза. Водитель пошёл на обгон. Кажется, Уэнсдей крайне раздражалась с этого факта. Энид готова была поклясться, что лицо её подруги слегка покраснело.              — Жми на газ, — скомандовала она.              — А если ему в другую сторону? Зачем нам с ним…              — Жми. Получишь ответ на свой вопрос, когда обгонишь его, — торопливо ответила Аддамс.              Оборотень выдохнула и послушала её. А что не сделаешь, если Уэнсдей просит? Энид была готова эту машину и своим ходом догнать и перегнать, раз того требовала Аддамс. Синклер так и не поняла, с какого момента в её жизни она готова была всё прощать Уэнсдей — пусть и не сразу — и соглашаться с каждой её авантюрой. Не сказать, что Энид была этим недовольна, но это определённо… несколько пугало её.              — Посмотри на машину, в которой ты сидишь. У него нет варианта не пропустить тебя, — обнадёжила Уэсндей, видя сомнение в лице Энид.              И вот: четвёртая передача, пятая, вновь сказанное с лёгкой ухмылкой «прожми сцепление» и Уэнсдей сама переводит коробку на шестую передачу.              — Кажется, это не так сложно, — победно воскликнула Энид.              — Разумеется. В вечернее время на безлюдных загородных дорогах, где знаков-то нет, — закатила глаза Уэсндей.                     — Спасибо, Уэнс, умеешь поддерживать, — поджав губы, сказала девушка. Руки её на руле, и без того напряжённые ещё с совершённого обгона, ещё сильнее вжались в руль. Наверное, если бы не упражнения, которые ей посоветовала стая, сейчас она руль просто бы раздавила.              — Я тебя мотивирую. Есть куда стремиться, — без доли сарказма ответила Уэнсдей.              Да, это вполне в духе Аддамс. Энид может привыкнуть ко многому, начать понимать тот смысл в словах Уэнсдей, который она действительно вкладывает… но пока она не научилась этому до конца. Синклер отмечала, что Уэнс на самом деле стала мягче, это её радовало. Значит, и Аддамс что-то делает для их отношений!              Энид выучила, что Уэнсдей — это, по большей части, не про красивые слова, хотя её предложение убить её бывшего, если тот сделает ей больно, явно было красивыми словами. Уэнсдей — это про поступки. Про то, что сейчас Аддамс скрывает что-то, чтобы уберечь её, про то, что спасает из передряг, даже если их организовывает её чокнутая девчонка… ну и из последнего — этот урок вождения.              — Ты витаешь в облаках, — возмутилась Аддамс.              — Да нет, я думаю о чём-то… вполне реальном, — Энид хотела сказать что в её мыслях — она, только вот вряд ли Аддамс оценит. Скажет: «а когда было не так?» и посоветует следить за дорогой. Уэнсдей, конечно, права, только вот, от этого Энид не перестаёт расстраиваться.              — Выезжаем на дорогу к городу, — Уэнсдей молилась, чтобы магазины, в которые так хотела Энид, уже были закрыты. И нет, она не против подождать её, довести до туда и вернуть назад, но… это же Энид! Она заставит и Уэнсдей выбрать «что-то для себя». Заставит же. А Аддамс не откажет. И она это прекрасно знает.              Только объяснить не может, почему на неё такое влияние имеет эта несносная девчонка. Почему ей можно столько, сколько нельзя никому в её окружении? И почему Уэнсдей так боится её смерти, если Аддамс желает смерти буквально каждому? Наверное, это болезнь. Она позволила страшной заразе проникнуть в свой организм, когда позволила Энид обнять себя и, более того, ответила на эти объятия. Уэнсдей пугает то, что в своей болезни она не видит ничего плохого. Она согласна быть больной.              — Спасибо тебе, Уэнс, — с улыбкой сказала Энид. — Если… если ты снова не будешь проводить время с Агнесс, то буду рада заняться с тобой чем угодно! Будь то жуткая заброшка или второй урок вождения.              Уэнсдей открыла рот, чтобы признаться во всём: в своем видении, что удалось выяснить в течении расследования, что больше у неё нет книги Гуди… Что она бесполезна, когда сама Энид в опасности. Но это была минутная слабость. Аддамс закрыла рот, снова откладывая неизбежный разговор на неопредлённый срок.              — Хорошо, — всё, что смогла ответить Уэнсдей.              — И всё-таки, почему механика? Ну, помимо ручника. Это же прошлый век, — спросила Синклер. Она вдруг подумала, не обидела ли этим Уэнсдей? Аддамсы же в целом любили старинные вещи…              — Банально: статистически реже ломается. И если тебе понадобиться угнать машину, то, вероятнее всего, ты попадёшь на механическую коробку передач, — будничным тоном ответила Уэнсдей, словно она каждый вечер то и делала, что воровала машины. — Дядя Фестер всегда делает себе удостоверение на механику, она даёт право на вождение и автоматической.              Для Энид главным фактором была цена, и, к её несчастью, выяснилось, что машины на автоматической коробке дороже, соответсвенно и ремонт будет дороже. А то, что машина всегда будет целой, она гарантировать не может: всё-таки Энид обортень. Они не обходятся без редких эпизодов потери контроля.              — В городе я за рулём, — сказала Уэнсдей, стоило им приблизиться к Джерико.              — Но у меня славно выходило! — запротестовала Энид.              — Для первого раза, — фыркнула Уэнсдей.              — Но сейчас движение куда меньше! — всё ещё возмущалась Синклер. — Я могу попробовать! Ничего не случится!              — Я просто дёрну ручник, — в подтверждение своих слов Аддамс положила на него руку, — плюсы механики.              Энид послушалась. Они поменялись местами, и только сейчас Синклер заметила, что взмокла от того, насколько перенервничала. Сидеть на пассажирском сидении было… гораздо спокойнее, ообенно с Уэнсдей за рулём, она же точно знает, что делает…              Синклер впечаталась в спинку сидения от того, насколько резко стартанула Аддамс. Энид пожалела о своих последних словах и поспешила нацепить на себя ремень безопасности. Она успела заметить, что у Уэнсдей получилось начать движение сразу с третьей передачи, а машина не издала на это даже ни одного возмущённого звука!              Энид боялась открыть рот, чтобы сказать соседке хоть что-нибудь. Тут не шло речи ни о плавных поворотах, ни об аккуратном отжатии сцепления, ни о скоросном режиме и ремне безопасности. Но каждое действие было настолько уверенным и чётким… что Энид перестала сомневаться. Через пару километров ей даже начало нравиться это ощущение. Наверное, его можно сравнить с полётом или чем-то подобным… Сравнить его можно было с Уэнсдей Аддамс. Всё, что бы она не делала, было наполнено этим странным ощущением для Энид.              Когда они вышли из машины, Уэнсдей отчеканила словно заготовленную заранее речь о том, что надеется, что Энид не будет слишком долго мучиться с выбором покупок.              Синклер поняла, что она рискует. Рискует, что Аддамс её, в худшем случае, прибьёт, а в лучшем: просто сядет в машину и на всех парах умчит назад в Невермор или ещё дальше. А она останется здесь дожидаться хоть кого-нибудь, кто сможет довести её до академии…              — Спасибо, Уэнс, — немного нервно сказала Энид и оставила на щеке Аддамс короткий поцелуй.              Щёки у Уэнсдей слегка покраснели, глаза удивлённо округлились. Она медленно поднесла пальцы к щеке и тронула то место, куда пришёлся поцелуй. Не было ни гневной тирады, полной угроз, ни побега. Только сдавленное «пожалуйста». Девушка нервно оглядывается по сторонам: но улицы почти пусты, а люди, которым не повезло оказаться вне дома, просто занимаются своими делами.              — Ни Аякс, ни Бруно и близко не стоят рядом с тобой, Уэнс. Ты… совершенно особенная. Мне казалось, с ними будет «правильно». Они говорили кучу красивых слов, дарили подарки, строили планы… А ты… ты здесь и сейчас, и ты делаешь, а не говоришь или мечтаешь.              — Если не сможешь сдать на права — дядя Фестер сделает. Я договорюсь, — это лучший ответ, который смогла только придумать Уэнсдей.              Ей предстоит многое обдумать, когда они вернутся в Невермор. Понять себя, понять… слова Энид, которые, бесспорно, много значили для Уэнсдей. Кажется… теперь всё будет немного иначе.