Сверхновая звезда

Меттатон с ужасом наблюдает за умирающей от руки человека Андайн через экран в Лаборатории, не понимая, как такое вообще могло произойти. Её убийца совершенно не выглядит тем, кто способен одолеть столь сильного противника. Обычный, щуплый мальчишка — лет двенадцати. Но от этого почему-то становится ещё страшнее. Он вспоминает, как радовался поначалу, когда узнал, что в Подземелье упал последний человек, думая, что скоро сможет выйти на Поверхность и покорить своим сиянием весь мир. Какая горькая ирония! Человек, который должен был стать для монстров ключом к свободе, стал их погибелью. Громкий всхлип плачущей Альфис вырывает его из собственных мрачных мыслей. Всегда отличавшийся невероятным красноречием, Меттатон впервые не может подобрать слов утешения для подруги, поэтому просто кладёт ладонь ей на плечо в знак поддержки. Ему и самому очень больно. Пусть они с Андайн никогда не были близкими друзьями, и почти каждая их встреча оканчивалась взаимными подколками, не уважать воительницу за её несгибаемую волю и решимость он не мог. Тем временем, среди спрятавшихся в Лаборатории монстров нарастает паника. Монстры, искренне верящие в абсолютную несокрушимость своей героини, узрев её гибель, начинают впадать в отчаяние. Отовсюду слышатся растерянные и обречённые голоса: «Кто же теперь спасёт нас?», «Всё — скоро нас всех здесь перебьют»! — П-послушайте, д-давайте н-не будем п-паниковать, м-мы н-непременно п-придумаем, ч-что д-делать, — бедная Альфис неумело пытается всех успокоить, хотя сама находится на грани отчаяния после смерти Андайн, однако её неуверенный голос просто растворяется во всеобщем шуме. Что же делать? Что делать? Решение рождается в разуме Меттатона само, как рождались до этого самые невероятные идеи для шоу. Совершенно безумное, самоубийственное, но пожалуй, единственное верное. — Дамы и господа, прошу вашего внимания, — произносит он своим идеально поставленным голосом, каким обычно вел передачи по телевидению. К счастью, квадратная форма позволяет скрыть волнение и страх. — Да, Андайн погибла, но не надо отчаиваться, ведь у Подземелья есть ещё один герой. Услышав уверенный голос своего кумира, монстры начинают потихоньку успокаиваться. Всё правильно. В этом и заключается его призвание — вселять оптимизм и надежду в души других, несмотря ни на что. — К-какой ещё г-герой? — обречённо спрашивает Альфис, но тут же в ужасе замолкает, понимая к чему, он клонит. — Н-нет, Ме-мет-татон, ты н-не можешь… т-твоя NEO-форма, она н-не совершенна, т-ты погибнешь. — Альфис, послушай, — говорит он, максимально мягким тоном, кладя обе ладони ей на плечи, — если я этого не сделаю, то погибнем мы все. Несмотря на то что Альфис в своё время представила его Асгору как боевого робота, созданного для убийства людей, он никогда не хотел никого убивать, только блистать на сцене. Однако, судьба всё решила за него, приведя в Подземелье безжалостного убийцу, уничтожающего всё на своём пути подобно безумной стихии и не останавливающегося ни перед чем. Меттатон прекрасно понимает, что шансов на победу над человеком у него почти нет. Да и, какие могут быть шансы против того, кто с лёгкой руки вырезал практически все Подземелье и уничтожил лучшего воина Королевства? Но безучастно наблюдать за тем как уничтожается всё, что ему дорого, он не собирается. Крепко обняв учёную и тихо поблагодарив за всё, что она сделала для него, Меттатон покидает Лабораторию. Он не прощается, оставляя ящерке надежду на то, что они скоро увидятся.

***

На пути к Ядру, среди толпы спешащих в Лабораторию монстров, Меттатон замечает до боли знакомый призрачный силуэт. Напстаблук. При виде кузена душа наполняется сожалением и горечью. Сколько раз он обещал себе навестить Напстаблука в его одиноком домике в Водопадье? И сколько раз откладывал встречу на потом, боясь столкнуться с последствиями собственных ошибок? И вот то самое заветное «потом» наконец наступило, только уже слишком поздно и ничего нельзя исправить. – Блу..., – он хочет окликнуть кузена, рассказать, как он скучал все эти годы, попросить прощения, но в последний момент сдерживается. Нет. Нельзя. Нельзя причинять ему ещё большую боль, чем он уже причинил. Нельзя лишать Блуки брата во второй раз. Будет лучше, если Напстаблук никогда не узнает о том, что его давно пропавший кузен не исчез без следа, чем станет горевать о его смерти. И чтобы не было соблазна признаться, он ускоряет движение, оставляя Напстаблука далеко позади.

***

Время, проведенное в последней комнате Ядра в ожидании противника, кажется Меттатону вечностью. Человек будто бы нарочно не торопится, желая измотать его бесконечным ожиданием. Душу начинают сковывать тиски страха. Нет, нельзя сдаваться ради Блуки, ради Альфис, ради всех, кто остался, он должен выстоять. Желая подавить мрачные и пугающие мысли, он вспоминает, как когда-то в детстве, вместо привычных дисков с фильмами и музыкой, Напстаблук притащил домой со свалки старую потрёпанную энциклопедию звёздного неба, где говорилось о сверхновых звёздах, которые в момент гибели взрывались, начиная гореть в тысячу раз ярче, чем прежде. Меттатон никогда в жизни не видел настоящих звёзд, ни обычных, ни сверхновых, но был уверен в том, что это просто потрясающее зрелище. А ведь он и сам звезда. Единственная звезда, которая была доступна жителям Подземелья все эти годы. И которой суждено остаться здесь навсегда, так и не озарив весь мир своим светом. Да, возможно, это его последнее шоу, но оно будет таким же ярким, как взрыв сверхновой. И возможно, что в пламени этого взрыва сгорит и его противник. От этих мыслей на душе становится немного легче. Из коридора доносится тихий звук шагов, и спустя пару мгновений перед ним предстаёт его противник в ковбойской шляпе и с пистолетом в руке. Наконец-то. Он произносит невероятно длинный и на первый взгляд совершенно бессмысленный монолог, специально растягивая время, ведь каждое лишнее мгновение, проведённое человеком здесь, в Ядре рядом с ним, — это ещё один спасшийся монстр, успевший добраться до Истинной Лаборатории и спрятаться. Закончив, он трансформируется в доселе никому не известную форму NEO. Он готов к битве. Тишину пронзает звук выстрела. Пуля пробивает контейнер с душой практически насквозь. Всё. Это конец. Слепой случай предрешил исход битвы за одно мгновение. По всему телу растекается волна невероятной боли, а в ушах слышится отвратительный писк, предвещающий взрыв. Нет. Он ещё не проиграл. — Гх... полагаю, ты не хочешь вступить в мой фан-клуб, — Меттатон ухмыляется, стараясь не закричать от боли, а затем в последний момент хватает ненавистного мальчишку за руку, притягивая его как можно ближе к себе. «Пусть я погибну, дорогуша, но ты сгоришь вместе со мной». Раздаётся взрыв. Последнюю комнату Ядра заполняет ослепительно яркий свет. Первая и единственная звезда Подземелья стала сверхновой.