彡
13 августа 2025 г., 01:53
Су Бон терпеть не мог песок. Он оседал между пальцев, крошился в кеды, налипал на ноги, покрывая их серо-золотистой пылью. Нам Гю это знал и раз за разом выбирал пляжи для летних вылазок, будто испытывая терпение своего парня.
Этот августовский день ничего не предвещал — очередная неделя без концертов, сырые черновики где-то в облаке и перспектива бесконечно тянуть новое EP. Су Бону ничего делать не хотелось, только послать все дела и занятия подальше.
А Нам Гю… Он действовал по-своему. Тихо собрал рюкзак, заварил утренний чай, указал на расписание электричек и, не оглядываясь, вывел Бона из квартиры.
В электричке Гю с нечитаемым лицом переключал треки в плеере, а Бон привычно бормотал что-то записывая в заметки телефона — строчки, которые, скорее всего, так там и останутся.
Берег встретил их ярким солнцем и раздражающе бодрым ветром. Песок оказался ещё суше, чем ожидал Су Бон. Нам Гю снял сандалии, аккуратно застегнул их на рюкзак и неспешно пошёл по кромке воды, не оглядываясь, а Бон зыркнул вслед, пробормотал «буржуйская походка», но всё-таки нырнул следом.
— Ты заметил, что на пляже все выглядят одинаково несуразно? — с подколом начал Гю, оборачиваясь через плечо. — Даже ты, звезда столичных вечеринок.
— Я на песке как на подиуме, — парировал Су Бон, корча модную походку. — Смотри, сейчас начну баттлить, а все отдыхающие разбегутся.
— Ты не сможешь ни строчку вымолвить — рот-то слипнется от песка и съеденных по дороге пуноппанов, — улыбнулся Нам Гю. Знал, что зацепит: утром Бон украдкой стащил у него два пирожка.
Первые полчаса ушли на молчаливую возню в воде: Су Бон бросал камни, изображая морскую артиллерию, а Нам Гю командовал ему искать красивые ракушки, заставляя нырять с головой в почти ледяную волну.
— Давай, ныряй, — поддразнивал Гю. — Если найдёшь хоть одну красивую, я использую её вместо брелока.
Бон вернулся с чем-то похожим на крышку из-под бутылки.
— Вот, твоя новая удача, — протянул трофей.
— Ты иногда реально чудо, — Гю уселся на песок, с удовольствием закопал ступни и тут же заныкал добытый «сувенир».
Солнце в зените, народ пёстро сновал туда-сюда, дети строили замки; по пляжу разносился запах кукурузы и мороженого. Су Бон устроился на полотенце, глупо уставившись в небо, и через пару минут почувствовал, как кто-то капает ему на ухо ледяной водой.
— Нам Гю, я тебя выкину в море! — пробурчал он, стряхивая капли.
— Не замёрзни только, рэпер, пока искать меня потом будешь.
К полудню Су Бон замолчал, спрятавшись в тени зонта, стал листать телефон. Нам Гю лежал рядом, зарывшись в песок по подбородок.
— Если бы я был пляжным котом, ты меня бы из песка не вытащил, — пробубнил Нам Гю, не открывая глаз.
— Ты и есть пляжный кот, только ты ленивый, а коты любят двигаться. А тебе всегда тяжко.
— Не все. И вообще, мне не тяжко. Я просто рационально использую силы.
— Ты рационален только, когда доходит до выбора мороженого, — хихикнул Бон.— Вспомни позавчерашний день! Семь минут выбирал между клубничным и фисташковым.
— А потом ты всё съел сам, — напомнил Гю и ткнул его пяткой под бок.
Су Бон ответил тем же — нежно, но с размахом.
— Тебе жалко для меня?
Потом был долгий разговор о всякой ерунде, в котором Нам Гю неожиданно вспомнил своё детское увлечение морскими раковинами:
— Я мечтал собрать все цвета на свете, только это оказалось невозможно.
— Ага, но некоторые ракушки делают классный бит, если кидать их в банку, — задумчиво сказал Бон. — Вот и ты: вроде обычный, но внутри ритм отличный.
Гю прыснул и вздохнул.
Ближе к вечеру пара медленно пошла вдоль берега. Су Бон снова корчил рожицы, пугал стайку чаек, а Нам Гю поддерживал разговор, рассказывая истории из жизни курортных городков.
Потом молча сели на мокрый песок и долго слушали прибой — будто впервые, будто ему действительно есть что сказать.
