Перекрёсток миров.

Вечером, когда туман уже мягко ложился на холмы, Не Хуайсан неспешно брёл по узкой тропинке, лениво крутя в руках веер. Он не знал, как именно оказался в этих местах — всё началось с какого-то странного свитка в библиотеке, который внезапно засиял и потянул его внутрь. — Ох… ещё один странный день в моей жизни, — пробормотал он, озираясь. — Надеюсь, здесь нет демонов. Или, хотя бы, они вежливые… Вдалеке раздался тихий звон колокольчиков. Из тумана выступила фигура в белых одеждах, переливавшихся серебром. Высокий мужчина с прямой спиной и холодным взглядом остановился напротив Хуайсана. Это был Тасянь Цзюнь — герой совсем другой истории, привыкший к войнам и кровавым сражениям, а не к рассеянным прогулкам. — Ты… не отсюда, — сказал Цзюнь, внимательно вглядываясь в необычного гостя. — Ха! А вы, должно быть, здешний хранитель порядка? — с лёгкой, почти шутливой улыбкой отозвался Хуайсан. — Обещаю, я ничего не украл. Пока. Цзюнь нахмурился, но в его глазах мелькнуло лёгкое любопытство. Он привык встречать врагов или союзников, но этот человек был чем-то третьим — слишком хитрым, чтобы быть простым прохожим, и слишком спокойным, чтобы быть бойцом. Внезапно из-за деревьев донёсся вой. Хуайсан вздрогнул и прижал веер к груди. Цзюнь молча вынул меч, глядя на него через плечо: — Если хочешь выжить — иди за мной. — А если я хочу красиво вернуться домой? — осторожно спросил Хуайсан. — Это зависит от того, как быстро ты бегаешь, — сухо бросил Цзюнь. И они побежали. Один — с мечом, готовый к бою. Другой — с веером, готовый скорее придумать, как выкрутиться. Но именно эта странная встреча положила начало истории, в которой два абсолютно разных мира переплелись так, что уже невозможно было понять, кто кого спасает. Лес постепенно редел, и серый туман начал рассеиваться. Вдалеке виднелись каменные ворота с иероглифами, которые Не Хуайсан не смог бы прочитать даже при всём желании. — И куда мы бежим? — спросил он, стараясь не запутаться в подоле одежды. — Туда, где безопасно, — коротко ответил Тасянь Цзюнь, не оборачиваясь. — Ага… значит, в вашей логике бежать в неизвестность безопаснее, чем просто спрятаться за камнем и тихо сидеть? — Хуайсан слегка запыхался, но его голос оставался лениво-ироничным. — Сидящие на месте — лёгкая добыча. — А бегущие — вкуснее, — хмыкнул Хуайсан. На миг показалось, что уголок губ Цзюня дрогнул. Но он быстро вернул себе непроницаемое выражение. Они миновали ворота, и перед ними открылся небольшой дворик, залитый мягким светом фонарей. Воздух здесь был чистым, пахло жасмином и свежей древесиной. — Здесь мой дом, — сказал Цзюнь, снимая с плеч меч и аккуратно ставя его к стене. — О, значит, теперь я ваш гость. А по местным обычаям… гость имеет право на чай и печенье? — Хуайсан с надеждой осмотрелся. Цзюнь лишь кивнул, ушёл внутрь и вернулся с подносом. На нём действительно стоял чайник и маленькая тарелка с чем-то, что подозрительно напоминало печенье. — Вы удивительно вежливый для воина, — заметил Хуайсан, принимая чашку. — Обычно такие, как вы, сначала угрожают, а потом только кормят. — Ты странный, — сказал Цзюнь. — Но… в тебе нет злого намерения. Хуайсан улыбнулся, прикрывшись веером. — Просто у нас в моём мире есть правило: даже самые опасные ситуации можно пережить, если вовремя улыбнуться и сделать вид, что всё идёт по плану. Цзюнь посмотрел на него чуть мягче. — А у нас — что в сражении главное не меч, а тот, кто стоит рядом. И в этот момент оба подумали, что, возможно, их встреча была не случайной. Утром Хуайсан проснулся от лёгкого стука. Цзюнь стоял в дверях с привычно собранным видом. — Нам нужно идти, — сказал он. — На границе деревни появились твари. — Нам? — переспросил Хуайсан, потягиваясь. — А что, у вас здесь нехватка воинов? — У нас нехватка людей, которые умеют думать иначе. Хуайсан, польщённо прищурившись, собрался в путь. Путь к границе оказался недолгим, но тревожным: тишину нарушал только шорох листвы. Когда они добрались, из зарослей выскочило странное создание: наполовину зверь, наполовину тень. Цзюнь поднял меч, но Хуайсан поднял руку: — Подождите. Мечом вы его победите… но потом их придёт ещё десяток. — Предложения? — спросил Цзюнь, нахмурившись. — Мы сделаем так, что он сам уйдёт. Хуайсан достал из рукава маленькую коробочку, открыл — и лес наполнился пронзительным звоном. Существо замерло, словно загипнотизированное, а затем исчезло в тумане. — Что это было? — спросил Цзюнь. — Подарок от одного очень… странного друга, — уклончиво ответил Хуайсан. — В моём мире говорят: не всегда нужно сражаться, иногда можно просто… убедить. И Цзюнь впервые позволил себе улыбнуться открыто. На обратном пути в деревню они заметили дым. Крыша одного из домов была охвачена пламенем. — Это диверсия, — сказал Цзюнь. — Кто-то хочет, чтобы мы отвлеклись. Хуайсан нахмурился. — Значит, пока мы гонимся за монстрами, настоящая опасность подбирается с другой стороны. Они ворвались в деревню. Внутри дымного дома стояла фигура в чёрном плаще. — Цзюнь… — голос был низким и насмешливым. — Я вижу, ты нашёл нового напарника. — Не лезь в это, — холодно ответил Цзюнь, вытаскивая меч. Но Хуайсан шагнул вперёд, веер в руках стал оружием не хуже клинка. — Я, конечно, люблю наблюдать чужие конфликты, но у меня аллергия на пафосных злодеев. Фигура в плаще рассмеялась и исчезла, оставив лишь запах гари. Цзюнь повернулся к Хуайсану: — Это мой старый враг. Если он здесь, значит, беда только начинается. Хуайсан закрыл веер и легко улыбнулся: — Ну что ж… похоже, мне придётся задержаться в твоём мире. И где-то в глубине души оба знали, что теперь они будут сражаться плечом к плечу. ¡!!!????!!! Прошла неделя с момента появления врага в плаще. Хуайсан уже начал привыкать к размеренной жизни деревни и к утренним тренировкам с Цзюнем. Но однажды вечером, сидя в чайной, он заметил странную деталь: на свитке с картой границ мира кто-то дорисовал тонкие линии, словно потайные проходы. — Цзюнь, у тебя тут, кажется, кто-то играет в архитектора, — сказал Хуайсан, развернув свиток. Цзюнь нахмурился. — Это не наша работа. Эти линии ведут… в другой мир. — В мой? — тихо уточнил Хуайсан. Они оба понимали: если враг нашёл способ соединить миры, то война станет неизбежной. Но у Цзюня был ещё один повод для тревоги. — В этом замешан кто-то из наших, — сказал он. — Я чувствую, что предатель близко. Ночью Хуайсан проснулся от шороха. Он тихо вышел во двор и увидел Цзюня… стоящего у ворот с тем самым человеком в чёрном плаще. — О, — Хуайсан прищурился. — Неужели у нас ночные дружеские встречи за моей спиной? Цзюнь обернулся. Его лицо было непроницаемым. — Это не то, что ты думаешь. — А что же я думаю? — Хуайсан сделал шаг вперёд. — Что мой… скажем так, боевой партнёр всё это время играл на две стороны? Фигура в плаще рассмеялась. — Он пришёл ко мне сам. А теперь реши, Хуайсан: кому ты веришь? Хуайсан молча смотрел на Цзюня, а веер в его руках едва заметно дрожал. Впервые за всё время их знакомства между ними пролегла настоящая пропасть. Цзюнь сделал шаг к нему. — Если останешься, я всё объясню. Если уйдёшь… мы больше не встретимся. Туман сгущался, и решение нужно было принять прямо сейчас. Туман стелился по камням, холод пробирал до костей. Хуайсан стоял, не сводя глаз с Цзюня. — Ты пришёл к нему… по своей воле, — тихо сказал он. — Значит, всё, что было между нами, — просто игра? — Нет, — голос Цзюня был твёрдым. — Я пришёл, чтобы втереться в доверие к врагу. Чтобы узнать, что он задумал. — А сказать мне ты не мог? — Хуайсан сжал веер так, что костяшки побелели. — Если бы я рассказал… твоя реакция могла выдать нас обоих. Они молча смотрели друг на друга. Лицо Хуайсана оставалось спокойным, но глаза — слишком яркие, слишком живые — выдавали бурю внутри. — Чёрт возьми, — наконец выдохнул он. — Я даже не знаю, злюсь ли я… или рад, что ты всё-таки не предал. Цзюнь подошёл ближе, на мгновение коснувшись его плеча. — Радуйся, — сказал он тихо. — И не сомневайся во мне больше. Это прикосновение оказалось теплее, чем должен позволять их статус “просто союзников”. На следующий день они уже шли по одному из тайных проходов, ведущих в мир Хуайсана. — Если мы туда попадём, — говорил Хуайсан, — предупреждаю: в моём мире всё… немного хаотичнее. — Я видел тебя. Думаю, я готов, — спокойно ответил Цзюнь. В узком тоннеле их плечи то и дело касались друг друга. Хуайсан пару раз специально чуть задерживался, чтобы идти рядом, а не впереди. — Знаешь… — он вдруг заговорил мягче. — За всё это время я привык, что ты рядом. Даже когда молчишь. Даже когда злишься. Цзюнь посмотрел на него чуть дольше, чем требовала ситуация. — И я привык, что ты умеешь видеть то, чего не вижу я. Снаружи раздался шум — враг уже ждал у выхода. Цзюнь достал меч, Хуайсан — веер. — Плечом к плечу? — спросил Хуайсан. — Всегда, — ответил Цзюнь. И в этот момент они оба знали: теперь их связывает не только общий враг. Они выбрались из подземного прохода и сразу оказались лицом к лицу с врагом в чёрном плаще. — Вы опоздали, — усмехнулся тот. — Мост между мирами уже открыт. — Закроем, — твёрдо сказал Цзюнь, поднимая меч. Бой был быстрым, но яростным. Цзюнь сражался так, будто каждый удар был последним, а Хуайсан — так, будто всё это лишь хитро рассчитанный танец. Вместе они были почти непобедимы. В какой-то момент враг сорвал маску, и оказалось, что это бывший ученик Цзюня — тот, кого он когда-то спас, но кто выбрал тьму. — Ты мог бы быть моим наследником, — сказал Цзюнь, — а выбрал разрушение. — Потому что ты всегда выбираешь других, — злобно ответил тот, бросив взгляд на Хуайсана. На секунду Хуайсан ощутил, как слова врага кольнули что-то внутри. Но Цзюнь резко встал между ними: — Не смей даже пытаться коснуться его. Когда всё закончилось, мост между мирами начал рушиться. Времени оставалось мало. — Если мы не уйдём сейчас, — сказал Хуайсан, — я останусь в твоём мире навсегда. Цзюнь посмотрел на него долго, как будто решал, стоит ли что-то сказать. И всё-таки произнёс: — А если я хочу, чтобы ты остался? Хуайсан замер, веер в его руках слегка дрожал. — Это признание или приглашение? — И то, и другое. Тогда Хуайсан шагнул ближе. Между ними почти не осталось воздуха. — Знаешь… — тихо сказал он, — в моём мире я всегда был тем, кто уходит. Но, кажется, с тобой я впервые хочу остаться. Они шагнули в свет рушащегося моста вместе, не зная, в каком мире окажутся. Но точно зная, что останутся рядом. И в этом, пожалуй, была их главная победа. Мир, в котором они оказались после рушащегося моста, был… странно знаком обоим. От мира Цзюня он унаследовал горы и чистый воздух, а от мира Хуайсана — пёстрые рынки, чайные и тихий гул повседневной жизни. Они поселились в небольшом доме у подножия холма. По утрам Цзюнь занимался тренировками, а Хуайсан — странным хобби: коллекционировал истории местных жителей и иногда… слегка приукрашивал их. — Ты опять сказал продавцу лапши, что я твой телохранитель, — как-то заметил Цзюнь, подавая чай. — А что? — Хуайсан улыбнулся, — это ведь правда… иногда. Вечерами они сидели на веранде. Цзюнь чинил свой меч, а Хуайсан лениво размахивал веером, рассказывая о своём мире. Иногда их руки случайно касались друг друга, и ни один из них не спешил отдёрнуть пальцы. Однажды, когда туман медленно сползал с гор, Цзюнь тихо сказал: — Думаю, я бы всё равно нашёл тебя. В любом мире. Хуайсан усмехнулся, но в глазах блеснуло тепло. — А я бы сделал вид, что это случайность. Но, наверное… остался бы. Они сидели молча, глядя, как фонари загораются один за другим. И знали: в их жизни ещё будут битвы, опасности и странные враги. Но теперь у них было главное — друг друга. На пёстром городском рынке Хуайсан размахивал веером, рассказывая торговцу историю о «герое, спасшем два мира». Цзюнь стоял рядом, молча, но взглядом давая понять, что у этого рассказа есть как минимум половина, которую он бы рассказал иначе. — И вот, — завершил Хуайсан с торжественным видом, — мы победили злодея и разрушили мост, спасая оба мира. — Мы? — переспросил торговец, с улыбкой глядя на них. — То есть вы… напарники? — Напарники, да, — начал было Цзюнь, но Хуайсан неожиданно перебил: — И не только. Цзюнь повернул голову, слегка приподняв бровь. — Хуайсан… — Что? — невинно улыбнулся тот. — Ты же не думаешь, что я собираюсь всю жизнь изображать из нас «просто союзников»? Торговец удивлённо замер, а несколько прохожих начали с интересом прислушиваться. Цзюнь на миг задумался, потом просто сказал: — Он прав. Мы вместе. — В отношениях, — уточнил Хуайсан, не убирая довольной улыбки. Торговец кивнул, будто только что услышал важную новость. — Ну, тогда у меня есть для вас скидка на сладости для влюблённых. Хуайсан повернулся к Цзюню: — Видишь? А ты всё боялся, что это что-то изменит. Цзюнь тихо вздохнул, но уголок его губ предательски дрогнул. — Похоже, единственное, что это изменит — количество людей, которые теперь будут задавать вопросы. — А я люблю отвечать на вопросы, — с довольным видом сказал Хуайсан, беря его за руку. И теперь, когда они шли по рынку, уже никто не сомневался, что они вместе. – – Вечер. На низком столике — чайник, стопка книг и тарелка с печеньем. Хуайсан, раскинувшись на подушке, лениво листал книгу, а Цзюнь аккуратно точил меч. — Ты же понимаешь, что в наших отношениях главный я? — невинно произнёс Хуайсан, даже не поднимая взгляда. — Интересно, — сухо ответил Цзюнь. — На каком основании? — На основании того, что я придумываю планы, выдумываю оправдания, договариваюсь с людьми… и, кстати, именно я выбрал этот чай. Цзюнь отложил меч. — А кто нас вытащил из лап того чудовища? — Я, — не моргнув глазом ответил Хуайсан. — Потому что отвлёк его своей красотой, пока ты махал мечом. Цзюнь на секунду замер, потом хмыкнул. — Ладно. Давай так: главный — тот, кто сегодня моет посуду. — А, тогда главный ты, — мгновенно согласился Хуайсан, потянувшись за печеньем. Цзюнь покачал головой, но уголок его губ дрогнул. — Иногда мне кажется, что ты специально проигрываешь споры. — Нет, просто я выбираю, в чём выигрывать, — хитро ответил Хуайсан, откусывая печенье. И в этой тихой перепалке было куда больше тепла, чем в любых признаниях.