Время в подвале.

Он не знал, сколько уже находился здесь. Знал только, что достаточно, чтобы ноги успели затечь, а к связанным конечностям перестала поступать кровь. Как же он тут оказался? Все легко и просто: выпивал с друзьями, вышел покурить на улицу. Удар–и он уже здесь. В грязном. Тёмном. Подвале. Если он от сюда выберется,— обещает он себе,— поклянется больше не пить. Возвращаясь к настоящему времени, Антон, так его звали, решил осмотреть помещение. Разгледеть, что было в далеке, он не мог, было слишком темно, но заметить кандалы, прикрепленные к каждой из рук и ног одной стороной, и к стене другой не составило труда. Осмотрев себя, он смутно начал понимать, что находится голышом. Но, в данный момент, страшнее было то, что сверху, все приближаясь, раздавались тяжелые шаги. Если бы Антон верил в Бога, молился бы о пощаде, чтобы это был лишь сон. Лишь глупая шутка его пьяных товарищей. Хотя, понять то, почему именно он оказался в руках маньяка,—да, он осознавал, что его украл, и не известно, что будет делать позже неизвестный ему человек, явно недобрых намерений,— не составило труда, длинные, для парня, почти черные волосы, яркие синие глаза, красивые и мягкие черты лица, стройное тело–прямо нажива для нездоровых людей. Дверь внезапно распахнулась. Щелкнул выключатель. Зажегся свет. Теперь можно было разглядеть комнату получше. Не успел он отвести взгляда от двери, как в подвальное помещенее ввалилась массивная фигура, явно принадлежавшая мужчине лет тридцати. Антон дернулся. Тяжелый, яростный взгляд тёмно-коричневых, почти черных глаз сверлил его насквозь. Мужчина медленным, но тяжелым шагом приближался к нему. С каждой секундой мужчину было все легче и легче разглядеть. Все тот же темный взор, русые волосы, крупное телосложение. Ничем не примечательный человек средних лет был одет в одни лишь шорты зеленого цвета. Мужчина подошел вплотную к парню и взял его за щеки пальцами одной ладони, подняв голову Антона и посмотрев прямо в глубину синих глаз. Антон попытался отвести взгляд, не выдержав тяжелого взора мужчины за что сразу де получил звонкую пощечину. — Эй, эй, на меня смотри,—послышался глубокий голос мужчины,— кому говорю, смотреть на меня!— более громко произнес он. Испугавшись, Антон все же решился взглянуть на похитителя вновь. — Грязная шлюха, любишь, когда тебе приказывают, да? Боже, как же Антону было противно в этот момент, если он выберется отсюда, будет обожать свою жизнь и благодарить Всевышнего за спасение. Никак не пошевелившись, Антон продолжал испуганно смотреть на маньяка. — Я у тебя спросил. Отвечай!— снова прикрикнул тот. *Может, лучше просто подчиниться, — подумалось парню, – хоть живым выберется из этого ужасного места.* — Д-да..—робко начал молодой человек. — Что «Да»?— спросил похититель. видимо он ждет полного подчинения и прямых ответов.Очень плохо. — Д-да, я люблю когда мне приказывают,— парень покраснел. Ему было стыдно, противно, но организм решил по-другому. Удивившись самому себе, темноволосый почувствовал некое возбуждение, наслаждение от происходящего, хотя никогда не думал, что он мазохист. — Так-то правильно. Если хочешь остаться в живых, советую называть меня хозяином. Если не будет подчинения–я тебя перевоспитаю. Понял? Антону ничего не оставалось, кроме как быстро закивать. Парень все еще находился в очень неудобном положении, ног и рук он почти не чувствовал. Он сидел на коленях на столе, руки подняты вверх. Мужчина, словно прочитав его мысли, высвободил его из оков, подхватив при этом за талию, чтобы он не упал вперед, не чувствуя опоры вообще. Даже не дав Антону размять конечности и отдохнуть от долгого времяпрепровождения в одном положении, "хозяин" быстро перевернул его на живот, положив на тот же стол, чтобы ноги свисали вниз. В таком положении Антон мало что мог сделать. Он осознавал, что даже надрывая связки в истошном крике, его никто бы не услышал. Хозяин раздвинул ягодицы Антона руками, плюнул на колечко мышц, и вогнал свой член по самые яйца. Без смазки. Без подготовки. И, даже не дав привыкнуть к немаленькому размеру начал размашистые движения. Вот он, Антон, грязный, испорченный, в грязном подвале, мычит и пытается вырваться, пока его жестоко трахают в задницу. — Ну что, шлюшка, тебе нравится? Я же вижу, что ты получаешь удовольствие, развратная блядь. Мужчина продолжал жестко вбиваться в тело мальчика, размякшего, и уже не пытавшегося вырваться, нашептывая разные грязные вещи. Кончив в нутро мальчика, Хозяин просто ушел, заперев дверь, не давая попыток убежать. И вот он, Антон, понявший, какие ужасы бывают в жизни, лежит в золодном подвале, уже даже без надежды выбраться отсюда.

Грязный. Никчемный. Бесполезный.