Часть 1
Чацкий
(сбегает по лестнице, несётся, как угорелый)
О ужас! Бог меня возненавидел!
Не дай Господь, что б кто увидел
Позора моего проклятую минуту,
Уж точно наведут дворяне смуту.
Приврут, расскажут небылицы
И будет петь их вся столица!
И хоть плевать на злые языки,
Мне больно видеть эти лица,
Уж проще будет удалиться
В глушь дальнюю, устоям вопреки.
Пусть думают, что это бегство,
Но я покину это действо,
Рассудок свой поберегу.
Репетилов
(стоит внизу лестницы)
Кого я вижу наверху!
Прелестный ангел мой! Ах, Чацкий!
Что ж приключилось? Словно адский
В глазах твоих бушует пламень
И сердце холодно, как камень.
Поведай мне, прошу.
Чацкий
(в сторону)
Быть может в жизни много я грешу,
Но эдакого ада я не заслужил.
( громко)
Что делаешь ты здесь? Не ты ль поворотил
С двора сего проклятого давно
Иль дожидаешься кого?
Хотя, что глупости молоть напрасно,
Ведь оба знаем мы прекрасно,
Что едешь ты всегда один,
И без жены, и без детин.
Репетилов
(перебивая Чацкого)
Ты прав, мой милый друг! Я дожидаюсь
И в страшных муках сердца я терзаюсь.
Тебя и жду, но ты, немудрено,
Не станешь даже слушать моего
Нелепого к тебе прошения,
Всё ж высказал уже свое решение.
Но я не трус! Спрошу!
Поедем в клуб со мной, прошу!
Чацкий
Оставь! Нет до тебя мне нынче дела,
И общество твое мне надоело!
Английский клуб! Английский клуб!
Теперь я вижу, что ты туп
И речь мою понять не можешь,
Лишь только думы глупые все множишь.
А все о чём?
Да о пустом!
Нет в этих бреднях смысла ни на грош.
Но я поздравлю! Ты хорош!
Весь вечер толковать о мудрости великой,
На деле же являясь лишь фальшивой
Пустышкою или шутом.
Какой же все-таки дурдом.
Репетилов
(опустив голову тихо мямлит себе под нос)
Нельзя ли хоть слова помягче подбирать?
Себя не стану защищать,
Ты прав, простой притворщик я,
Но сердце есть и у меня.
Твоих речей я жаждал так давно
Однако на уме сейчас одно:
«Ударить посильнее и уйти».
Но нормы следует блюсти,
Лишь только потому я воздержался.
Чацкий
(помедлив минуту, осознал свою неправоту)
Прости меня, я не сдержался.
Мне гнев заполонил глаза.
В душе моей сейчас гроза
Бушует. Софьины слова
Никак не выйдут из ума
И режут сердце острой болью,
А я, посыпав раны солью,
Терзаю думы целый день,
Храню последнюю я тень
Надежды на счастливейший исход.
Настала смерть прекрасных од!
Она свою «любовь» мне показала,
На выход из поместья указала.
Прелестной сказки здесь конец,
Не повести её мне под венец!
Прости, мой друг, что я вспылил.
Поедем в клуб, чтоб ты меня простил.
Надеюсь на твоё прощенье.
Репетилов
(с жаром)
Ах, Чацкий, для меня сие прошенье
Ценнее сотен тысяч слов,
Расцеловать тебя готов!
Уверен, ты оценишь ум ребят,
Не брали же мы всех подряд.
Всё члены клуба — гении младые,
И резвые умы их удалые
Тебя немало удивят!
Ах, судари, ну что творят!
Познав однажды мысли их
Не пожелаешь ты найти других.
И в клубе нашем для тебя
Отрыты двери завсегда.
Я очень рад, что все же ты
Исполнишь все мои мечты.
(Наконец подъезжает карета для Чацкого)
Ма шер! Какое совпаденье!
Не станем медлить! Всё ж терпенье
Моё не бесконечно, коротко
И вскоре кончится должно.
Чацкий
(не желает ехать, но ради прощенья усваивается в карету)
Ах! Еду с вами лишь из уваженья!
Ведь клуб не предвещает восхищенья.
И если бы тебя я ране не обидел,
Сейчас меня б ты не увидел.
Давно б уехал спать.
Репетилов
Довольно это обсуждать.
Неволить я тебя не смею,
И так тебя простить сумею.
Коль не желаешь ехать ты,
Избавлю я от суеты.
Но ежели поедешь, не серчай,
Хоть улыбнись да выпей с нами чай.
(Репетилов садится в карету следом и закрывает дверь. Чацкий недовольно ерзает на сиденье, находит нужное положение и смотрит в окно. Карета отъезжает от дома Фамусова.)
