В шаге от грани

      Мир вокруг рушился, стены пирамиды тряслись, мелькали яркие вспышки света, оставалось всё меньше времени на то, чтобы выбраться отсюда и спастись, но им повезло. Вейдер и Асока нашли корабль бывшего тёмного лорда, на котором он сюда прилетел, и тут же взошли на борт. Так как бывшему ситху из-за сильных повреждений костюма требовалась некоторая техническая помощь, пилотировать истребитель стала Асока, сама же Вейдер направился разбираться с неполадками его доспехов.                       Времени совсем не осталось, небольшой истребитель оторвался от платформы, устремляясь ввысь и, спустя минуты две, его хорошенько тряхнуло взрывом от разрушения пирамиды. Асоке еле удалось удержать транспорт на лету, но многие системы из-за грубого внешнего вмешательства пострадали.                       Тано вела истребитель вперёд, а позади них оставался тёмный Малакор, последними падающими камнями закрывавший гробницу ситхов, где произошло немыслимое. Тьма оставалась в прошлом, впереди ждал свет, но дорога к свету была сложна и терниста, и её ещё следовало пройти.                       Когда корабль оказался в космосе, чудом избежав разрушения, а Вейдер, наконец-то наладил все возможные в данный момент неполадки костюма, например, заменил шлем и некоторые микросхемы, мастера и падавана ждала другая беда. Системы самого транспорта быстро стали выходит из строя, сказывались последствия попадания под мошную взрывную волну, и транспорт начинал стремительно падать.                       Заменив Асоку на месте пилота, так как в этом он был лучше неё, Вейдер попытался стабилизировать ситуацию. Сканеры показывали совсем рядом ближайшую обитаемую планету, экстренная посадка была неизбежна, и мужчина повёл транспорт туда.                       Корабль трясло, одна за одной взрывались и мигали какие-то панели с датчиками, потрёпанный разрушитель и вовсе загорелся, входя в атмосферу, но, как и в тот день, когда они спасали канцлера, Вейдер уверенно вёл корабль. Зацепив и сломав несколько огромных хвойных деревьев, истребитель с грохотом рухнул на землю безлюдной поляны, у красивого лесного озера, и последнее, что смогли засечь его системы перед полным отказом, был небольшой деревянный домик где-то поодаль.                       Посадка была жёсткой, но благодаря мастерству Вейдера, как пилота, они с Асокой смогли выжить, и лишь только это представилось возможным, тут же покинули горящий корабль. То, что осталось от истребителя взорвалось и ещё плотнее покрылось огромными языками пламени, теперь с последними остатками прошлого было действительно покончено, позади не осталось ничего, а впереди расстилалась чистым полотном ещё неизведанная дорога.                       Когда первый шок после всего произошедшего слегка поутих, Асока осторожно коснулась плеча бывшего ситха и неуверенно обратилась:                       — Энакин… Что мы будем делать дальше?                       Кажется, Вейдер слегка вздрогнул, когда вновь услышал своё прежнее имя, и, медленно оторвав взгляд от созерцания горящего корабля, с тяжёлым сердцем ответил:                       — Зови меня Вейдер, — на несколько секунд бывший тёмный лорд замолчал, как будто задумавшись о том, чтобы Тано поняла его правильно, а затем добавил, — Энакином я стану только если однажды смогу снять эти доспехи.                       Ответ бывшего ситха больно кольнул тогруту в самое сердце, но она ничего не произнесла. В конце концов, что значило просто имя, если она действительно смогла вернуть того человека, которого когда-то знала. Энакин, Вейдер, да, пусть хоть кто угодно… Он снова был с ней, он опять был прежним, и уже этому Асока была рада. А если для него что-то значили эти имена, если они имели какой-то символический смысл избавления от сиих доспехов, тогда она готова была помочь ему во всём, лишь бы легче пережить все уготованные мучения. Ведь пока Вейдер действительно не мог снять доспехи, он отказался от всего, от хорошего медицинского и технического обслуживания, ради Асоки, и самые тяжёлые времена для него были ещё впереди, и если Тано хоть как-то могла избавить его от этой боли, она готова была на всё, готова была звать его, как угодно, лишь бы он просто был рядом.                       Не став заострять внимании на том, что было сказано, Вейдер быстро сменил тему в более практичном направлении.                       — Здесь неподалёку, сканеры засекли небольшой домик в лесу, — бывший ситх указал рукой в нужном направлении, — Неплохо было бы его найти, пока я избавлюсь от обломков.                       Тано поняла учителя с полуслова, так, как будто это было в те старые добрые времена, и всех этих лет страданий и тёмной стороны и не было, и тут же отправилась на разведку в то время, как Вейдер остался один.                       Если они действительно хотели начать жизнь сначала, если желали скрыться от Империи, ничто не должно было указывать на их присутствие. Весь мир должен был думать, что Вейдер и Асока погибли в пирамиде ситхов на Малакоре, а значит, никаких следов за собой оставлять они не могли.                       Глядя на то, как догорают почти до неузнаваемости обломки истребителя бывшего тёмного лорда, мужчина применил Силу, и с лёгкостью отправил пылающие остатки корабля в озеро. Эта страница жизни была перевёрнута, так пусть от неё больше ничего не остаётся.                       Асока вернулась вскоре, она с лёгкостью нашла домик в лесу, который оказался пригодным для того, чтобы там укрыться, теперь оставалось разобраться с самым важным, с моральными границами их взаимоотношений.                       Глядя с Асокой на то, как обломки сгоревшего корабля окончательно уходили под воду, Вейдер, вдруг, произнёс весьма значительную фразу:                       — С прошлым покончено! И теперь мы пойдём вместе вперёд…                       Услышав столь долгожданные слова от своего учителя, о которых она и мечтать не смела, Асока тоже вздрогнула, а по всему её изящному телу пробежал холодок.                       Развернувшись к Вейдеру лицом, который сделал то же самое по отношению к ней, Тано, едва сдерживая слёзы, спросила:                       — Почему? Почему ты не убил меня там, в пирамиде?                       Теперь уже слова тогруты были для бывшего ситха удивительными, для него ответ казался очевидным, но она, после стольких его непростительных ошибок, она, возможно, до сих пор сомневалась?                       — Ты — последний дорогой для меня человек в этом мире, — сие признание должно было даться бывшему тёмному лорду достаточно трудно, но далось легче, чем казалось, может потому, что он говорил, правду, — Чувства к тебе сильнее, чем тёмная сторона…                       На этом моменте Вейдер оборвал фразу, как будто собираясь с силами перед тем самым важным, что он должен был сказать.                       Бывший тёмный лорд тяжело вздохнул, это был последний шаг на пути его возвращения к свету, самый трудный, и он должен был пройти свой путь до конца, сказать правду.                       — Я люблю тебя, Асока.                       От этого признания, эхом отдавшегося в разуме и сердцах обоих, как будто весь мир для них двоих перевернулся. По щекам Тано, всё же, потекли предательские слёзы, боли, отчаяния, счастья, а Вейдер, не имея возможности как-то иначе утешить свою ученицу, осторожно взял её за руки.                       — Я тоже люблю тебя… Всегда любила, любого…                       В один миг сорвалось ответное признание с губ тогруты, и она внимательно-внимательно всмотрелась в глаза бывшего ситха, так, словно там, в глубине красных непроницаемых линз, в глубине янтарных радужек, вновь могла увидеть душу Энакина, он смотрел на неё так же.                       На какое-то мгновение воцарилась тишина, они оба замерли, не в силах ни пошевелиться, ни что-то произнести, но, в отличие от женщины, которая и не ждала большего, мужчина знал, что это было ещё не всё.                       Взяв инициативу на себя, Вейдер разорвал и так слишком затянувшееся молчание, выпуская нежные руки Асоки из своих механических рук.                       — Там, в пирамиде, ты предложила мне пойти за тобой. Теперь я предлагаю тебе пойти за мной и всегда быть рядом…                       Слова бывшего ситха оказались столь внезапными для тогруты, что она слегка отдёрнулась назад от волнения и переспросила:                       — Я и так рядом с тобой. Что ты имеешь ввиду?                       Заметив её смятений, Вейдер слегка ухмыльнулся под тёмной непроницаемой маской, что никак нельзя было распознать внешне, а затем добавил:                       — Я предлагаю тебе совершить ритуал, который навсегда свяжет наши жизни. В Силе принести клятвы верности друг другу, и стать для этого мира единым целым навсегда. Конечно, это не может заменить настоящей брачной церемонии в полной мере, но, когда мы решим все наши проблемы, я обещаю, мы поженимся по-настоящему. А пока, пусть мы будем едины только друг для друга и для Силы, и пусть это будет наша с тобой тайна…                       От переизбытка эмоций Асока так и замерла на месте, не в состоянии и шелохнуться, по её щекам ещё обильнее потекли слёзы, слёзы счастья, а голова медленно склонилась чуть вниз, в знак согласия.                       Казалось, для них обоих, это был сон, прекрасный сон, прорезающий страшную, кошмарную реальность, и от него не хотелось просыпаться никогда!                       Стоя посреди изумрудной поляны, на золотом песке, у серебристого озера, Вейдер и Асока крепко держались за руки и, обращённые лицом друг к другу, смотря друг другу глубоко-глубоко в глаза, где отражался весь мир, переплетаясь ментально в Силе, произносили клятвы верности.                       Их голоса звучали уверенно, их сердца бились в унисон, а их слова любви друг к другу навсегда оставались в вечности!                       Теперь они действительно были вместе, вместе и навсегда, до самой смерти!                       Чуть позже, когда скромная личная церемония была завершена, Вейдер и Асока добрались до заброшенного деревянного домика в лесу и остановились там.                       Тёмное покрывало ночи накрывало отдалённую обитаемую планету, изумрудные хвойные иголки, шуршали на веточках где-то за окном решетчатых окон, в камине уютно потрескивал огонь, подле которого стояла Асока.                       Она была так красива в полумраке ночи, и как Вейдер этого раньше не видел и не осознавал… Она больше не была той девчонкой, которую Энакин оставил с детскими подарками в виде мечей на Мандалоре, она была женщиной, взрослой и прекрасной, его женщиной, теперь отныне и навсегда.                       Не говоря ни слова бывший ситх подошёл к Асоке и крепко-крепко обнял её. Его объятья больше не были, дружескими, товарищескими или братским, они были такими, о которых Тано всегда мечтала. Она обвила его руками в ответ, крепко прижимая их к массивным плечам, а сама прижимаясь к груди Вейдера.                       Да, на их пути было много препятствий, не только моральных, жизненных, но и физических, но сегодня оба они знали, что их любовь преодолеет всё.                       Вейдер плавно повёл руками по изящной спине Асоки, Тано громко застонала, чуть выгибаясь от возбуждения. Она так жалела, что не могла поцеловать его в ответ, не могла прямо взглянуть ему в глаза, но это была плата за всё то, что оба они совершили.                       И если тогрута не особо как могла воздействовать на бывшего тёмного лорда, то он мог доставить её удовольствие в полной мере. И, впервые, хотел.                       Воздействуя на Асоку через Силу, взывая своими «язычками белого пламени» к её, заставляя их содрогаться и соприкасаться, переплетаясь друг с другом, бывший ситх осторожно уложил женщину на пол, на светлую меховую шкуру, расположенную у камина, лаская теперь уже грудь Тано.                       Тогрута стонала, выгибаясь под Вейдером, и крепче, руками прижимала его за спину к себе.                       Это взаимодействие пары друг с другом было больше не физическим, больше моральным и ментальным, но от чувств и эмоций кружило голову сильнее, чем от любых простых ласк, вызывало возбуждение и неистовое желание.                       Раздеваться полностью не было смысла, да и возможности. Снимать свой костюм в таких условиях Вейдер не мог, это было чревато для жизни, обнажать Асоку одну, не было ни сил, ни желания. Потому, когда, посредством лёгких ласк и сильного ментального воздействия, вожделение вот-вот готово было хлынуть через край, бывший тёмный лорд лишь слегка надорвал одежду Тано в нужных местах, тогрута в ответ помогла ему освободиться от ненужных деталей костюма в тех же зонах.                       Оказавшись сверху, на Асоке, Вейдер ещё раз взглянул ей в глаза и мягко, насколько это было возможно, поведя рукой по внешней стороне бедра, прижимая любимую к себе ещё сильнее, резко вошёл в неё.                       Женщина вскрикнула от боли, так как для неё это был первый раз, необычный, странный, но с тем, кого она всегда любила и желала. Пусть не совсем так, как виделось в воображении, но так, как требовало и просило сердце.                       Слегка лаская грудь Асоки через одежду, чтобы она могла отвлечься от первой пронзительной боли, Вейдер плавно по животу Тано опустил руку чуть вниз, Силой залечивая надрывы, и когда первые травмирующие ощущения уступили, бывший ситх стал двигаться, постепенно наращивая темп.                       Тогрута благодарила Силу, что они оба были чувствительны к этой самой Силе, и не надо было терпеть лишних болезненных ощущений, можно было придаваться любви и страсти полностью погружаясь в них, и ничто больше в мире не имело значения.                       Чувствуя его внутри, она тоже двигалась бёдрами навстречу, желая прижаться, как можно сильнее, как будто боялась потерять контакт прикосновения и вновь навсегда потерять мастера.                       Вейдер стимулировал эрогенные зоны Асоки как мог, слегка меняя угол вхождения, чтобы сильнее задевать клитор, поглаживая набухшие под одеждой соски и нежное стройное бедро.                       Тано тяжело дышала, скользя тонкими оранжевыми пальчиками по спине бывшего ситха, от мощных плеч, через лопатки, по позвоночнику вниз и жадно сжимала ягодицы.                       Мастеру и падавану, вопреки всем ограничениям, было хорошо вдвоём, они испытывали удовлетворение от того странного чувства, как будто они всю жизнь к этому шли, и не хотелось выпускать друг друга из объятий никогда.                       В какой-то момент Вейдер перевернул их так, что Асока оказалась сверху, так был больший угол для вхождения внутрь и большее пространство для действий Тано.                       Водрузив руки на её изящные бёдра, бывший ситх стал сильнее и резче прижимать тогруту к себе, в то время, как она, двигаясь поверх него и выгибаясь в спине, хаотично водила пальцами по его мускулистой груди.                       Мастер и падаван, друзья, товарищи, враги, возлюбленные, они столько всего прошли, столько всего пережили, и сейчас, полным воссоединением друг с другом отмечали точку невозврата в прошлое. Больше не было Империи и восстания, не было джедаев и ситхов, были лишь они двое в целом мире, и их любовь.                       Стоны Асоки становились всё громче, дыхание Вейдера всё тяжелее, движения всё резче и грубее, уже не нежные и романтичные, а обжигающие, страстные, с каждым разом заставляющие сотрясаться тела сильнее и сильнее. Финал неумолимо приближался, и Вейдер, по-хозяйски, вновь перевернул Асоку, так что она оказалась под ним, в его власти. Но не во власти злобного ситха, который готов был её убить, а во власти того, кто готов был её любить и защищать до конца дней своих.                       Вейдер чувствовал это единения душ и ментальных волн, Асока чувствовала то же самое, и не было ничего прекраснее в союзе двух одиноких сердец, наконец-то, спустя годы, обретших друг друга.                       Движение, ещё движение, соприкосновение тел и душ, и мир взорвался сокрушительным финалом, накрывшим одновременно обоих.                       Они были настолько идеально подходящими, что даже сердца их в данный момент бились в унисон, когда тела отзывались приятным наслаждением на соприкосновение друг к другу.                       Ради этого стоило жить, стоило пройти все эти преграды, страдания и трудности, ради того, чтобы просто быть счастливыми…                       Вместе и навсегда!                       По крайне мере, рядом, в эту холодную ночь, в объятьях друг друга.