Как кошка

– А потом он ему ка-а-а-ак ебнет, нахуй, – воодушевленно говорит Бяша под одобрительные кивки внимательно слушающих парней. – Чуть мозги не вылетели, отвечаю. Но Витёк встает, отряхивается, злобно так хмурится... а его снова укладывают! А он снова вскакивает, неваляшка ебаный, и кабаном несется в толпу. Потом уже мы вписываемся — собирались на турниках повисеть, но во дворе такая буча, и крики, будто живьем режут! Так что пришлось пойти посмотреть, в чем дело. Я говорю: «Бля, Ромыч, походу Витька пиздят», и мы тут же выскакиваем, нахуй. Рома молча обменивается с парнями рукопожатиями и неторопливо достает из кармана пачку сигарет. Здороваться вслух сейчас, когда ребята так увлеченно слушают Бяшину байку, неприлично. Нет, история имеет отношение к правде, учитывая, что Витька всё ещё лежит в больнице с сотрясом после произошедшей позавчера драки, однако события были несколько приукрашены. Настолько, что Рома даже сперва не понял, о чем Бяша рассказывает. – А потом? – с неподдельным интересом спрашивает Антон. – Потом самый крупный из них, типа нашего Семёна, берет с земли доску с торчащим из неё гвоздем — сантиметров десять, если не больше — и медленно, как в кино, замахивается, – важно говорит бурят. – А Ромыч — херак! — её переламывает с ноги на две половинки и кулаками двумя, как кувалдой, ебашит этому мудаку сверху, так что он плашмя падает, и звук такой, словно уронили тюк с мукой. Тут подлетает его дружбан, который Витька до этого гасил, заносит руку... а Ромыч его за локоть выворачивает, и в кусты ежевики носом, прямо в шипы. Ну, тут уж и я отсыпал ему пару пинков под колено, чтоб жизнь малиной не казалась, нахуй, – скромно добавляет Бяша. История становится интереснее на глазах. Честно говоря, Рома сломал доску не с первого раза, ему для этого пришлось помахать ногами, как следует, при чем на безопасном от гвоздя расстоянии, но Пятифан не поправляет — самому интересно послушать, какой он, оказывается, супергерой. По ходу дела выясняется, что сегодня Бяша в ударе — он травит уже третью, если не четвертую байку, а парни только и могут, что восклицать: «Да ладно!» и «Ахуеть». Рома погружается в звук Бяшиного голоса, рассеянно улыбается, рассматривая его лицо. Ему нравится слушать Бяшу, даже когда они находятся в большой компании — глаза горят, улыбка не сходит с лица и голос с каждой секундой становится всё громче и громче. Аж в груди перехватывает от того, какой он в этот момент вдохновленный. Но, конечно, куда веселее и приятнее, когда Бяша вполголоса урчит какие-то глупости ему на ухо и шарит ладонью под футболкой, незаметно дразня. Немного мучает жара — ребята уже вовсю в майках и футболках, потные и разгоряченные. Даже Бяша, любитель свитеров с высоким горлом, носит теперь майку, правда, с длинным рукавом. Несколько недель назад он уверенно прогонял пургу, что азиаты не потеют, но Рома уже знал, что это не так, поэтому ни капли не удивился, когда заметил, что Бяша постепенно заталкивает теплые вещи подальше. – Опа, Бяша! Да у тебя засос, – вдруг изрекает Семен, когда бурят уже открывает рот, чтобы завести очередную историю. Парни резко прекращают смеяться, с любопытством рассматривают растерянного Бяшу — он неловко вертит головой, пытаясь понять, на что все смотрят. О том, что на его коже есть следы, вспоминает не сразу, и его лицо медленно меняет свое выражение. Теперь и Рома концентрирует своё внимание — душа в ту же секунду уходит в пятки. Ведь это он вчера клещом впился в Бяшу, и теперь ему кажется, что все об этом знают. Как будто его можно как-то опознать. Раньше, чем Рома с ужасом осознает, что оставил Бяше пять или шесть синяков, Сема многозначительно хмыкает. – Ебать мой хуй, да он там не один! Теперь парни не просто завистливо присвистывают, но и подходят поближе, чтобы лучше рассмотреть синяки на Бяшиной шее. Глаза у него по-прежнему растерянные, и Рома не хуже Бяши понимает, как ему неуютно под пристальными взглядами. Конечно, парни не могут знать, кто именно так постарался, но у Ромы такое чувство, будто их уже спалили и сейчас посыпятся смешки и оскорбления. – Так ты телку завел! – гнусаво говорит Костик, продолжая настырно пялиться. – Ну, колись! Какая она? – Да чего тут колоться, посмотри на его шею, – замечает Васька и бесцеремонно тянет Бяшину майку, чтобы удостовериться, что всё не ограничилось шеей. Ребята снова хмыкают и свистят. – Это же как у тебя вчерашний вечер прошел, что ты весь, как леопард? – Она, наверное, ебется, как кошка, – завистливо тянет Семён. Вид у Бяши неуловимо раздосадованный, ноздри от раздражения дрожат. Рома заживо горит от стыда — ему хочется провалиться под землю или хотя бы закрыть лицо руками. Воздуха заметно не хватает. Вчера Бяша несколько раз просил его угомониться, когда Рома присосался к нему, при этом настойчиво шаря рукой в штанах, но кто бы мог остановить Пятифана, когда он распалялся? – Да отъебитесь Вы от человека, – прорезается Антон — вот кто всегда отчетливо видит, когда человеку неуютно. – Это же его личные дела. Захочет — расскажет. – Да какие могут быть личные дела? – громогласно спрашивает Сёма, отбривая неловкую попытку Антона закончить неприятный для Бяши разговор. – У друзей не может быть секретов. Подумаешь, бабу завел, что из этого великую тайну делать. Да, Ромка? Краска приливает к ушам, и, наверное, скоро это будет заметно. Если только ребята, наконец, отстанут от Бяши и посмотрят в его сторону, то точно поймут, в чем дело. Пятифан не знает, поддержать ли ему этот безумный допрос, как будто он не при делах, или остановить, пока не стало хуже. – Чего умолк? – тем временем допытывается Васька, настойчиво встряхивая Бяшу за плечо. – Рассказывай, что там за телка такая. Нам же интересно. – Никакая это не телка, – резко произносит Бяша, накрыв шею ладонью, и решительно смотрит друзьям в глаза. – Это любовь. Рома краснеет не хуже мака и сжимает руки в кулаки, чтобы не накрыть ими пылающие щеки. Бяша по-прежнему не глядит на него, но очень нежно ведет пальцами по коже, словно ещё чувствует губы Ромы на шее, и ему это нравится. Как будто и не злится, что из-за него попал в такое щекотливое положение. Тишину нарушает неловко кашлянувший Васька. И сразу начинается какая-то возня — парни и ногами шаркают, и сопят, но посмотреть в лицо Бяши не могут. – Бля, братан, прости, – наконец, неуверенно говорит Костик. – Да, ты извини... лишнего хватанул, – смущенно добавляет Семен. – Мы же не знали... ну... про любовь. Им неловко даже произносить такое серьезное слово. Обычно в их компании используют слова «втюрился» или «запал». – Но ебется, действительно, как кошка, – добавляет Бяша, дернув уголком губ, чтобы показать, что конфликт исчерпан. Ребята осторожно переглядываются и постепенно успокаиваются. Им всё ещё неловко из-за того, что они пристали с расспросами, поэтому никто не решается заговорить снова. На помощь вновь приходит Антон — спрашивает друзей о планах на каникулы, чтобы перевести тему, и Рома облегченно вздыхает. Как же им всё-таки повезло, что они взяли этого чудика в компанию. Когда разговор возобновляется, Бяша, наконец, встречается взглядом с Ромой и многозначительно улыбается.