Последний выстрел.

Звенящая тишина. Мучительно гложущая тишина повисла в полупустом зале, сводя с ума не меньше, чем происходящее в нём. Лололошка протянул свой меч в руки Эграсселя, неотрывно глядя в глаза. Слёзы обжигали щёки, выжигали глаза, доводили до нервного срыва эльфа, что смотрел на них. Сжимая в руках резную рукоять меча украшенную золотом и драгоценными камнями. Меча, что принадлежал его верному рыцарю. Меча, которым он должен оборвать жизнь этого рыцаря. Лололошка упал на колени в бессилии, отчаянном порыве. Губы невольно дернулись в слабовыраженной вымученной улыбке. Быть казнённым ради любви– не худший вариант умереть. Его чувства прокляты небом, как и кровь что текла в его венах. Расплата за этот грех была вопросом времени. И именно в тот миг она должна была свершиться. Его последней волей стала смерть от рук своего короля. Ладони сжали рукоять меча с новой силой, до побеления костяшек. Горечь нахлынула, разрывая сердце и нежную, и без того израненную душу. Эграссель не мог решиться на столь жестокое действие, он не был способен на это. В самых потаенных уголках его сознания теплились те же чувства к Лололошке. Но он никогда не давал им воли. Это было попросту опасно. Лололошка знал что его великая любовь на деле не больше жалкого подобия синдрома Адели. Признание в чувствах для него было сродни государственной измене. Хоть глаза сияли блеском решимости, этих слёз он остановить не мог. Бесконечно сильное сожаление сковывало каждую иную мысль, заполоняя всю голову лишь собой. Ледяной ужас прознал, раздевал до костей. Но судьбе на перекор пойти невозможно. А его судьба– смерть, пускай горькая, но прелестная будто последний выстрел. Эграссель четко для себя решил– более лимонничать он не станет. Крепко зажмурив глаза, дабы не лицезреть весь предстоящий ужас, уже занеся меч для судьбаносного удара, он не смог. Орудие с оглушительным лязгом свалилось на пол в метре от места действа. Горькие слёзы нахлынули и на эльфа, вынуждая показать весь свой страх. Хотелось упасть рядом с Лололошкой, вцепиться в него мёртвой хваткой и никогда не отпускать. Кричать на весь особняк, на весь Архей что умрут либо оба, либо никто. Но истерика не давала сделать и шага. По залу эхом разнёсся шум стука обуви о паркетный пол. В сию трагикомедию вмешался Тадмавриэль. Подняв меч с земли, всучив Эграсселю и рявкнув что-то про долг перед государством, он толкнул несчастного на вершение судьбы преданного рыцаря что посмел почувствовать любовь. Вновь зажмурившись, эльф замахнулся. Одно мгновение и лезвие меча перерубило шею Лололошки, оборвав его жизнь навечно. Оставив после него лишь тёплые воспоминания, навсегда смешанные с металлическим привкусом крови. Меч вывалился из разжавшихся рук монарха, что тут же убежал куда глаза глядят. Скорбь смешалась с чувством вины за невозможность предотвратить печальный исход. Юному королю в тот же миг, когда Лололошка издал свой последний вздох захотелось исчезнуть. Бесследно, чтобы никто и не вспомнил о его существовании. Вбежав в свои покои и с шумом захлопнув дверь, Эграссель полностью отдался рыданиям. Всё кругом напоминало о Ло. О Ло которого с ним больше нет и никогда не будет. По его же вине. Небо обволакивала тьма глубокой ночи, но даже столь спокойное время не давало упокоения. Эграссель не мог выбросить память из головы, в миг простившись со своей скорбью, что поглотила его без остатка. Ведь он мог спасти, защитить, сделать хоть что-то! Но время неумолимо. Его назад не вернуть, точно так же как и Лололошку. Лололошку который в этих же самых покоях засыпал лёжа у него на коленях, под умиротворяющий звук дождя и чтение вслух. Лололошку который всегда был жизнерадостен и оптимистичен, который смотрел в новый день со светлой надеждой. Лололошку которого погубила его слепая любовь. К совсем уж позднему часу последний остаток силы покинул эльфа, после чего тот провалился в сон. Только он мог уменьшить гнёт сожалений. Только он мог спасти в безвыходной, как на неё ни посмотри, ситуации. Сон рисовал тёплые картины. Картины совместного прошлого, где оба счастливые и совсем ещё юные проводили время в фруктовом саду при дворце. Где они рассказывали друг-другу свои планы на жизнь, делились мечтами и переживаниями. Где их души ещё не обременил грех внешного мира. Но утро перечеркнуло всякий свет, оставляя лишь гнусное, лишённое всякой радости после утраты, бытие. Все действия Эграссель совершал будто неосознанно, на рефлекторном уровне. Он не имел никакого морального права думать о чем-то, а уж тем более о ком-то кроме Лололошки. Его утерянной на веки веков любви. Сердце пронзала острая душевная боль, уничтожая в нём весь осадок от когда-то полноценной жизни. Лололошка был его жизнью. Но теперь его нет. Значит проститься следует и с жизнью. Новую ночь встретил грохот выстрела из ружья. Пуля пронзила ноющее от горечи сердце, обрывая жизнь юного монарха. В его голове больше не сможет проскользнуть ни одной мысли ни о чём на свете. Он больше никогда не улыбнётся, никогда не заплачет. При жизни он верил что после смерти всякий встретит своих умерших ранее близких. И окажись это правдой, он смог бы вновь увидеть своего верного рыцаря.