Домино

Темный закуток улицы подсвечен неоном огромной, кислотно-зеленой вывески. Провожая взглядом машину такси, Чанбин воображает себя персонажем супергеройского комикса. Какая конкретно роль ему досталась в сюжете — вопрос пока что открытый. Сегодняшняя глава оборвалась на загадочном клиффхэнгере. Здание боулинг-клуба покидают последние компании людей, тут же срываясь на бег — начинается дождь. А Чанбин чешет щеку. И думает. Может, надо было надеть футболку посимпатичнее? Эту подарили коллеги на прошлый день рождения. Сидит удобно, но надпись… немного глупая. София до сих пор иногда называет его милашкой. Кстати, насчет работы. Если он правильно понял, администратор их студии Ян Чонин сейчас находится в раздрае. Причина может быть любой — Чанбин не очень хорошо знает парня. Зато он отлично знает кое-кого другого. Спрятавшись под крыльцом, чтобы не вымокнуть, Бин достает телефон и начинает вызов. — Чани, как дела? На том конце — затянувшееся молчание. — Ты называешь меня Чани, только когда что-то стряслось. — Неправда, я к тебе часто подлизываюсь. А что, ничего не стряслось? Снова пауза. — Ты откуда знаешь, Бинни? Выходит, что он, к сожалению, не ошибся. — Дружеская интуиция. И чего молчишь? — Я… не хочу грузить. Кто бы сомневался. Автомобиль с ценным пассажиром наконец-то скрывается из виду. Чанбин смотрит на часы, мокрые от капелек дождя. — Жди, сейчас приеду.

***

Три года назад, когда студия «Домино» переживала плачевные времена из-за отсутствия клиентуры, группа инвесторов настояла на смене руководства. Резвый блондин по имени Бан Кристофер Чан занял кабинет господина Кима, отправившегося на пенсию, и мгновенно очаровал всех. Кроме Чанбина. С первого же дня Кристофер принялся переворачивать студию вверх дном: заменил нескольких сотрудников, ввел новые правила офисного распорядка и даже поручил перекрасить стены. Пока остальные радовались новой странице в жизни компании, Чанбин страдал морально. Резкие перемены всегда давались ему тяжело. Сам Кристофер показался Чанбину сумасшедшим педантом, контролирующим каждый вздох вокруг себя. Его тон голоса перманентно держался на отметке «приказной». Он приходил на работу раньше всех, уходил позже всех, влезал в любое обсуждение и лично выезжал на участки, что не свойственно высшему руководству. В целом, директор Бан вел себя так, будто без его драгоценного существования бедная студия развалится на части. «Мы никогда не подружимся» — множество раз думал Чанбин. «Скучаю по директору Киму» — это он тоже частенько думал. Да, директор Ким путал имена сотрудников и храпел во время онлайн-конференций, но Чанбину этот человек был привычен. Ему нравилось все привычное. А новый директор с проколотыми ушами и «свежим взглядом» ему не нравился. А потом наступил день, когда Чанбин подумал то, что никогда раньше в своей жизни не думал. «Кажется, я умираю». В то воскресенье он хорошенько выспался, проглотил завтрак чемпиона и отправился на силовую тренировку в любимый спортзал. Настроение было замечательное. Уверенность в своих силах зашкаливала. Даже слишком, как оказалось. Лежа на спине со штангой, прижатой к груди, Чанбин не мог вдохнуть. Сердце бешено колотилось в висках. Стучали зубы. Руки не слушались. Он был неосторожен. Не отработал технику и взял слишком большой вес. Картинка потолочных ламп текла красными пятнами. Эта картинка могла стать последней в его жизни. А затем перед глазами возникло лицо — знакомое и испуганное. Тяжесть покинула грудь. Чанбин закашлялся, жадно вдыхая воздух. Крепкие руки поддержали его под спину, помогая приподняться. Приказной тон быстро материализовал рядом врача. Кристофер стал мембером спортзала недавно, когда снял квартиру поближе к студии. Кристофер был единственным, кто обратил на него внимание. Вечером того же дня, в уютном ресторане с самыми вкусными ребрышками, Чанбин отодвинул пустую тарелку, вытер рот салфеткой и изумленно пробормотал: — Ты сегодня спас мне жизнь, что ли? Крис, невозмутимо жующий свой стейк, пожал плечами и ответил: — Да бывает. Передай соус. Когда полчаса спустя директор Бан до слез расхохотался над его отвратительно-несмешной шуткой, Чанбин понял, что совсем не знает этого человека. Оказалось, что помимо приказного у Криса есть другие тональности, вполне себе живые и искренние. Достоинства других он подмечает чаще и громче, чем собственные. А под внешним образом контрол-фрика скрывается добрый и трудолюбивый парень, с душой подходящий даже к самым рутинным задачам — потому что быть равнодушным попросту не способен. Чанбин, вообще-то, не собирался им восхищаться. Но поделать с собой ничего не смог. Квартира Криса на двадцать пятом этаже новостройки стала основным местом их посиделок. Чанбин часто приходил на домашний обед, кино по телевизору или просто так. Небольшая кухня с выходом на балкон слышала десятки их откровений. Криса снова прижали душные инвесторы. У Чанбина развалился очередной роман. А иногда новостей не было. Молчание тоже приносило комфорт. Именно на этой кухне у Чанбина появился прокол в ухе — то, что он никогда в жизни, ни под каким предлогом не собирался вытворять. Они вернулись из бара пьяные вусмерть, и Кристофер пообещал, что «видел, как это делают». С тех пор Чанбин шутит, что Чани сначала спас ему жизнь, а потом чуть не отнял ее с помощью ржавой, найденной непонятно где иглы. К счастью, страшную процедуру он пережил и даже получил в подарок сережку из личной коллекции Криса. Дожив до двадцати с хвостиком, Чанбин думал, что у него нет старшего брата. Оказалось — тот всегда был. Просто они познакомились не сразу.

***

Поездка в лифте на двадцать пятый сегодня ощущается особенно долгой. Если у Криса случилась беда, он сначала десять раз скажет, что все в порядке, а только потом признается. Может быть. Тот факт, что Чанбин смог уловить его терзания по обрывкам телефонных фраз — звоночек тревожный. Что-то произошло, и это «что-то» очень серьезное. На пороге хорошо знакомой квартиры Чанбина тут же клинит. Он будто пришел не к Чани в гости, а… на работу. Бин снимает куртку и хмурится, пытаясь сообразить. До него доходит — дело в густом цитрусовом парфюме, которым пропитана прихожая. Так обычно пахнет на первом этаже их студии. Чанбин, конечно, не детектив, но… Они как всегда идут на кухню. Бледный и беспокойный Крис, который еще ни разу не посмотрел ему в глаза, заглядывает в мини-холодильник. — Ты выпить хочешь? Чанбин присаживается за барную стойку и мотает головой. — Давай кофе. У лучшего друга легкий, уже смазанный смоки и серьга с аметистом в ухе — Чанбин сам ее дарил. Крис называет ее «парадной» и никогда не носит на работу, оставляя для особых случаев. На столе появляются две чашки кофе. — А ты где был? — спрашивает Крис, садясь напротив. — Эм… в боулинге. — На свидании? Чанбин задумывается. — Сложно сказать. С одной стороны, нет. С другой стороны… тоже, наверное, нет. По итогу… непонятно. — С кем? Пока Джисон не решил, как именно он хочет поступить дальше, его историю лучше придержать на замке. Парень имеет право заявить о себе сам. Чанбин уклоняется от полного ответа. Заодно немножко переводит стрелки. — С тем, кому внезапно позвонил лучший друг и попросил приехать. Крис размешивает сахар в чашке, слегка хмурясь. Его ладонь замирает. Он медленно поднимает глаза на Чанбина. Во взгляде мелькает острое, болезненное выражение. Глотнув кофе, Чанбин готовится слушать. — Поделишься, Чани? Крис наклоняется лицом к коленям, усиленно потирая виски. Чанбин вдруг замечает красное пятно на его плече, плохо скрытое воротником домашнего джемпера. Видно, что совсем свежее. — Кажется, я совершил ошибку. Что я тебе последнее рассказывал? — Ты… собирался позвать его на концерт симфонического оркестра. — Да, собирался. И позвал. Мы встретились у его дома и пошли пешком. Было здорово. Дальше был план заскочить в «Ритм ретро». Но мы оба слишком легко оделись и замерзли. Я предложил зайти ко мне. Хотел взять куртку и что-то теплое для него. Мы зашли. Он ждал в прихожей. Когда я принес ему свитер… Рассказ обрывается. — …все приняло, кхм, другое направление? — предлагает Чанбин. Крис вымученно кивает. — Я сам не понял, как так вышло. В один момент я протягиваю ему свитер, в другой… прижимаю к стене. А потом несу в спальню. Блять, неловко это рассказывать. — Ты мне и не такое рассказывал. И что? Крис делает голос тише. — Мы были в кровати. Я спросил, хочет ли он. Услышал «да». Полез к нему рукой и… Ты понял. Потом он лежал подо мной. Румяный, растрепанный. Со слезинкой на щеке. Я смотрел на него и не мог оторваться. Начал нести всякую чушь. Сказал, что он самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Я правда так подумал. А он сказал… сказал… — Крис сбивается, — …что любит меня. — Воу. — Да. Я охренел, Бин. Подумал, может мне послышалось. Но по его испуганным глазам понял, что нет. — Что ты ответил? Друг прячет лицо в ладонях. — Ничего. Я впал в ступор, чёрт возьми. Мне… очень давно никто этого не говорил. Дальше было как в бреду. Он начал быстро одеваться. А я не мог сообразить, что ему сказать. Когда я очнулся, он уже ушел. Несмотря на строгий элегантный образ, их админ кажется Чанбину совсем мальчишкой — в лучшем смысле. Многие офисные работники со временем начинают походить на зомби под гнетом однообразной рутины и работы с людьми. А глаза Чонина всегда полны жизни. Он дружелюбный и отзывчивый, а его широкая улыбка с утра без шансов поднимает настроение на весь день. Поэтому представлять его раненым, уходящим из квартиры Криса в слезах… больно не на шутку. — Бедный парень, — сочувственно говорит Чанбин, — наверное, он теперь жалеет, что признался. — Думаешь, он это всерьёз? — Вспоминая историю про ваши объятия на улице, ну… Кажется, он давно в тебя влюблен. Поднявшись со стула, Крис начинает ходить туда-сюда по кухне, растирая руками лицо. Его тело крупно дрожит, он часто и рвано дышит. Зная друга, он еле держится, чтобы что-нибудь не ударить. — Господи, я хочу перемотать время назад и просто отдать ему этот ебаный свитер. Или… вообще ничего не начинать. Не дарить подарки, не писать письмо, ничего. Я сам виноват. Он меня ненавидит теперь. Я сам себя ненавижу, я… — Вряд ли он ненавидит тебя, — аккуратно перебивает Чанбин. — Думаю, ему стыдно и страшно. Ты не просто какой-то левый парень, ты его начальник. Это все сильно усложняет. Не удивлюсь, если в понедельник ресепшн будет пуст. — Мне надо умыться. Когда Крис отходит в ванную, Чанбин на всякий случай проверяет приложение такси — поездка завершена. Наверное, все хорошо. Но лучше убедиться. Он открывает корпоративный мессенджер.

Со Чанбин (вы):

Нормально доехали?

На удивление, ответ приходит практически сразу. Хван Хёнджин: Да… Спасибо вам… Игра в формальности неприлично затянулась. Возможно, однажды они перейдут на «ты». Например, на годовщину свадьбы. Если повезет. Чанбин всегда старается мыслить позитивно. Вернувшись на кухню, Крис сразу бросается делать еще кофе. — Что у вас с Хваном? Перед глазами — бесстыжий взгляд и приоткрытые пухлые губы. «Не-вы-но-си-мый». Чанбин пожимает плечами. — Я вижу, что нравлюсь ему. По-моему, он сам не замечает, как смотрит на меня. Знаешь, он… как ребенок, который прикрыл лицо ладонями и радостно думает, что спрятался. Его явно смущает, что мы работаем вместе. Я жду, когда он будет готов. — Хотя бы у кого-то из нас все по-человечески. Телефон Криса вибрирует. Он тут же хватает его и долго смотрит на экран. Его губы сжимаются в тонкую линию. Положив телефон перед Чанбином, Крис продолжает возиться с кофеваркой. На экране сообщение: Софи: Эээээм извини что поздно конечно :))) НО я просто НЕ вытерплю до утра Короче — Чонин хочет уволиться. Ты знаешь в чем дело? :)))) — Ночуй у меня, — осипшим голосом говорит Крис. Чанбин знает: это не дежурная вежливость. Это просьба побыть рядом. Он ложится на диване в гостиной.

***

Участок требовательного клиента Ли больше не пустует. Работы, продлившиеся полгода, наконец-то закончены. Чанбин ходит по саду, довольно оглядываясь по сторонам. Ему вспоминаются страницы скетчбука — задумка воплотилась точь-в-точь. Джисон страшно горд финальным результатом. Обойдя беседку, Чанбин неожиданно натыкается на молодого человека, стригущего куст белых роз. Темные, слегка волнистые пряди доходят до плеч. Хёнджин нашел свою страсть в садоводстве и теперь ухаживает за растениями на участках. Подойдя к нему, Чанбин по привычке тянет руки для объятий. Отложив секатор в траву, тот жмется к нему всем телом и издает крохотные мурчащие звуки. Склонившись к его уху, Хёнджин шепчет: — Ты мой милашка-архитектор. И Чанбин счастлив до безумия. Он по-мальчишески влюбился в Хёнджина еще на февральской вечеринке, когда тот наступил ему на обе ноги и послал воздушный поцелуй. А теперь они вместе. Ему необыкновенно повезло. Жаль, конечно, что это только сон. Когда Чанбин просыпается, за окном светло, но очень пасмурно. Настенные часы чужой гостиной показывают шесть утра. Он поспал всего ничего. Но больше не хочется. В горле сушит. Бин одевается, доходит до кухни и наливает себе воды. Балконная дверь приоткрыта — за прозрачной белой шторой виден силуэт. Чанбин тоже выходит на балкон, ежась от утренней прохлады. Крис стоит, облокотившись об перила, одетый в джинсы и майку. Его волосы собраны в спутанный хвост. На столике рядом с ним чашка кофе. — Ты вообще не ложился, что ли? Тот мотает головой. — Я… не могу. Подушки пахнут его духами. Чанбин садится за столик, прислоняя затылок к стене. В шесть утра субботы улицы совсем пустые и тихие. Слышен только отдаленный щебет птиц. Время вокруг ощущается застывшим. Они с Крисом словно единственные неспящие люди во всем городе. — Чани, послушай. Ты не виноват, что тебя сбило с толку его признание. Это серьезные слова, их обычно говорят сильно позже. Ты просто… не был готов. — Да, но я был готов затащить его в постель, — Крис горько смеется. — А выдавить из себя пару слов внезапно не смог. Или хотя бы не дать ему уйти. — Не погружайся в самобичевание, это никому не поможет. Лучше пойми, что ты сам чувствуешь. Ты хотел с Чонином разок переспать и все? Друг резко оборачивается через плечо. — Что? Конечно, нет! Нет. Он… Крис опускает голову, глотает воздуха и странно вздрагивает, будто его пронзило неожиданным осознанием. — За одну его улыбку можно кого-нибудь убить, Чанбин. Бин недолго размышляет над этими словами, прежде чем кивнуть. — Сильно. Но жизненно. — Спасибо, что приехал, — вздохнув, Крис садится за столик рядом с ним, — один я бы сошел с ума. Боже, я надеюсь, рядом с Чонином кто-то есть. Чанбин мягко улыбается. Если он в чем-то уверен на все сто… — Не переживай, Чани. Парень в хороших руках.